Без тебя жизни нет - Малек Дорин Оуэнс - Страница 11

— Я не намерена обсуждать с тобой Боба Траска.

— Это почему же? Траск — просто находка: местный парень, уже на должности шерифа, а значит, сделает быструю карьеру, чем не пара? — Он схватил Лару за плечо и резким движением повернул лицом к себе. — Тебе с ним смертельно скучно, от его прикосновений тебя тошнит, но какое это имеет значение?

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — Лара попыталась вырваться из его рук. — Ты не имеешь права…

— Имею, — пробормотал он, притягивая ее еще ближе к себе. — Имею. Вот что дает мне право! — И он принялся целовать ее с такой силой, что Лара хотела только одного — вырваться, а когда он всем своим телом прижал ее к каменной стене дома, застонала от боли. И все же губы ее раздвинулись сами собой, она ощутила его язык и ровный ряд зубов. Руки Кэла опустились ей на бедра, и, почувствовав силу его возбуждения, она застонала. Кэл, наклонившись, провел губами по ее обнаженному плечу, и она сама обхватила его руками.

После сладкой муки бесчисленных и, казалось, длящихся вечность поцелуев он поднял Лару на руки и отнес на газон, уже влажный от росы. Бережно опустив на траву, лег рядом, расстегнул ей блузку, обнажив грудь, и обхватил твердый сосок губами.

Лара, закрыв глаза, блаженно застонала. Она едва дышала, целиком отдаваясь наслаждению, и когда он оторвался от нее, у Лары вырвался возглас протеста.

— Мне ненавистна мысль о том, что он до тебя дотрагивается, — выдохнул Кэл. — Стоит тебе уйти с ним, и я не в состоянии думать ни о чем другом. — Он провел мозолистой рукой по голой ноге Лары и снова жадно впился в ее губы. — Ну зачем, зачем ты теряешь с ним время?

— Ты не знаешь, ты не понимаешь… — бессвязно бормотала Лара, в угаре любовного томления позабыв все нужные слова.

— Нет, я знаю. Знаю, когда женщина меня хочет, — твердо ответил Кэл, припадая губами к ее груди.

Женщина?! Это слово пробило охвативший Лару туман вожделения. Значит, вот как он на нее смотрит! Как на женщину, с которой можно побаловаться, чтобы удовлетворить свое сиюминутное желание?! Возмущенная до глубины души, она резко села и с силой оттолкнула от себя Кэла.

— Если уж ты такой всезнайка, то почему живешь в каморке над сараем и гнешь спину за семь баксов в час? — спросила она жестко.

Стрела попала в цель. Кэл побледнел, выпустил ее из рук, поднялся и пошел прочь.

Потрясенная, Лара удрученно молчала. Она избавилась от околдовавшей ее волшебной силы — и, быть может, спаслась от трагической ошибки. Но какой ценой?

Он оглянулся всего лишь раз, окинув ее мрачным загадочным взором, но тут же зашагал дальше по росистой траве и вскоре растворился во тьме.

Лара дрожащими пальцами застегнула блузку и зажала себе рот рукой, словно желая вернуть вырвавшиеся ненароком слова. Поздно! Они свое дело сделали.

Всю неделю Кэл смотрел на Лару как на пустое место. Она каждый день до изнеможения скакала верхом на Голденрод, надеясь крепко спать ночью, но даже это не помогало. Она пробуждалась в четыре часа утра, бродила по дому, заглядывала к Роуз, складывала и перекладывала вещи в шкафах, готовила что-то к завтраку и в который уже раз просматривала счета.

Ничто ее не радовало.

Лара не могла думать о себе без отвращения. По-видимому, она становится обозленной неудачницей, женщиной того типа, который был ей особенно ненавистен.

После уикенда, проведенного на ранчо, снедаемая угрызениями совести, Лара отменила свидание с Бобом Траском. В понедельник она поднялась в четверть пятого и приняла душ. Приготовила себе в кухне кофе и решила оседлать Голденрод и проехаться до наступления изнурительной дневной жары, обычной для июля.

Рассвет едва-едва забрезжил, а она уже вышла из дому и направилась к конюшне. Голденрод, заслышав шаги, обрадовалась более раннему, чем обычно, приходу своей наездницы и приветствовала ее легким ржаньем. Седлая и выводя кобылу, Лара старалась не думать о спящем над ее головой Кэле.

