Меч судьбы - Скороходова Татьяна Николаевна - Страница 47

Ольга охнула, Вейр выругался, зашипел, как дикий кот. Я замерла перед волком, пожирая его глазами. Он не шелохнулся и не отвел взора от колдуна с вампиршей. Осторожно провела дрожащей рукой по его шее, морде, стряхнув алмазную пыль с серой густой шерсти. Время застыло. Лишь удары сердца отмеряли мгновения стуком огромного метронома.

Несколько секунд ничего не происходило. Север мельком взглянул на меня, переступил на снегу, лизнул мою руку и снова застыл в напряжении. Ноги подкосились, я уселась прямо в снег, крепко обняв волка за каменную шею, и уткнулась в густую шерсть. Казалось, прошла вечность, когда легкий шорох и странные, тихие звуки привлекли мое внимание. Я оторвалась от волка, глянула вокруг себя сквозь мокрую пелену слез и ахнула.

Волки оживали. Исчез ледяной отлив шкур, свет тьмы в глазах сменил золотистый свет жизни. Звери мотали головами, встряхивались, словно после ледяного купания, трясли лапами. Градом разлетались осколки льда, исчертив снег полосами теней, в воздухе повисли облачка снега. Крупный самец последний раз рьяно встряхнулся, осыпав меня снежком, облизнулся и жадно, глубоко втянул носом воздух. На меня смотрел самый обычный, самый живой и такой родной серый волк.

Ольга с Вейром стояли напряженные, как струна. На обоих лица не было. Не выдержав многообещающих взглядов, я отвернулась и прижалась щекой к прохладной влажной морде Севера. Он мягко высвободился и лизнул морду небольшой рыжеватой самочки, которая подошла его обнюхать. Коварный изменщик. Мое чудо.

Вейр отмер и направился ко мне. "Бить будет" промелькнуло в растрепанных мозгах, но я не шелохнулась. Колдун поднял меня, хмуро оглядел, держа за плечи на вытянутых руках, и вперился невыносимыми светло-серыми глазищами. Я зажмурилась. Сильные, твердые руки дрогнули на моих плечах, сжав до боли. Вейр помедлил, притянул к себе и крепко обнял. Я моргнула, прерывисто вздохнула. И разревелась. Мех шубы щекотал лицо, я рыдала на весь лес, и мне было совершенно плевать, что подумают друзья и вся нежить леса о плаксах ведах.

Вейр молчал, растерянно гладил меня по голове и тепло дышал в затылок, видимо, не зная, что же делать с рыдающей мной. Слава Всевидящему, хоть этим он от обычных мужчин не отличался. В его дыхании даже сквозь толстую шубу я расслышала легкие хрипы.

Отодвинувшись, подняла голову:

— Ты пил зелье, что я дала?

— У меня своё есть, — сверкнув глазами, отодвинулся от меня и пошел к Ольге, которая, присев, чесала за ухом неуклюжего волчонка. Ну, вот что я опять такого сделала, что он шарахается от меня, как от чумы?

***

Мы устроились на короткий отдых в небольшом островке, защищенном от морозного кусачего ветра высоким кустарником. Волки приходили в себя. Стая сновала вокруг нас, заново познавая мир. Север выскользнул из тени леса, проверил, не пришло ли время обеда, и удалился, несколько разочарованный. Вместе с рыженькой подружкой. Рана на боку исчезла, словно и не было, ничто больше не напоминало того страшного зверя, который готов растерзать нас на куски. Стая, как приклеенная, ходила следом за новоявленным божеством. Божеству не нравилось. Ему хотелось поближе познакомиться с симпатичной волчицей, что желательно делать в уединении и более романтической обстановке, чем обожающие взгляды стаи соплеменников. Что же произошло на самом деле, понять ни я, ни Ольга, ни Вейр не могли. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что единственное объяснение — с волков снято заклятие, но что сыграло решающую роль — магия Ириэллы или клыки Севера, или и то, и другое, мы не знали. Ясно одно — лес жив. Он скован льдом, заморожен, зачарован, но жив. Значит, чары можно развеять. Вот только как? Поломав голову, я уверилась, что немалую роль в расколдовывании волков сыграл Север. Ну, Леший! Как знал, что мы окажемся здесь! Или, в самом деле, знал? Если выживу и вернусь домой, первым делом найду старого интригана и побеседую по душам. Будут ему пироги с капустой…

— Почему Ириэлла нам помогла? — спросила я Ольгу, кормившую с руки вяленым мясом крупного серо-белого волчонка. Поодаль цепким взглядом за процессом кормления бдительно следила мать, но не вмешивалась и не просила себе кусочек. Волчонок ел торопливо, жадно, словно голодал тысячу лет, что, впрочем, так и было.

— Кто знает… У каждого из нас есть свое предназначение. Свой путь. И, пока он не пройден, пока ты не сделал то, для чего рожден, ты не можешь покинуть этот мир.

Вейр, отмерявший капли с едким запахом в кружку, мельком глянул на подругу, спросил:

— Значит, она знала? Ждала?

Ольга пожала плечами.

Мы долго молчали. Ольга опять ушла в себя, а глядя на каменную колдунскую физиономию даже непонятливый мог сообразить, что лучше не приставать с разговорами. Костра мы не разожгли. Во-первых, не было растопки, а, во-вторых, огонь лес на дух не переносил. Здесь царствовал лед, и использовать огненную стихию — всё равно, что вопить на весь лес "кушать подано!". Сложная штука магия… Велики её возможности, но велика и опасность, и ответственность. Как быть, если придется отбиваться от многочисленных врагов? Были кольца, были магические финтифлюшки, была наша сила, в конце концов, хоть и с вывертами, но сегодняшний день показал, что магия — не панацея. Магия… Как здорово жить, зная, что можешь почти всё, и что почти всё тебе подвластно. Если не жизнь, то смерть. Реальность была совсем другой. Да, в бою цены не было магии стихий, но с ней шутки плохи. Шаг влево, шаг вправо — и ты труп. Хорошо, если целый. Сила не различает своих и чужих, выкашивая и сжигая все вокруг заклинателя, поэтому мы не могли применить из нашего арсенала ничего, чтобы не задеть волка. Огнем, льдом и шквальным ветром можно швыряться только стоя на стене замка или сидючи на спине дракона. Обычной практикой в бою была работа парой. Один защищает, второй бьет, для одиночек, как в нашем случае, в ближнем бою подходили из арсенала боевой магии только удары силой. Они более-менее предсказуемы и не несут прямой угрозы самому заклинателю. Да и то, всё зависело от мастерства, уровня силы и даже эмоционального состояния. Пользуясь магией стихий, колдун должен быть защищен, заземлен, огнеупорен и непромокаем. Заслышав сказочки про молнии и огненные шары, летящие точно в цель, знающие только улыбались. Или морщились. Можно вызвать молнию, но выбирать жертву будет она сама. Ходили байки о колдуне-недоучке, который, запулив шаровой молнией в заклятого недруга, раньше времени поседел. Она преследовала его, словно верный пес, где бы он ни скрывался, проделывая дыры в стенах таверн, гостиниц, лавок и домов, являясь, как снег на голову, вернее, молния. Вскоре от незадачливого убийцы шарахались, как от чумы. Молния, нежно привязавшись к создателю, следовала за ним повсюду, бедолага чуть не помер от голода и постоянного страха, что от сопровождения огненная красавица перейдет к более активным действиям. Чем закончилась история, рассказчики расходились во мнениях. О природе шаровой молнии спорили веками, но лично меня её поведение убеждало, что она разумна поболе некоторых колдунов. Ольга могла покопаться в головах врагов, но у нежити в мозгах копаться без толку. Черная магия… Я поежилась. У колдунов и ведьм, кроме стихийного, было страшное оружие, не оставлявшее ни единого шанса выжить, но в бою оно неприменимо. Эти заклинания безошибочно находили жертву, но для них нужно хоть что-то, до чего будущий труп дотрагивался или носил, не говоря уже о волосах, ногтях и крови, даже портрет грозил бедой, если попадал в руки черного, принявшего заказ на убийство. Убивая магией, мы насилуем природу. И она мстит. Жестоко, кроваво и беспощадно. Сколько взял без спросу — столько и аукнется. Если не сейчас, то немного погодя, когда чашу терпения Матушки-Природы переполнит последняя капля, обрушив на наши головы ужасающую мощь и ярость. Смерчи, наводнения, эпидемии и мор — плата за разбой и насилие.

Волки серыми тенями мелькали неподалеку, то показываясь, то снова исчезая. Они уйдут, уйдут скоро, если не хотят умереть голодной смертью. Пару раз мы слышали отдаленное рычание и звуки схватки, но к нам на огонек больше никто не заглядывал. С такой охраной подобраться незаметно могли только духи. А уж с этой угрозой мы знали, как бороться. Вейр поставил круг, и я чувствовала себя в относительной безопасности, даже отважилась прогуляться в кустики в гордом одиночестве, если не считать, конечно, любопытных холодных носов и блестящих волчьих глаз, но они меня уже перестали смущать.