Гибель гигантов - Фоллетт Кен - Страница 179

Ленин скрывался на квартире товарища по партии Маргариты Фофановой. Центральный комитет приказал ему не перемещаться по городу из опасения, что его арестуют. Григорий был одним из немногих, кому было известно место его пребывания. В восемь вечера Маргарита приехала в Смольный с запиской от Ленина, тот приказывал немедленно начинать вооруженное восстание.

— А что, по его мнению, мы делаем? — раздраженно сказал Троцкий.

Но Григорий подумал, что Ленин прав. Несмотря на все уже сделанное, большевики еще не полностью захватили власть. Если соберется Съезд советов — вся власть будет у него, и тогда, даже если большевиков будет большинство, результатом будет очередное коалиционное правительство, постоянно идущее на взаимные уступки.

Съезд должен был начаться на следующий день, в два часа. Григорий с отчаянием подумал, что неотложность немедленных действий, видимо, понимал только Ленин. Он был необходим здесь, в самом центре событий. Григорий решил привезти его.

Была морозная ночь; северный ветер, казалось, насквозь продувал кожанку, которую Григорий надел поверх сержантской формы. В центре города все выглядело невероятно обычным: хорошо одетые буржуи выходили из театров и направлялись к ярко освещенным ресторанам, нищие выпрашивали у них подаяние, на углах им улыбались проститутки. Григорий кивнул товарищу, продававшему брошюру Ленина «Удержат ли большевики государственную власть?» Сам Григорий покупать брошюру не стал. Он уже знал ответ на этот вопрос.

Квартира Маргариты была на северной окраине Выборгской стороны. На машине Григорий решил не ехать из опасения привести к убежищу Ленина полицию. Он пошел к Финляндскому вокзалу и сел на трамвай. Ехать было долго, и большую часть времени он гадал, согласится ли Ленин отправиться с ним.

К его радости, Ленина уговаривать не пришлось.

— Не думаю, что без вас остальные товарищи отважатся на решительный шаг, — сказал Григорий, и больше аргументов не понадобилось.

На кухонном столе Ленин оставил записку, чтобы Маргарита не подумала, что его арестовали. «Я отправляюсь туда, куда вы уговаривали меня не ходить, — писал он. — До свидания. Ильич». Члены партии часто звали его просто по отчеству.

Пока Ленин надевал парик, шапку и поношенное пальто, Григорий проверил свой пистолет. И они вышли.

Григорий внимательно смотрел вокруг, опасаясь, что они нарвутся на отряд полиции или армейский патруль, и Ленина узнают. Он решил для себя, что в случае угрозы ареста Ленина будет стрелять не раздумывая.

В трамвае они были единственными пассажирами. Ленин начал расспрашивать кондукторшу, что она думает о последних событиях.

Уже идя пешком с Финляндского вокзала, они услышали конский топот и спрятались. Мимо проскакали блюстители спокойствия — юнкера, оставшиеся верными правительству.

В полночь торжествующий Григорий доставил Ленина в Смольный.

Ленин немедленно направился в комнату 36 и созвал собрание Центрального комитета большевиков. Троцкий доложил, что Красная гвардия уже контролирует многие ключевые точки города. Но Ленину этого было мало. Он доказывал, что революционные войска должны захватить Зимний и арестовать министров Временного правительства. Это было необходимым и глубоко символичным действием, которое должно было показать людям, что власть перешла, окончательно и бесповоротно, к революционерам.

Григорий понял, что он прав.

Все остальные тоже поняли.

Троцкий начал разрабатывать план захвата Зимнего.

Этой ночью Григорий к Катерине не вернулся.

Нужно было действовать безошибочно.

Григорий знал, что решающим в битве за революцию будет это последнее сражение. Он старался, чтобы приказы были четкими и вовремя доходили до тех, кому предназначались.

План Троцкого был несложен, но чересчур оптимистичен. Главной атакующей силой предполагалось сделать революционных матросов. Основная часть двигалась со стороны Гельсингфорса, столицы Финляндии, поездом и морем. В три часа ночи они выехали. Еще ехали матросы из Кронштадта, военно-морской базы, находящейся на острове в двадцати шести километрах от Петрограда.