Было еще прохладно. Росистая трава прилипала к копытам Голденрод, уверенно шагавшей по тропинке к пруду. Достигнув берега, Лара ослабила поводья, давая лошади войти в воду и напиться. И тут оказалось, что она не единственная поднялась ни свет ни заря.

Посреди пруда плыл Кэл, неторопливо рассекая воду энергичными взмахами длинных рук. Мокрые темные волосы обрамляли его лицо наподобие шапки. Лара снова натянула повод, заставляя Голденрод отойти от пруда. Разочарованная кобыла принялась щипать еще влажную от росы траву. А Лара, стыдясь самой себя, наблюдала за Кэлом. Вот он вышел из воды, растянулся во весь рост на полотенце, откинул со лба мокрые волосы и равнодушно взглянул на алеющее небо.

Он являл собой прекрасное зрелище. Четко обрисованные мускулы, без единой жиринки. Лара обласкала глазами широкие плечи и хорошо развитые руки, грудь, поросшую черными волосами.

Один его вид вызывает у нее чувства, которые она не в силах побороть. Раскаяние за нанесенную Кэлу обиду и желание исправить свою бестактность были настолько сильны, что Лару так и подмывало спрыгнуть с седла, пересечь разделявший их луг и броситься ему на шею.

Но вместо этого она завернула лошадь к лесу и покинула просеку. Нет, она к нему не пойдет: они обязательно снова поссорятся и расстанутся, не став счастливее, по-прежнему одинокие.

Их отношения зашли в тупик.

Когда она приблизилась к дому, солнце уже поднялось из-за горизонта.

Обогретый его лучами, Кэл задумался.

Это его последняя неделя на ранчо. Ему надо уезжать. Он помешался на Ларе, что не просто опасно — это чистое безумие. Каким идиотом он выглядит, когда, терзаемый видениями Лары в объятиях другого мужчины, подстерегает ее, возвращающуюся со свидания, перед домом! Словно они школьники!

Будет лучше, если он уйдет, хотя одна мысль о разлуке с ней доставляет ему почти физическое страдание. Но что делать — придется терпеть.

Он поднялся и стал одеваться. Пора на работу.

Лара поставила лошадь в стойло и зашагала к дому. Проходя мимо бабушкиной спальни, она заметила, что подушка валяется на полу. Войдя в комнату, Лара подняла ее, и лишь тут увидела, что глаза у Роуз полуоткрыты. Лара в ужасе схватила ее свисавшую с кровати руку. Рука была холодной, как лед.

Роуз скончалась.

Глава четвертая

Дни между смертью Роуз и похоронами прошли как в тумане. Лара не могла припомнить и выделить отдельные события, все слилось в памяти, как краски на рисунке ребенка. Приходили и уходили какие-то люди, она беседовала с приходским священником и выбирала платье, в котором Роуз будет лежать в гробу. И рядом неизменно находился Кэл. Он спокойно помогал ей, шестым чувством сознавая, что надлежит сделать, и делал это, прежде чем Лара успевала обратиться к нему с просьбой. Она не уставала твердить себе: не привыкай к нему! Не полагайся на него! Все напрасно!

Наконец все осталось позади. Соседи разошлись, церковный хор исполнил все, что полагается, священник произнес прощальное слово и уехал вместе с хором. Лара осталась на ранчо одна с Кэлом. Сидя на кухне, она просматривала почту — в основном это были соболезнующие открытки, отвечать на которые у нее не поднималась рука. Дом без бабушки был отвратительно пуст. Роуз прожила здесь тридцать лет. Тиканье часов над раковиной отдавалось в ушах Лары ударами гонга.

Она опустила голову на руки и заплакала.

Прошло несколько минут, и Лара почувствовала, что она не одна. В дверях стоял Кэл.

— Заходи! — прошептала Лара, отирая слезы со щеки тыльной стороной руки.

Он неуверенно приблизился к столу, неотрывно глядя ей в глаза.

— Мне хочется поблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня в эти последние дни, — сказала Лара.

Кэл кивнул.

— Я рада, что ты не держишь зла — за то, что я тебе наговорила… Но это не извиняет моей грубости… — Лара снова заплакала.