Герой ее романа - Синклер Селина - Страница 23

Ужасный вид. Блузка порвана. Не хватает пуговиц. Волосы спутаны. И она смотрела на него так, будто видела первый раз в жизни.

В одно мгновение он преодолел несколько шагов и забрал у нее подрагивавший револьвер. Проверил его, поставил на предохранитель и заткнул за ремень джинсов. Потом приподнял ей подбородок и овладел ртом. Это был сокрушительный поцелуй. Дакота поглощал ее губы с жаждой и облегчением, он погружался во влажную теплоту ее рта до тех пор, пока не задохнулся.

Она смотрела на него затуманенными карими глазами, а потом одарила сверкающей улыбкой. Он хотел снова завладеть ее ртом, но вместо этого взял за руку и потянул к подсобке.

— Пойдем со мной, — приказал он. — (Она остановилась, покусывая нижнюю губу.) — В чем дело?

— Я почти забыла. Там лежит парень. Что-то он ужасно долго не появляется. Надеюсь, я не убила его.

Дакота был уверен, что теперь ни слова, ни поступки Сары больше не удивят его. Что он привык к ее непредсказуемости.

Но он ошибался.

— Там еще один?

— Я подкралась к нему сзади, — кивнула она, — и ударила ломом по голове.

— Это его револьвером ты размахивала в лавке?

— Да.

Они вошли в подсобку. Он проверил пульс и дыхание лежавшего без сознания парня. И пульс, и дыхание были нормальные. Миссис Макнамара по просьбе Дакоты вызвала «скорую».

— Сара, ты сумасшедшая. — Наконец он мог заняться ею.

— Я так не думаю, — осторожно возразила она.

— Тогда кого ты здесь играла? Джона Уэйна и всю «Великолепную семерку»?

— Нет, скорее Дезире Миллер.

— Дезире. — Ему удалось взять себя в руки. Не надевать же на нее смирительную рубашку. Во всяком случае, не сейчас.

— Да. Такая сцена есть в романе «Февраль во Фрипорте». Когда один из грабителей входит в комнату, она ударяет его свинцовой трубкой. Потом она...

— Ты разыграла сцену из своего кровавого шпионского романа?

— Да. — Она сдвинула брови, голос звучал будто издали. — Я написала сотни похожих сцен. Знаешь, где жизнь и смерть рядом. Но я никогда раньше не переживала такое.

— А если ты случайно подстрелишь себя, думаешь, польются чернила?

— Я тщательно прицеливаюсь. — Сара вздернула подбородок.

— Поэтому ты сделала дырку во входной двери и превратила в черепки банку с детским питанием?

— Я целилась в эту банку.

— А дверь?

— Я хотела попасть в колокольчики над дверью. И попала. Но они, к сожалению, не удержали пулю, и она разбила стекло.

Дакота взглянул на свои ботинки и устало потер шею.

— Я женщина-снайпер. Когда я писала первую книгу, то решила пройти курсы. Сейчас я тренируюсь в местном тире. — Она пожала плечами и улыбнулась. — Там говорят, что у меня способности...

— Замолчи, Сара, — процедил он сквозь стиснутые зубы, обнимая ее. — Пожалуйста, замолчи и прижмись ко мне.

Она обняла его, слегка дрожа, он притянул ее к себе. Никогда не чувствовал Дакота ничего даже отдаленно похожего на то облегчение, какое охватило его сейчас. Он готов был всю жизнь держать в объятиях мягкое, теплое, живое тело Сары.

И тут он замер, удивляясь, какого черта, чем он занят.

Он вмешивается в ее жизнь. Он привязывается.

— Дакота... — Голос у Сары сдавленный, лицо упирается ему в грудь.

— Что?

— Могу я предложить тебе сегодня вечером «Вторжение убийцы» и мороженое с белым шоколадом?

Не вмешиваться, не привязываться.

— Нет! — Он резко откинулся назад и провел дрожащими пальцами по волосам.

— Дакота... — повторила она с озадаченным видом.

— Нет, — рявкнул он и пошел к двери.

Устроившись на столе для пикника, она смотрела на озеро.

Солнце уже купалось в воде, оставляя на небе яркие красные и оранжевые полосы. Весело мелькали цветные лампочки и китайские фонарики, повешенные утром в честь празднования городом Дня Канады. Отдаленные звуки музыки и отблески света наполняли вечерний воздух. На берегу горели яркие костры для тех, кто пришел к озеру любоваться фейерверками. Почти весь город направился туда. И площадка для пикников, еще час назад кишевшая людьми, практически опустела.

