Инстинкт - Кей Бен - Страница 15

Последняя дверь из вестибюля вела в кабинет Бишопа — единственную комнату базы, обстановка которой отражала пристрастия ее обитателя. Вместо холодного белого пластика там царили дорогие дерево и кожа, призванные показать посетителю, что Бишоп — не ровня прочим сотрудникам, он — начальник. Той же цели служили внушительные размеры кабинета, где размещался стол для заседаний, рассчитанный на десять человек, хотя в таком количестве работники БРЭВИСа там никогда не собирались. К кабинету примыкала прихожая, из которой можно было попасть в гостиную, а оттуда, через незаметную дверцу, в весьма удобную спальню отнюдь не капсульного типа.

Коридор напротив лифта вел в зону лабораторных помещений, где проводились исследования, рассчитанные на длительный период. Хотя почти вся работа на базе осуществлялась в радиусе тридцати метров от лифта, там имелось и множество других лабораторий, которые располагались на большем удалении от вестибюля и куда большинство сотрудников (включая как научный персонал, так и военных) не допускались.

Обычно отсутствие военных в кабинете Бишопа означало, что идут рутинные эксперименты и жизнь базы протекает довольно плавно. Однако в данный момент там появился новый обитатель, который в это плавное течение вносил заметный беспорядок. Эндрю сидел в роскошном кожаном кресле напротив Стивена Бишопа и развлекался: он то надевал колпачок на подвернувшуюся под руку флешку, то снимал его. Каждый щелчок, сопровождавший это занятие, вбивал ржавый гвоздь в мозг хозяина кабинета все глубже и глубже, хотя мальчик этого не замечал. На тридцать шестом щелчке Бишоп не выдержал.

— Прекрати, пожалуйста, — сказал он.

Эндрю мгновенно повиновался. Смертельно напуганный, жалкий, он чувствовал себя маленьким беззащитным ребенком, не в пример тому самостоятельному мальчику, каким был в Англии.

Он переживал случившееся с ним еще больнее, когда вспоминал, какой восторг им овладел в начале этого долгого путешествия. Когда двое мужчин подошли к Эндрю у ворот школы и с очень серьезными лицами да еще с сильным американским акцентом сообщили ему, что очень нуждаются в его помощи, он почувствовал себя важной птицей — еще бы, его привлекали к настоящему «взрослому» делу. Это чувство только усилилось, когда он оказался в большом черном автомобиле, несущемся сквозь дождь. А уж за воротами военно-воздушной базы в Марэме [15]он совсем потерял голову: рев идущих на посадку машин, проход через пропускной пункт без всяких документов, вид потрясающих боевых самолетов, с моделями которых он все еще играл, — мурашки ползли по телу мальчишки…

Но потом он познакомился с другим человеком. Тот сопровождал его в бесконечно долгом полете до места под названием залив Гуантанамо, не разрешил ему сходить по-маленькому, пока они не выйдут из самолета, не предупредил, какими жуткими окажутся взлет и посадка, и не обратил ни малейшего внимания на то, что Эндрю был страшно напуган оглушительным ревом двигателей.

Нянькой Бишоп оказался никудышной; он не проявлял к ребенку никакого интереса, совершенно о нем не заботился и не желал что-либо менять в привычном распорядке возвращения в БРЭВИС, хотя у него на руках оказался подопечный, требующий внимания. За восемью часами в большом шумном самолете последовали шесть в самолете поменьше, но еще более шумном, и вопреки новым впечатлениям из четырнадцати часов полета тринадцать показались Эндрю унылыми, как заплесневевшая горбушка.

К тому же он скучал по маме. С той минуты, когда двое военных оставили его под проливным дождем со Стивеном Бишопом, радостное возбуждение Эндрю стало сменяться тревогой. Но рядом с ним не было никого, кто мог бы обнять его и успокоить, сказав, что ему нечего бояться и что все будет хорошо.

К тому времени, когда второй самолет пошел на посадку в джунглях, мальчик чувствовал себя измученным, покинутым и сытым по горло многочисленными впечатлениями о незнакомых местах. Эндрю понятия не имел, когда все это закончится, а между тем он только этого и хотел.