Восстание было назначено на двенадцать дня.

Как и на поле боя, начать решили с артобстрела: по Зимнему должны были дать залп пушки Петропавловской крепости. Потом моряки и солдаты займут здание. Троцкий сказал, к двум часам, когда должен начаться Съезд советов, все будет кончено.

Ленин хотел на церемонии открытия заявить, что большевики ужевзяли власть. Это был единственный способ предотвратить создание очередного нерешительного, неэффективного, постоянно идущего на компромиссы правительства; единственный способ добиться того, чтобы у власти наверняка оказался Ленин.

Григорий опасался, что все могло произойти не так быстро.

Охрана в Зимнем была неважная, и на рассвете ему удалось заслать Исаака во дворец на разведку. Тот сообщил, что в здании находятся около трех тысяч военных, верных Временному правительству Если они хорошо организованы и будут храбро сражаться, бой будет тяжелый.

Еще Исаак обнаружил, что Керенский покинул город. Поскольку вокзалы контролировала Красная гвардия, у него не было возможности ехать поездом, и в конце концов он скрылся в конфискованном автомобиле.

— Хорош премьер-министр, не смог сесть на поезд в собственной столице! — сказал Исаак.

— Однако он уехал, — с удовлетворением сказал Григорий. — И вряд ли когда-нибудь вернется.

До полудня оставалось всего ничего, а матросы так и не появились. Григорий отправился через мост в Петропавловку — проверить готовность пушек. На месте он обнаружил, что это — музейные древности, которые только выглядят внушительно, а стрелять из них нельзя. И приказал Исааку найти исправные орудия.

Потом помчался в Смольный, сообщить Троцкому, что исполнение его плана задерживается.

— Товарищ, тебя тут искали, — сказал ему охранник у дверей. — Какая-то баба, повитуха, что ли.

— Мне не до того, — сказал Григорий.

События разворачивались стремительно. Григорий узнал, что Красная гвардия заняла Мариинский дворец, и предпарламент разошелся без кровопролития. Большевиков, которые находились в тюрьме, освободили. Троцкий приказал войскам За пределами Петрограда оставаться на местах, и все подчинились ему, а не офицерам. Ленин писал манифест, который начинался словами: «К гражданам России. Временное правительство низложено!»

— Но наступление на Зимний так и не началось, — с горечью сказал Троцкому Григорий. — И видимо, до трех часов точно ничего не произойдет.

— Не переживай, — ответил Троцкий. — Мы можем задержать открытие съезда.

Григорий вернулся на площадь перед Зимним. В два часа дня он наконец увидел идущий по Неве минный заградитель «Амур» с тысячей кронштадтских моряков на палубе, а на набережных — петроградских рабочих, высыпавших навстречу с радостными криками.

Григорий подумал, что если бы Керенскому пришло в голову поставить в узком русле реки несколько мин, моряки не добрались бы до города и революция потерпела бы поражение. Но мин не было, и моряки в черных бушлатах с винтовками в руках высаживались на берег. Григорий приготовился развернуть их вокруг Зимнего дворца.

Но в ходе выполнения плана продолжали возникать новые заминки. Исаак нашел пушку, и ценой огромных усилий ему удалось доставить ее на место — но тут обнаружилось, что к ней нет снарядов. Тем временем войска Временного правительства в Зимнем строили баррикады.

Вне себя от отчаяния, Григорий помчался назад, в Смольный.

Вот-вот должна была начаться чрезвычайная сессия Петроградского совета. Просторный вестибюль Института благородных девиц, выкрашенный в девственно-белый цвет, едва вмещал всех делегатов. Григорий взбежал на сцену и сел рядом с Троцким, который собирался открыть сессию.

— По ряду причин штурм откладывается, — сказал он.

Троцкий принял плохую новость спокойно. Ленин — тот бы устроил истерику. А Троцкий спросил: