Мозаика жизни - Клейтон Донна - Страница 24

Он в самом деле так считает? Говорит такие замечательные слова? Или он и его слова только ее фантазия? Сейчас она проснется — и все исчезнет…

Дженни сжала перед собой руки, боясь заговорить, боясь шелохнуться.

Ты спрашивала, смогу ли я жить с мыслью, что ты снова была с Чадом, — между тем произнес Люк. — Ты удивительная жена, Дженни. Любящая, заботливая. Если бы ты изменила мне, ты была бы так же огорчена этим, как и я. — Он судорожно втянул воздух. — Я сделал ошибку, что не делился с тобой моими дурацкими страхами. Я сделал ошибку, отдалившись от тебя. Мне не стоило возводить из своих сомнений барьер, разделяющий нас. Сможешь ли ты простить меня, любимая? Сможешь ли разрешить мне любить тебя? Сможешь ли ты позволить мне любить нашего малыша?

Почему ты так уверен, что у нас будет сын? — дрожащим голосом спросила она.

Она сказала «у нас»? Это не ускользнуло от Люка. В два шага он приблизился к ней и заключил в сильные, теплые и надежные объятия. Жар его губ обжигал шею.

Если у нас будет дочь, я куплю ей первую куклу, — шептал Люк ей в ухо.

Счастливая улыбка играла на губах Дженни.

А если она захочет пожарную машину? — промурлыкала она.

В ответ из самой глубины его груди вырвалось нежное рычание. Он подхватил Дженни на руки и понес к кровати.

Тогда я куплю ей и пожарную машину, и куклу, — прошептал он, укладывая Дженни на постель и придавливая своим телом. Губы оставляли огненный след на ее подбородке, ладони взяли в плен груди.

Она не успевала дышать. Губы хрипло и жадно прошептали его имя. Она широко раскрыла глаза, услышав его стон.

Он целовал ее долго, страстно и в то же время нежно.

Она проскользила ступнями по крепким мышцам его икр, подняла бедра в молчаливом приглашении. Он воспринял ее страстный зов. Колено медленно раздвинуло ее ноги…

Когда боль, словно от молниеносного удара ножа, пронзила ее, под веками закрытых глаз вспыхнули искры. Боль сразу же прошла. В голове со скоростью света проносились какие-то образы, картины разных этапов ее жизни. Она вспомнила все свои переживания. Радость, горе, одиночество, успех, страх, ненависть, любовь. Каждое переживание оживало перед ней. Одно за одним.

И вот возникла картина происшедшего на Саймоновой вершине. Там, где с ней случилось несчастье. Пустынное и опасное место, куда ее заманили.

Она ощутила поцелуй. Но не Люка, а Чада. Грубые, причинявшие боль мужские руки на ее теле. Руки не Люка, а Чада. На нее смотрели глаза не Люка, а Чада.

Нет! — Протест вырвался из горла как придушенный стон. Она щипалась и царапалась, брыкалась и дралась, пока не освободилась.

Он произнес ее имя. Надо вырваться. Бежать! Уйти! Она почувствовала на спине руки и упала. Покатилась, ударяясь о камни, по склону Саймоновой вершины.

Люк! — закричала она, из глаз брызнули ослепляющие слезы. Она вспомнила, о чем подумала перед потерей сознания. Она подумала о любимом муже.

Я здесь. — Люк обхватил ее. — Я здесь.

Она услышала голос мужа. Она не на Саймоновой вершине. Колени ослабли, дрожали. Она моргнула, поняв, что стоит в дверях спальни в объятиях Люка. Мгновение назад она видела лишь голые камни и скользкий сланец. Теперь она разглядела прочную деревянную дверь спальни. Почувствовала мягкий ковер под ногами и сильные руки Люка на талии.

О Боже, — прошептала она. Ледяной пот выступил на коже.

Что, любимая? — Нежная забота, страх, недоумение слышались в его голосе. — Что случилось?

Вспомнила. — Сильная дрожь сотрясла ее тело. — Я все вспомнила.

Несколько часов спустя, прижавшись друг к другу, они сидели на кровати. Теплое тело Люка защищало ее от жутких воспоминаний того дня. От воспоминаний об ужасных неделях, предшествовавших тому дню. Они перебрали все подробности. И не один раз. Люк терпеливо слушал. А Дженни снова и снова повторяла рассказ о пережитом.

Может, он не толкнул меня, — в который раз говорила Дженни. — Не думаю, что Чад хотел моей смерти.

Он собирался только припугнуть тебя. — Подавленный гнев в словах Люка переплетался с печалью. — Вызвать у тебя страх.

Да, — чуть слышно согласилась Дженни. — Это его манера. — Она не оправдывала Чада, просто констатировала факт. — Это началось с того дня, как я встретила его. Я имею в виду — в колледже. Я была такая наивная. Ничего не знала о мужчинах. Я думала, Чад ведет себя… как полагается. Таким и должен быть настоящий мужчина. Я думала, между мужчинами и женщинами всегда такие отношения.

Он силой принуждал тебя к… — Люк сжал кулаки.

Нет, — быстро успокоила его Дженни. — Нет, такого не было. Во всяком случае, пока мы встречались в колледже. — Она помолчала. — Отношения получились сложные. — Дженни вздохнула от отвращения. — Кого я обманываю? Я была дурой. Пока мы встречались, Чад довольно часто водил меня за нос. Он запугивал меня, демонстрируя, что у него есть другие девушки. Даже уходил от меня несколько раз. Как ты выразился, «играл на других полях».

Она повернулась в объятиях Люка и положила ладонь на его голую грудь.

Ты должен понять. Я не имела представления, что такое любовь. Я видела лишь мелкие интрижки, которые он плел в колледже. Проклятье! Он развлекался со всеми моими подругами. — Она покачала головой. — С моей соседкой по общежитию. Она мечтала встречаться с Чадом. И считала вполне нормальным охотиться за ним. — Голос упал до шепота. — Чад принял ее предложение. А для меня — унизительное переживание. Но он всегда возвращался ко мне.

Люк молчал. Дженни почувствовала, как у нее от стыда вспыхнуло лицо, когда она задумалась над собственными словами.

Какая идиотка! Правда? Жуткая идиотка! Но так получалось лишь потому, что я не понимала главного — любовь у Чада кажущаяся, поверхностная, какая-то торговля, а не любовь. — Она взглянула на него сквозь опущенные ресницы. — Я не знала, что такое истинная любовь, пока ты не показал мне.

Мышцы Люка расслабились. Он крепче обнял ее. Она прижалась щекой к его груди.

Ты открыл мне, какой бывает заботливая и дающая счастье любовь, — продолжала она. — Только с тобой я узнала, что постель — это потрясающее переживание, когда даешь и получаешь. Это самое прекрасное в отношениях между мужчиной и женщиной. А вовсе не пугающие свидания, какие всегда устраивал Чад. Надо мной постоянно висела угроза. Если я не уступлю, за дверью спальни ждет другая девушка, которая с большой охотой удовлетворит его. Секс с Чадом был ужасный. Ужасный. Прости, Люк, — подняв голову, пробормотала она. — Тебе не надо бы этого слушать. Но я благодарна тебе, что ты дал мне выговориться.

Все нормально, — успокоил он ее. — Если бы я услышал, что у вас с Чадом был великолепный секс, наверно, мне не удалось бы быть таким спокойным и уверенным.

Люк?

Гммм?

Я уже говорила, что боролась с Чадом на Саймоновой вершине. — Чтобы успокоиться, Дженни пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. — Что, когда я упала, я убегала от него…

Он замер в ожидании продолжения.

Я уверена, что он хотел… — Она не решалась закончить фразу. — Что он собирался… — С трудом сглотнув, она замолчала.

Изнасиловать тебя? — договорил Люк, когда стало ясно, что Дженни просто не в состоянии произнести это слово.

Да, — прошептала она. — Я верю в это. У него создалось какое-то искаженное представление, будто, если он заставит меня сблизиться с ним, я вернусь к нему. Или что-то в таком роде. Все недели перед тем, как Чад заманил меня на Саймонову вершину, он постоянно давил и давил на меня, подталкивая к связи. — Дженни заправила за ухо прядь волос. — В тот день он сказал, что у тебя есть для меня новость, касающаяся наших планов строительства дома. И мол, ты хочешь там со мной встретиться. Мне никогда не приходило в голову, что он может так лгать.

Несколько минут они тихо сидели, прижавшись друг к другу.

Он не только на тебя давил, — наконец заговорил Люк. — Он все те недели спорил со мной, требуя, чтобы я подписал бумагу, что половина курорта его. Он использовал все, что только мог придумать. Но я понимал — нужно, чтобы Чад показал себя. Мне нужно было увидеть, что «Прентис-Маунтин» что-то для него значит. Хоть какие-то доказательства, что курорт для него не просто недвижимость, которую легко продать. Я не мог подписать бумагу даже на маленький процент собственности. Ведь люди, живущие в курортных поселках, целиком зависят от того, как поставлено дело. А Чад не слишком надежный партнер.