Бишоп быстро провел мальчика в небольшое белое здание, затем они спустились на лифте и оказались в его кабинете. Здесь, вдали от посторонних глаз, Эндрю и оставался уже полтора дня.

Интерес мальчика к собранию фильмов Стивена Бишопа стремительно убывал. После нескольких часов беспокойного сна на диване Эндрю мучился от безделья, занимая себя тем, что листал старые инструкции к каким-то приборам и щелкал колпачком флешки.

— Господин Бишоп, — робко заговорил он.

Бишоп поморщился — его снова оторвали от дела, — но отозвался.

— Что тебе?

— Когда я увижу маму?

Бишоп поднял глаза от отчета, который в эту минуту сочинял.

— Что ты сказал? Маму? Скоро, очень скоро, обещаю тебе. Потерпи еще чуть-чуть. Только не плачь, Эндрю! Ради бога, не плачь.

Эндрю не мог сдержать слез. Точно такие же ответы он слышал от Бишопа в обоих самолетах и позже, уже здесь, в этом кабинете. Он больше не верил этому человеку.

Однако Бишоп понятия не имел, как справиться с этой ситуацией. Ему это дело представлялось совсем несложным. Просто надо держать мальчишку под запором, пока сам он закончит свой отчет, а затем дождется возвращения команды с матерью Эндрю после завершения операции. Если такое по плечу любой полуграмотной домохозяйке, то уж человек, окончивший Массачусетский технологический институт третьим в своей группе, вполне способен решить такую задачу.

Но оказалось — не способен. Забота о десятилетнем ребенке, которого разлучили с матерью, оказалась делом столь же сложным, как распутывание паучьих сетей в темноте, и жалкие потуги Бишопа обернулись полным провалом. Теперь мальчишка плакал, и это вынуждало Стивена что-то предпринять. Он потянулся к телефону.

— Тадж? Срочно соедини меня с Ястребом. — Ожидая соединения, он изо всех сил делал вид, что в его кабинете нет рыдающего ребенка. — Ястреб, это Бишоп, доложите ожидаемое время прибытия… Понял, спасибо. — Он повесил трубку и повернулся к мальчику. — Эй, Эндрю, ну, ну, успокойся, дружок. Ты увидишь маму уже через час. Доволен?

Эндрю вытер нос рукавом синей школьной курточки.

— Спасибо, господин Бишоп, — прошептал он.

Через минуту он снова щелкал колпачком флешки, а Бишоп молился, чтобы этот час миновал как можно быстрее.

Глава 10

«Спартан» вновь шел на посадку. При виде уже различимых деревьев солдаты побросали глянцевые журналы и айподы. Сердце Лоры забилось учащенно. Она пыталась как можно лучше рассмотреть все, что открывалось ее взору из иллюминатора, но, даже когда самолет вышел из облаков, она видела только джунгли — густую темную зелень с разбросанными там-сям пятнами тумана, который льнул к листве, словно пряди белой кошачьей шерсти. Да, это могла быть Венесуэла. И там, внизу, должен находиться Эндрю.

Самолет остановился, добежав до самого края полосы, и солдаты тут же попрыгали на землю и разлеглись на траве, постанывая от наслаждения — они возвращались к нормальной жизни. Несмотря на стремление как можно скорее увидеть сына, Лоре пришлось покидать «Спартан» последней — военные и не думали уступить ей дорогу, полагая дела и желания этих гражданских куда менее важными, чем их комфорт.

Первым ощущением Лоры была жара. Солнце жгло лицо. Такой тяжелый густой воздух она вдыхала только во время экспедиции в Эквадор, где они искали образцы красных муравьев. Прикрыв глаза ладонью, она высматривала Уэбстера, который в это время стоял у кабины пилота и проверял запись в бортовом журнале. Увидев Лору, он поторопился дочитать страницу до конца и вернул журнал Мэдисону.

— Еще раз примите мои извинения. Ваш сын здесь, — сказал он и повел Лору к невзрачному белому зданию в пятидесяти метрах от посадочной полосы.

Как только они подошли ближе, дверь открылась и на пороге появился Эндрю. Мальчик крутил головой, пытаясь найти маму. Лора столько думала о сыне за последний день, что при виде мальчика едва не задохнулась от нахлынувших чувств.