Лорд-дикарь - Коулин Патриция - Страница 66

— Ты нашел его, Леон! — радостно кричала она. — Ты нашел его!

Леон терпеливо выносил ее помощь, хотя Ариэл сама чувствовала, что больше мешает ему, чем помогает, но ей так хотелось дотронуться до него, что она ничего не могла с собой поделать. Как только его руки и колени оказались на твердой почве, она обвила руками его широкие плечи и заплакала от счастья.

— Разве так встречают победителя? — спросил Леон, стараясь отдышаться. — У меня есть идея получше.

Всем телом прижав Ариэл к земле, он жадно поцеловал ее. Его тело было холодным и мокрым, губы горячими, язык грубым и требовательным.

Ариэл сдалась на милость победителя — человека, который только что заглянул в глаза смерти и хорошо знал, что ему нужно от жизни. Неужели Леон чувствует то же, что и она?

Тепло разлилось по ее телу, изгоняя из него холод и озноб. Волны страсти поднимались из глубин ее существа. Ее пальцы перебирали его мокрые волосы, тело становилось все податливее под ласками его рук.

Сладкая нега разлилась по телу Ариэл, и она с упоением ждала, что будет дальше.

Леон задрал вверх ее мокрые юбки, и холодный воздух обжег ей ноги. Ариэл еще крепче прижалась к Леону и стала ласкать его бедра. Леон вздрогнул и застонал.

— Что, черт возьми, мы делаем? — спросил он. — Что я себе позволяю? Мы как два взбесившихся животных. Здесь, в такую погоду. Похоже, весь мир сошел с ума.

— Мне нравится этот сумасшедший мир, — ответила Ариэл.

— Ну не знаю, — ответил Леон, вставая.

Ариэл продолжала лежать с задранными на голову юбками, чувствуя холод земли и свою растоптанную гордость.

Наклонившись, Леон обхватил ее руками за талию и поставил на землю.

— Спасибо, — прошептала Ариэл, стараясь подавить в себе чувство обиды за то, что он так грубо прервал ласки, и тем более за то, что, не глядя на нее, поднял меч и не оглядываясь зашагал к дому.

Ничего, это можно пережить. Это будет трудно, но она переживет. Главное для нее сейчас — разработать хороший план.

Глава 18

Леон готов был поклясться, что расстояние от Девона до Лондона увеличилось вдвое. Чем еще можно объяснить долгую дорогу обратно в Лондон?

Сейдж чувствовал себя отвратительно и не мог заснуть. Он был измучен, тело болело, руки, покрытые мелкими ранками, саднили. Топот лошадиных копыт болью отдавался в голове. Но больше всего беспокоили мысли. Его терзали сомнения. Снова и снова повторял себе, что решение принято, дороги назад нет, но это не успокаивало его.

Надо взять себя в руки и делать дело — эти слова Ариэл жгли ему мозг. Чем больше он размышлял над ними, тем более убеждался в их правоте. Но как поступить? Он уже принял решение: как только они вернутся в Лондон и он отделается от меча, в тот же день уедет обратно на Гавайи.

Он бы отправился в Лондон в ту же минуту, когда нашел меч, но кучер наотрез отказался ехать в такую погоду. Леон готов был уехать один верхом, но, увидев обиду и разочарование на лице Калвина, согласился остаться и осмотреть поместье.

Леон осмотрел весь замок, побывал во всех семидесяти комнатах и провел еще одну бессонную ночь в кровати отца, терзаемый мыслью, что в комнате напротив спит предмет его вожделений, который, по всей вероятности, никогда больше не будет принадлежать ему. Ариэл.

Мысль о ней не давала Леону покоя. Она была его дыханием, его болью, его счастьем. Он вспомнил ее улыбку, нежную кожу и то удовольствие, которое она ему доставляла. Чем больше он о ней думал, тем сильнее желал ее.

Но сейчас он ее хотел, как никогда, страстно, отчаянно. Там, на вершине скалы, под пронизывающим ветром и холодным дождем Леон отдал ей свою душу и сердце. Одурманенный любовью настолько, он готов на самые отчаянные поступки. Этому надо положить конец.

Выход из создавшегося положения один: уехать, убежать, скрыться. Он положит меч к ногам леди Сейдж, смиренно выслушает ее объявление о присвоении ему титула маркиза и уедет навсегда. Это будет не месть, как Леон предполагал раньше, а вынужденное отступление.

Он уйдет с гордо поднятой головой, зная, что честно выиграл титул. Но откажется от него и от всего того, какие он дает возможности. Это будет честная игра. Он понимал, что просто хочет сбежать. Ну и что? — твердил себе Леон, стиснув зубы. Пусть сбежать, лучше это сделать сразу, пока есть силы бороться с самим собой, пока женщина, сумевшая залезть к нему в душу, не завладела всем его существом.

За окнами кареты проплывали окраины Лондона.

— Мы почти на месте, — сказал Леон, обращаясь к Ариэл.

— Да, — ответила она, непроизвольным жестом сжимая и разжимая пальцы рук.

Пора.

Этого момента она ждала всю дорогу. Момента, когда можно начать действовать. Сначала она ждала, когда заснет миссис Фаррел, потом долго собиралась с силами и вот наконец решилась.

Вскинув голову и облизав пересохшие губы, Ариэл посмотрела на Леона. Его рот был плотно сжат, на лбу собрались морщины. Он выглядит измученным. И ничего удивительного. Сейчас все его мысли направлены на встречу с бабушкой, на получение титула маркиза Сейджа, думала девушка, и на его новые обязанности, которые несет этот титул. Вот почему он так задумчив и мрачен. Ей бы развеять его тяжелые думы, развеселить его, а она собирается только добавить ему сложностей своим разговором. Но ничего не поделаешь, время поджимает, а они, по всей вероятности, видятся в последний раз.

— В чем дело? — спросил Леон, заметив, что Ариэл хочет что-то сказать ему.

— Я уже давно над этим размышляю и хотела бы высказать все, прежде чем мы расстанемся.

— Слушаю.

— Ты задал мне вопрос, после того как ты… после того как мы…

Ариэл бросила на миссис Фаррел осторожный взгляд, но та тихо посапывала, забившись в угол кареты.

— Понимаю. Продолжай.

— Я тебе солгала. Но моя ложь была для меня защитой, да и тебя не хотела расстраивать.

Господи, почему так трудно говорить вслух то, что в голове ты уже прокрутила тысячу раз!

— Я лгала, — повторила Ариэл, собравшись с духом, — когда сказала, что ты первый мужчина в моей жизни. Очень давно, в юности, у меня был другой.

Ее слова потрясли Леона.

— Другой мужчина?! — воскликнул он. — Ты уверена в этом?

Ариэл приложила палец к его губам, умоляя помолчать.

— Конечно, уверена, — прошептала она. — Я ведь не ребенок. И пожалуйста, говори тише. Я не хочу, чтобы устами нашей сплетницы, — кивок в сторону миссис Фаррел, — об этом узнал весь Лондон.

Леон кивнул и постучал в потолок кареты.

— Останови лошадей! — закричал он кучеру, разбудив своим криком и миссис Фаррел.

Чем вызвана такая спешка? Он даже не захотел меня выслушать.

— Где мы? — спросила сонная миссис Фаррел.

— Почти дома, — ответил Леон, открывая дверцу кареты. — Думаю, нет необходимости вам ехать с нами к леди Сейдж. Сейчас мы найдем экипаж, и вы можете отправляться домой. Уверен, долгое путешествие утомило вас.

Леон помог миссис Фаррел выйти из кареты, нашел извозчика и, заплатив ему, приказал везти старую даму в Паддингтон.

Почему она всегда сомневается в доброте Леона, думала Ариэл, наблюдая за ним? Ее сердце наполнилось нежностью. Сколько раз она убеждалась в том, что у него доброе, отзывчивое сердце. Разве не он пощадил кролика, разве не он уступил дворецкому, увидев разочарование на его лице?

Но доброта — это одно, а любовь — совсем другое. Способен он на любовь к женщине? Способен ли полюбить ее так, как она его?

Леон вернулся в карету, сел на место миссис Фаррел и приказал кучеру трогать.

— Ну, теперь нашей сплетницы нет, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — Я весь горю от нетерпения поскорее узнать, зачем ты обманула меня, сказав, что ты девственница.

— Потому, — начала Ариэл, решимости у которой поубавилось, — потому что я трусиха.

— Это не ответ, — сказал Леон, отворачиваясь к окну, — отговорка. У нас нет времени на пустые разговоры.

— Ну хорошо, — решилась Ариэл. — Какая теперь разница? Я с самого начала не предупредила, потому что считала: это никого не касается. Но потом, когда ты спросил меня, я не смогла сказать правду, боялась, что ты больше не захочешь…