Поднять перископ (ч 1-4) - Лысак Сергей Васильевич - Страница 170

Михаил стоял на мостике и смотрел в бинокль. В центре шла уцелевшая “богиня”, а далеко по бортам у нее два миноносца. Обменялись сигналами и “Косатка” пошла на сближение. По мере того, как уменьшалась дистанция, становилось ясно, что на “Диане” подготовили торжественную встречу. Команда была выстроена вдоль борта и с мостика крейсера передали флажным семафором — “Приветствуем героев Сасебо”. Пока сигнальщик на мостике “Косатки” семафорил ответ, лодка уже поравнялась с крейсером и стала разворачиваться, чтобы подойти ближе к борту. Мостик “Дианы” был полон офицеров, а с палубы неслось громовое “Ура!!!”. Разглядывая офицеров на мостике крейсера, Михаил увидел командира “Дианы” капитана первого ранга Залесского. Обменялись приветствиями, и Залесский передал распоряжение Макарова.

— Михаил Рудольфович, командующий срочно ждет Вас с докладом. Ваш удар по японскому флоту в Сасебо — это выше всякого понимания.

— А что случилось с “Цесаревичем” и “Ретвизаном”?

— Вы уже знаете? Диверсия. Взрывы погребов. Оба корабля не подлежат восстановлению.

— Японцы?

— Нет, свои бомбисты-революционеры.

— А что за очередную пакость англичане придумали? Какое английское судно мы утопили?

— Англичане устроили провокацию. Уничтожили свое судно и попытались обвинить вас. Но сели в лужу. На “Петропавловске” подробно узнаете…

Решив еще ряд вопросов технического характера, “Диана” развернулась и легла на обратный курс. “Косатка” следовала ей в кильватер. Торопиться особо было некуда, поэтому шли экономическим ходом. Миноносцы сначала разбежались в стороны, а при приближении к минным полям один вышел вперед перед “Дианой”, второй пристроился в кильватер “Косатке”. В таком ордере они и проследовали ко входу в бухту. На входе встретил старый знакомый “Маньчжур”. Канонерка исправно несла посильную сторожевую службу по охране рейда. Обменявшись сигналами с “Маньчжуром”, вошли на внутренний рейд. Михаил окинул взглядом открывшуюся картину. Видно, что встреча с японским флотом не прошла для наших кораблей даром. Ремонтные работы уже шли полным ходом, но до завершения было очень далеко. Особенно сильно пострадали “Победа” и “Пересвет”, это было видно даже издали. На обоих кораблях не было мачт. На “Победе”” отсутствовала носовая труба, а на “Пересвете” — носовая и средняя. Были видны многочисленные разрушения на палубах. Но ремонтные работы уже начались. Поэтому, есть надежда, что через несколько месяцев корабли снова войдут в строй. А вот “Цесаревичу” и “Ретвизану” уже ничем не помочь. Из-за небольшой глубины под килем их палубы остались над водой. Но оба корабля были изуродованы внутренними взрывами и страшными безмолвными призраками возвышались над водой гладью бухты.

— Твари…

Старший офицер не смог сдержаться, глядя на изуродованные корпуса двух когда-то самых лучших и мощных броненосцев русского Тихоокеанского флота. Михаил молчал. Он прекрасно понимал своего друга. Из всех, присутствующих на мостике, только они двое знали истинные масштабы опасности, нависшей над Россией. И они не предполагали, что это начнет проявляться так быстро и с такой силой. Значит, за границей не жалеют денег на поддержку революционеров всех мастей. Во время т о й войны это не было так явно и проявилось гораздо позже. Организация подобной диверсии требует огромных расходов. Значит, деньги у заговорщиков имеются. Откуда именно, тоже догадаться несложно. А исполнителей с задуренными мозгами, помешанных на революционных идеях, главари революционных партий всегда найдут. Даже с мизерным шансом уйти после этой акции. Таких “членов партии”, являющихся фактически пушечным мясом для своих руководителей, в революционной среде и раньше хватало с избытком…

Но надо было делать дело. “Диана” и миноносцы направились к своим местам стоянок, а “Косатка” запросила у “Петропавловска” разрешение подойти к борту, которое было тут же получено. По мере приближения к флагману, Михаил внимательно рассмотрел также “Севастополь” и “Полтаву” и понял, что хоть они и получили ряд повреждений, но сохранили боеспособность. И если бы не низкая скорость хода, еще более упавшая после повреждений дымовых труб, то японцам бы не удалось уйти после боя возле Чемульпо. Осторожно маневрируя электродвигателями, “Косатка” подходит к борту “Петропавловска”. С палубы броненосца подают выброски, заводятся швартовы и лодка замирает возле флагмана русского флота.

