Выгодная сделка - О' - Страница 15

Дарси повернулась к гостям. По лицу Тессы текли слезы, у Эвана тоже повлажнели глаза. Дарси с трудом заставила себя улыбнуться. Она принимала поздравления от людей, большинство из которых видела в первый раз.

У задней стены на скамье сидела Конни. Ее лицо пылало от гнева. Дарси не подозревала, что злость может так исказить красивые черты: глаза сощурены, губы еле видны. Дарси успела разглядеть рядом с Конни мальчика. Лет пяти, белокурый, как мать, красивый, очень самоуверенный, как все счастливые дети. В нем было что-то знакомое, но что? Может быть, эта самоуверенность? Майлз лишь мельком взглянул на Конни и вышел из церкви, ведя под руку Дарси. На улице их снова поздравляли, и под дождем риса — идея Тессы — новоявленные супруги сели в поджидавший автомобиль.

В течение трех следующих часов она улыбалась и выслушивала банальности. Забавно, как легко Тесса и Эван заглотили эту наживку: любовь с первого взгляда и немедленная свадьба. За небольшим семейным обедом они то и дело произносили тосты в ее честь, и она принимала их с наигранной улыбкой.

Ей хотелось, чтобы мистер Стоун так же охотно признал их свадьбу.

Но сил играть уже не было. Больше всего Дарси хотелось подняться в свою тихую, уютную комнату и снять это несчастное платье. Если Майлз еще раз обнимет ее и лицемерно поцелует в ушко, она заорет. Он от души забавляется ролью счастливого жениха. Особое удовольствие ему, видимо, доставляет то, что каждый раз, как он дотрагивается до нее, она напрягается. Не от отвращения, а оттого, что борется с желанием, и он это понимает.

— Я, пожалуй, пойду спать, — наконец сказала она. — А то я выпила столько шампанского, что могу заснуть прямо за столом.

Майлз вежливо поднялся, отодвинул ее стул и одарил интимной улыбкой.

— Этого нельзя допустить. Пойдем.

Она покраснела, вскочила и, покачнувшись, ухватилась за спинку стула.

— О нет, не надо меня провожать. Я просто очень устала.

— Дарси! — Тесса притворно ужаснулась. — В такой день ты не можешь устать!

Все сидящие за столом, даже тихая Эмилия, рассмеялись. И контраст между тем, что все подумали, и тем, что чувствовала Дарси, стал нестерпим.

— Могу! Устала! — свирепо сказала она, и улыбка исчезла с лица Тессы, а Дарси почувствовала раскаяние. Тесса ни при чем, кричать надо на Майлза. Она повернулась к нему: — У меня был такой длинный день...

Он положил руки ей на плечи и стал их растирать.

— Я понимаю, дорогая. Тебе нужен хороший массаж, это снимет напряжение...

Она попыталась вывернуться: от его пальцев по всему телу расходились электрические искры.

— Майлз, не надо...

— Надо. — В голосе прозвучали железные нотки. — Я знаю, что тебе надо. Давай скажем всем «спокойной ночи».

Она сдалась:

— Спокойной ночи, — и попыталась улыбнуться. Если уж устраивать сцену, то наверху, подальше от Тессы, Эвана и Эмилии.

— Спокойной ночи, — раздалось в ответ, и Майлз повел ее наверх. Она знала, о чем думает троица, оставшаяся за столом.

Возле своей двери она хотела свернуть, но Майлз подтолкнул ее вперед:

— Не сюда.

Через несколько шагов он остановился и распахнул дверь — в свою комнату. Старательная горничная перенесла сюда ее вещи и разложила на кровати неглиже, которое она приготовила для брачной ночи, — невесомый клочок розовой пены.

Когда Дарси покупала его, то думала об Эване. Но теперь рядом с ней будет лежать вовсе не Эван. Она обменяла уютное, блаженно-спокойное замужество на что-то ужасное, на жизнь с человеком, чье прикосновение воспламеняет неукротимые желания.

Он проведет с ней ночь? Он будет смотреть, как она надевает, а потом снимает это розовое ничто? Но ведь сделка без секса гораздо честнее?

О, надо было спросить, взять с него обещание! В течение двух недель подготовки к свадьбе они обсуждали практически все: мамино завещание, права Джорджа, школу для Тессы, цену акций «Хоторн индастри», — все, кроме личных дел. У нее не хватало смелости затронуть вопрос о спальне, и она надеялась, что все останется как есть.

