В погоне за мечтой - Связина Ольга - Страница 12

Пока я судорожно пыталась сделать вдох, к месту крушения подбежали и горничные, и удачливый бомбардир.

– Ах я медведь! Госпожа чародейка, с вами все в порядке?! – Рывком поставив на ноги, он потряс меня за плечи – как ни странно, это помогло справиться со спазмом.

– Спа… Кхе-кхе! Спасибо за заботу, ваше величество! Все хорошо. Правда! Напомните мне не попадаться вам больше под горячую руку…

– Ваше величество! – запыхавшись, к месту происшествия подбежал Инквизитор… отец Михаил: – Следует соразмерять свои силы, играя с девушками в снежки! Не нужно расстреливать их, как неприятеля!

– Я раскаиваюсь, – сквозь зубы выдавил король.

– Ничего-ничего, – попыталась я смягчить впечатление. – Это было… незабываемо. Наверное, когда вы, ваше величество, были маленьким, ваша команда брала снежную крепость за минуту!

– Когда я был маленьким, то не знал, что можно играть… в снег.

– В снежки! А еще можно вылепить снежную бабу…

– Еще одну?!

И правда – облепленная снегом с ног до головы, я выглядела младшей сестрой снеговика. Подоспевшие на выручку Настасья и Машенька в четыре руки отряхнули налипшие на меня снег и мусор, вытащили из-за воротника и из прически колючие ветки с гостеприимного куста.

– Хорошо, что вы в Машеньку своим снарядом не попали… Вот я глупая! Тебе же, наверное, вредно так прыгать?!

– Нет, мне очень хорошо!

Дубленку для нее, ввиду выпирающих обстоятельств, мы покупали «на вырост», и дважды обмотанная широкими полами с запахом девушка напоминала воздушный шарик, а носилась по саду с такой скоростью, точно половину всего объема и впрямь составлял легкий гелий. От бега и морозного воздуха она разрумянилась и являла собой образчик красоты и здоровья. В отличие от некоторых – неводостойкая косметика размазалась и стекала по щекам, уподобляя меня восставшему из могилы, очень несвежему зомби. К счастью, узнала я об этом только после того, как, вернувшись во дворец, заглянула в зеркало, поэтому вполне искренне наслаждалась прогулкой.

У садовых ворот мы столкнулись с королевским садовником и любезно раскланялись. Не отвечая на приветствие, тот не сводил замороженного взгляда с ветки в моих руках – король сам вытащил ее из-под воротника моей шубы, и выбросить просто не поднималась рука.

– Госпожа чародейка, – справившись, наконец, с овладевшей им оторопью, козлетоном проблеял садовник. – Я понимаю, что у вас свои колдовские нужды… И все же в другой раз, прежде чем сломать что-нибудь в саду, сперва посоветуйтесь со мной!

– Но это… – запротестовала было я, однако старик не дал закончить оправдательную фразу:

– Любимый цветок покойной королевы. Король не позволяет его даже подрезать, и если увидит сломанную ветку…

– Он же сам его и сломал! – Я тут же перевела стрелки. – Мной… А если эту ветку в воду поставить – она корни даст?

– Вряд ли, – вздохнул садовник. – Это очень прихотливый цветок…

Не попрощавшись, он похромал по тропинке в сторону того места, где когда-то рос столь памятный для короля куст… Как бы старика кондратий не хватил при виде того, что осталось! Мучимая раскаянием, я сделала пометку в памяти: сварить целебную мазь для больного колена. Садовник у меня еще запрыгает молодым козликом! Особенно если скипидару добавить…

Зима никогда не относилась к числу моих самых любимых времен года: холодно, ветрено, скользко, а в городе – еще и ужасно грязно. Чавкающая серая масса достает до колен, от реагента на обуви остаются белые разводы, кожа трескается и до срока выходит из строя, так что купленные осенью сапоги уже не жалко донашивать весной… Только в Старгороде я поняла, что настоящая зима – совсем другая: с катанием на санях, веселыми рождественскими колядками, строительством ледяных гор – а не превращением каждого тротуара в каток! Оказывается, если каждое утро на улицы не выходит рота вооруженных метлами дворников, торопящихся соскоблить с тротуаров выпавший за ночь снежок и отполировать до зеркального блеска обнажившийся лед прежде, чем люди пойдут на работу – снег вовсе не засыпает дома до самых крыш…

– Они мокрые!! – кричала девочка лет пяти, переступая босыми ногами на пороге и не давая войти в дом мальчику того же роста, в тулупе и больших, не по размеру, валенках. – Ты их измочил!!!

– Ильяна, закрой дверь, дом застудишь! – донеслось изнутри.

– Ма-а-а! А Ильюшка опять валенки намочил! В следующий раз я первая гулять пойду-у-у!

Наблюдая за этой сценкой, я не могла сдержать улыбку. Одни валенки на всех, а счастливы, будто у каждого по «Мерседесу»! И так каждый день: дети бегают, торговцы торгуют, снег идет… Красота!

Кроме внезапно снизошедшей мировой гармонии, у меня была еще одна причина для радостного настроения: новая шуба – сердечный бальзам, живая вода для каждой женщины. Честно говоря, предыдущая меня вполне устраивала – если не красотой, то качеством, – и я не планировала пополнять гардероб, превращая его в коллекцию. Так уж сложилось…

…Приемный зал был полон под завязку – при дворе ожидали приезда какого-то важного гостя, и штатной чародейке давно следовало занять свое место. Но под утро так сладко спится… Может, все человечество произошло и от обезьян, а русские люди – от медведей! Я, во всяком случае, точно впадаю в спячку. Хотя зима уже перевалила за середину… классический шатун! Целыми днями, зевая, шатаюсь по коридорам, мужественно борясь со сном, а то и просто сплю на массажной кушетке в своей приемной. Несмотря на то что моя должность была официальной и вполне легальной, суеверные в большинстве своем аристократы все-таки стеснялись прибегать к волшебной консультации в открытую, при свете дня – поэтому основной поток клиентов начинался после заката. Чтобы случайно не столкнуться друг с другом в коридоре, страждущие приходили с интервалом в двадцать минут – видимо, договаривались заранее. А учитывая, что днем присутствие придворной королевской чародейки требовалось на самых разных официальных мероприятиях, времени на сон оставалось совсем немного.

Цокая каблучками, я прошла меж выстроившихся рядами придворных под перекрестьем взглядов, выражающих целую гамму чувств – от вежливого удивления до откровенного ужаса. Верная Машенька семенила следом, готовая поддержать, подсказать, помочь в случае необходимости. Кроме флакона со специальной солью, один запах которой приводил в чувство даже коматозных больных, а щепотка, насыпанная в нос или ухо, поднимала на ноги умерших, она являлась носительницей уникальных знаний. Долгое время проработав в гостинице для иностранных послов, горничная изучила обычаи всех стран, с которыми у нас были дипломатические отношения. Так что в экстренном случае могла подсказать, как следует поступать в той или иной ситуации, оставаясь в рамках приличий: перед одним послом следовало склониться до земли, перед другим – присесть, с третьим потереться носами.

Еле-еле я успела занять свое место позади трона, как специальные молодцы с лужеными глотками объявили о появлении короля. Величественный и неприступный, он занял свое место, обвел взглядом зал – так, что каждый из присутствующих ощутил на себе тепло высочайшего внимания, – после чего главными героями дня стали послы. Судя по окладистым бородам и богатым шубам, с которыми не пожелали расстаться даже в теплом помещении, гости прибыли из северных земель. Особых ритуалов для общения с ними не требовалось, говорили они по-русски – хотя, как и полагается политикам, иносказательно, так что вскоре я заскучала и принялась клевать носом, упуская из внимания нить беседы. В конце концов, для этого у короля есть министры и советники, а мое дело – отразить внезапную колдовскую атаку. Или хотя бы пасть смертью храбрых в первых рядах защитников…

Как видно, магическая безопасность волновала и северян – высочайшее посольство сопровождал настоящий шаман, сморщенный горбатый старикашка самого отвратного вида, похожий на бомжа. В отличие от патронов, подметающих соболями дворцовые полы, он был одет в меховые штаны, сапоги (похоже, из собачек… или волчьи) и какое-то подобие курточки из развевающихся на ходу, странным образом скрепленных между собой кусочков шкур разных цветов, размеров и форм. Непременный бубен, по ободу украшенный шкурками, перышками, камешками и косточками, он сжимал под мышкой, настороженно оглядываясь по сторонам.