С борта броненосца спущен парадный трап и спустя несколько минут командир “Косатки”, одетый ради такого случая в мундир капитана второго ранга, при орденах, поднимается по трапу на борт флагмана. Наверху, кроме вахтенного офицера, уже ждет начальник штаба контр-адмирал Молас. Далее стоят другие офицеры. С соблюдением всех правил Михаил козыряет корабельному флагу и докладывает начальнику штаба об успешном выполнении задания. На этом официальная часть закончена, и начинаются поздравления. Но Молас быстро оттирает всех в сторону.

— Господа, позже поговорите. Командующий ждет. Михаил Рудольфович, должен Вас предупредить. Постарайтесь в докладе уложиться как можно короче. Не утомляйте Степана Осиповича.

— А что случилось, Ваше превосходительство?

— Вы еще не знаете? Командующий ранен.

— Тяжело?! В бою с японцами?

— Нет, не в бою. Когда вернулись в Артур, в него стрелял террорист. Слава богу, ранение нетяжелое. Но врачи требуют, чтобы он соблюдал покой.

— Но почему же он не в госпитале?!

— Так он сбежал оттуда сразу же, как ему стало лучше. Говорит, что на борту “Петропавловска” быстрее встанет на ноги…

Разговаривая по дороге, остановились возле двери адмиральской каюты, и Молас напоследок предупредил.

— Михаил Рудольфович, еще раз прошу, недолго.

Войдя в каюту, Михаил доложил по всей форме о прибытии и был в какой-то степени обрадован внешним видом Макарова. Узнав о ранении, он представлял все гораздо хуже. Но адмирал выглядел неплохо, хоть и был одет в домашний халат и с рукой на перевязи.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович, рад Вас видеть. Уж не взыщите за мой внешний вид.

— Степан Осипович, может, Вам лучше прилечь? Что врачи говорят?

— Да что эти эскулапы могут сказать? Покой, покой и еще раз покой. Вот я себе и обеспечил покой на “Петропавловске”. Здесь его гораздо больше, чем на берегу. Не обращайте внимания. Как там у вас все прошло в Сасебо? Честно говоря, сначала никто в это не поверил. И я сомневался. Думал, что-то напутали. А оно вон что получилось! Повторили успех Гюнтера Прина в Скапа Флоу, и даже превзошли его? А ну-ка, давайте, рассказывайте!

— Степан Осипович, ради бога, правда, что с Вами ничего серьезного?

— Да, правда, правда. Помешали этому мерзавцу точнее выстрелить, скрутили сразу. Но зацепить меня он все же зацепил. Сквозное ранение мягких тканей левой руки, или как там, у эскулапов это по-научному называется. Просто они, как всегда, перестраховываются, потом об этом поговорим. Давайте с самого начала, во всех подробностях, с того момента, как вы зашли в Циндао. А вестовой нам сейчас чайку заварит…

Как ни пытался Михаил сократить рассказ, но адмирала интересовали малейшие подробности. Особенно заинтересовало Макарова появление первых шагов в противолодочной обороне — маневрирование миноносцами в пределах дальности эффективного торпедного выстрела вокруг крупных кораблей. Михаил сказал, что такая тактика была опробована итальянцами на Средиземном море для защиты от английских подводных лодок и давала определенный положительный эффект. Японцы додумались до этого гораздо раньше. Отдельной темой был прорыв в Сасебо. Здесь ограничиться общими фразами тем более не удалось. Под конец рассказал о проведенном “абордаже” и о захваченных трофеях. А также о встречах с англичанами. Информация о трофеях адмирала очень заинтересовала, хоть он и высказал недовольство, что пошли на такой риск. А сообщение об английских конвоях вызвало у него приступ гнева.

— Снова Туманный Альбион считает, что дозволено Юпитеру, то недозволенно быку!!! Впрочем, этого следовало ожидать. И у нас сейчас, как назло, толком ничего нет, чтобы помешать этому. Не думаю, что нашим дипломатам удастся добиться успеха. На наши ноты протеста английский Форин Офис отвечает заведомой ахинеей.