— Сюда?

— Да, — сказал он с непонятной улыбкой, и в глазах его отразился красно-золотой свет заката. Быстрым движением он подхватил ее на руки и перенес через порог.

И хотя она стремилась держаться от него подальше, голова сама легла на его плечо, а тело прильнуло к груди. Сзади мягко защелкнулась дверь.

— Добро пожаловать домой, миссис Хоторн.

Он нежно опустил ее на пол, но Дарси не почувствовала под собой ног, онемев от смущения и желания. Заходящее солнце окрасило ее платье в красный цвет, а глаза Майлза наполнило огнем.

Дарси была не в силах говорить. Выпитое за обедом шампанское сыграло злую шутку. Но ее молчание ничуть не смущало Майлза.

— Может быть, снимешь это? — Он стал расстегивать обтянутые шелком пуговки на ее груди. — Оно сослужило свою службу.

Она стояла молча, боясь вздохнуть, а он даже не ждал ответа. Руки умелым движением расстегивали пуговицы.

Показался кружевной верх лифчика. Скоро невозможно будет скрыть парализовавшее ее желание. Стыдясь его, она схватила Майлза за руку.

— Нет, — через силу сказала она. — Это будет ошибка.

— Ты так думаешь? — Низкий голос разом уничтожил разделявшее их расстояние.

— Да, — неуверенно произнесла она.

— Ошибка, говоришь? — Майлз приблизился, рука коснулась губ и без предупреждения скользнула в расстегнутый ворот платья. Дарси задохнулась. Пальцы пробрались под кружево и накрыли теплую грудь, улеглись вокруг напряженного соска. С каждым вдохом она наполняла чашу его руки. Жар был нестерпимым. — Ошибка? — Он смотрел ей прямо в глаза и тихонько нажимал на твердый кончик. В глазах все поплыло, веки закрылись, она застонала и сильнее прижалась к его телу.

— Не знаю...

— Знаешь. — Он рванул оставшиеся пуговицы, спустил платье, прижимая ее руки к бокам. Потом расстегнул кружевной лифчик и, придерживая под спину, запрокинул ее и стал целовать ее грудь. — Знаешь. Давно знаешь, — сказал он, дотрагиваясь губами до шелковистой кожи. — Мы оба знаем.

Его губы властно целовали ее тело и с каждым прикосновением, казалось, забирали у нее силу. Он прав. Она давно знает, что хочет близости. Это было как ураган: он еще далеко, он бушует над Карибским морем, но уже угрожает, не позволяя уезжать далеко от дома. Дарси старалась не думать о том, насколько сильно Майлз растревожил ее чувства и что она пострадает из-за этого.

Мозг отказывался признавать опасность, но о ней знало тело, оно прогибалось, извивалось, дрожало, оно требовало установления над собой сильной мужской власти. И Дарси, не раздумывая, бросилась в пучину.

— Открой глаза, — словно сквозь сон услышу она голос Майлза.

С большим усилием она открыла глаза и встретила взгляд, затуманенный страстью той же силы, что и у нее.

— Скажи мне, — настойчиво потребовал он. — Что ты чувствуешь?

Как это можно объяснить? Разве есть такие слова? Как выразить непонятное чувство самоотречения и боль?

— Пустоту, — еле слышно сказала она. — Я как будто потерялась...

Со стоном он рванулся к ней и прижал ее к груди.

— Ты не потерялась, — свирепо выдохнул он, — ты моя.

Да, его. Она почувствовала это сегодня, в тот момент, когда он надел ей на палец прекрасное кольцо, когда сказал торжественные слова обещания. Его.

Дарси не протестовала, когда Майлз отнес ее на кровать и положил на всеми забытое неглиже. Торопливо, но уверенно он раздел ее и открыл обнаженное тело красным лучам заходящего солнца. Он медленно целовал ее, вверх и вниз, его руки погладили живот, задержались на выступающих косточках и скрылись там, где жар страсти был острее всего. Прикосновения Майлза вызывали в ней неведомые до этого ощущения.

Вдруг Дарси почувствовала, что она разрастается, пылает, летит. Она уже не просто женщина — она огненное небесное тело, золотой шар, который улетает в небо. Последние, тончайшие нити привязывают ее к земле, и тело стремится порвать их — ноги напряглись, голова запрокинулась, руки сжимают его плечи в надежде избавиться от изысканной пытки, от неумолимой хватки ветра.