Первый спокойный момент со вчерашнего полдня. Вскоре после того, как Дакота вышел из подсобки, прибыли «скорая», полиция и репортер из местной газеты в сопровождении множества любопытных зрителей. Сару забросали вопросами. Целый час она без конца повторяла всю историю. Потом в отчаянии начала искать Дакоту.

Он стоял, скрестив руки на груди, — уже знакомая поза — и, сощурившись, наблюдал за происходящим. Сара послала ему умоляющий взгляд. И в мгновение ока, будто он только ждал от нее сигнала, Дакота справился с ситуацией. Полиция и репортер отправились восвояси, толпа разошлась. Он молча доставил ее домой и довел до двери. Она попросила его прийти на пикник в честь Дня Канады. Он вежливо отклонил приглашение, издали пожелал ей спокойной ночи и уехал.

Она не упрекала его за раздражительность. Конечно, с ее стороны глупо было таким образом связываться с грабителем. Она поняла это в тот момент, когда Дакота ворвался в лавку. Его безумный взгляд напугал ее больше, чем его злость. Но когда он наконец повернулся к ней, у нее растаяло сердце от его взгляда, в котором читалось облегчение, смешанное со страхом и с чем-то еще, чего она не сумела определить. В тот момент она подумала, что никто и ничто не имеет значения, кроме него. Ни ее страхи, ни Паркер... И когда он целовал ее... О, когда он целовал ее... Она все поняла.

Она влюблена.

За нарочитой грубостью и цинизмом Сара разглядела в Дакоте человека, который удивительным образом был всегда готов защищать ее. В последние две недели он подталкивал ее на множество новых и опасных переживаний. И она шаг за шагом открывала в себе отвагу и решимость, о которых и не подозревала. Но когда ей приходилось сталкиваться с реальной опасностью, Дакота вел себя с ней как повелитель и защитник.

От сделанного открытия кружилась голова. Этим утром Сара проснулась, чувствуя себя счастливой, свободной, полной жизненной энергии.

Новая личность родилась в ней.

У которой хватает смелости войти в бар, играть в бильярд, танцевать.

Которая способна ездить на «Харлее», целовать на людях мужчину и даже пресечь попытку грабежа.

Которая умеет справляться со своими страхами, а не бежит от них.

Все утро Сара звонила по телефону и договаривалась о важных делах. Прежде всего она позвонила Кэйт и сообщила ей все, что случилось после их последнего разговора. И еще рассказала ей о своих новых планах. Потом позвонила своему литературному агенту и сообщила ему, что у нее готовы книга и речь, с какой ее попросили выступить на писательской встрече осенью.

Полдень и большую часть вечера она провела с Кэйт. Они готовили десертный стол для ежегодного барбекю, который устраивают в Бивер-Крик в честь Дня Канады. Казалось, все без исключения граждане графства в течение дня подходили к Саре и поздравляли ее с задержанием двух юных грабителей. Только один человек, единственный, кто интересовал ее, за весь день так и не появился.

Дакота прислонился к перилам террасы и смотрел на другую сторону озера. Он легко различал цветные лампочки и огоньки, пунктиром разбросанные по берегу. Скоро начнут разжигать костры. Интересно, так ли радуется Сара, любуясь иллюминацией, как она радуется звездам. Так ли сияют ее лицо и глаза, когда она смотрит...

Проклятие. Хватит думать о ней.

Он вошел в дом и включил на причале свет. Снова весь день его мучило какое-то беспокойство. Напрасно он старался прогнать его. Пока он расписывал дела на завтра, было немного полегче. Но теперь, к вечеру, тревога снова набросилась на него.

Он вышел к озеру, надеясь, что спокойная музыка волн, набегавших на берег, и теплый вечерний ветер усмирят бушевавшую в нем энергию. Уже добрых полчаса он рыскает здесь, не способный думать ни о чем, кроме Сары. Как она там на пикнике в честь Дня Канады без него? Вчера она просила его прийти. Но он холодно уведомил ее, что у него есть дела, которыми надо заняться. Отказ вроде бы разочаровал Сару. Таинственный блеск в глазах исчез.