Инстинкт - Кей Бен - Страница 25

— В жилой зоне есть бильярд. А еще я мог бы попросить майора Уэбстера послать одного из его людей вместе с мальчиком наверх, скажем, поиграть в футбол.

— Как тебе это, милый? Хочешь выйти на улицу?

— Лучше я поиграю на бильярде.

— А я бы предпочла, чтобы ты поднялся наверх. Вы можете это устроить, господин Бишоп?

— Разумеется. И военным это понравится. Сейчас я распоряжусь.

— Ну что, милый, пойдешь с солдатами наверх?

— Хорошо. Только перестань называть меня «милый», ладно?

Когда двери лифта закрылись за Эндрю и лейтенантом Картером, Лора пожалела, что не пошла с ними. Хотя сотня метров и десяток мощных дверей с запорами отделяли ее от осиного гнезда, Лоре казалось, что оно совсем рядом, и она остро ощущала исходившую оттуда угрозу. Стоило ей закрыть глаза, как она видела эти ненасытные пасти, вцепившиеся в Хита, как поросята в сосцы свиноматки.

— Доктор Трент.

Это был Гарри Мерчант. Он бесшумно появился за спиной Лоры и нависал над ней как верблюд — высокий, с крупными зубами и ощутимым запахом.

— Да, господин Мерчант, — отозвалась Лора, сбросив оцепенение.

— Простите, что беспокою вас, но при сложившихся обстоятельствах я не уверен, что нам представится другая возможность обсудить некоторые неотложные энтомологические проблемы, о которых, по моему глубокому убеждению, вам следует знать.

— Вот как?

— Именно. Если вы согласитесь пойти со мной в лабораторию, я покажу вам кое-какие образцы, так мне будет легче объяснить вам некоторые особенности нашей работы.

Лора была несколько озадачена.

— Что ж, если вы считаете это важным…

— Очень важным, — сказал Гарри и повел ее к своей лаборатории.

Лоре впервые представилась возможность близко познакомиться с лабораторным оборудованием базы. Как и говорил Бишоп, оно не шло ни в какое сравнение с теми приборами, которыми она пользовалась в Британской энтомологической ассоциации. Фотопериодический цикл здесь можно было регулировать до миллисекунды, температуру в термокамерах — до тысячной доли градуса. Лора даже не знала, что такая точность достижима. Даже самые простые устройства, используемые всеми энтомологами — аспираторы, увеличительные стекла, расправилки, блоки для накалывания, — выглядели так, будто их только что доставили из магазина.

— Это термоциклер? — спросила Лора.

— Да, но он служит для непродолжительных опытов. Вон те — поинтересней. — Гарри показал на три похожих, но значительно более крупных устройства в корпусах из матированной стали. — Они позволяют расширить диапазон любых генетических исследований. Это касается и временного периода, и размера объекта.

Лора улыбнулась.

— Теперь мне кажется, что мой термоциклер наспех сколотили гвоздями и перевязали шнурками от ботинок.

— Это модели прошлого года, и их должны вот-вот заменить. Что нам действительно помогает, так это молекулярные динамические имитаторы и программы визуализации. — Гарри показал на стол в углу лаборатории. — Мы финансируем группу из сорока аспирантов в Массачусетском технологическом институте, которая разрабатывает и поддерживает это матобеспечение.

Лора слегка покачала головой.

— Подумать только, что бы я могла сделать, имея такую поддержку!

— Кое-что мы уже сделали, но мне важно узнать ваше мнение, куда следует направить их дальнейшие усилия. Впрочем, об этом позже. А теперь я бы хотел, чтобы вы взглянули на образцы. Это там. — Гарри кивнул в сторону электронного микроскопа в дальнем конце помещения. — Как вы можете убедиться, доктор Трент, — продолжал он, указав на окуляры, — обитатели этой искусственной среды функционируют весьма необычно.

Лора всматривалась в объектив, но видела только пустую чашку Петри. Озадаченная, она не сразу поняла, что Гарри имеет в виду вовсе не насекомых.

— Э-э-э… пожалуй. Это похоже на правду.

— И последние события не являются столь необычными, как вам пытаются представить.

— Вот как?

— Именно. Похожие случаи характерны для базы с самого начала ее деятельности.

— В самом деле? Это пугает.

— Меньше всего мне хотелось бы вас пугать, но, получив представление о реальных фактах, вы сможете более отчетливо понять происходящее. Кое-кто из нас полагает, что демонстрация гнезда свежему взгляду человека со стороны может привести к определенным последствиям.

— Каким именно?

— Грубо говоря, к мысли, что наилучшим решением для всех обитателей этого комплекса может стать его ликвидация.

— Я с вами согласна, но у меня сложилось убеждение, что провести подобное решение в жизнь очень нелегко.

— Вы правы, доктор Трент. Просто я подумал, что вы захотите узнать, к чему кое-кто из нас стремится.

Лора отодвинулась от микроскопа и встретилась глазами с Гарри. В этот момент она заметила над его плечом камеру наблюдения, которая смотрела прямо на нее.

— Благодарю вас, господин Мерчант.

— Не могли бы вы называть меня Гарри? Здесь-то, как правило, обращаются друг к другу по фамилии, и это напоминает мне годы в школе-интернате. Человеческого тепла в таком обращении немного.

— Я вас понимаю, Гарри. Может быть, нам стоит вернуться и посмотреть, что задумал господин Бишоп?

Глава 19

Гарри и Лора вернулись в пункт наблюдения порознь — чтобы избежать подозрений. Однако, как выяснилось, беспокоились они напрасно: Бишопа гораздо больше интересовало изображение на мониторах. Рядом с ним сидел Уэбстер и по рации давал указания Уэйнхаусу, который находился в помещении технического обслуживания и загружал инсектицид в трубопровод, соединенный с вентиляционной системой.

— Хорошо, Уэйнхаус, в первые тридцать секунд закачивай медленно. Нам надо видеть реакцию.

В ответ рация прохрипела: «Понял вас!» — и все в пункте наблюдения приникли к экрану, на котором отражалась панорама лаборатории с гнездом.

Две осы с жужжанием кружили у вентиляционной трубы — так ведут себя обычные осы, обнаружив смятый фантик со следами шоколада. Уэйнхаус делал свое дело, и в лабораторию стали проникать струи холодного тумана, завиваясь в кольца по углам.

Уже через несколько секунд осы заметили, что происходит нечто необычное. Первая пара зажужжала громче и пронзительней, посылая сигнал тревоги. В ответ на него из гнезда тут же показалось несколько новых особей. Считаными секундами позже все они исчезли в бурых сотах гнезда. Лаборатория опустела, наступила тишина.

Прошла минута, но никто не дал команды Уэйнхаусу остановиться. Все не отрывали глаз от экрана — осы вели себя весьма необычно.

— Что они делают? — спросил Бишоп.

Ос вообще не было видно. Единственным признаком, позволяющим судить об их местонахождении, были отчетливые черные и желтые полоски у многочисленных входов в гнездо.

— Они очень сообразительны, — заметила Лора. Эта мысль пришла к ней внезапно. — Закрыв собой отверстия, ведущие в гнездо, они перекрыли путь ядовитому туману. Если даже инсектицид убьет их — в чем мы не можем быть уверены, — они умрут, защищая остальных.

— Но они не могут там оставаться постоянно, — предположил Бишоп.

— Постоянно — нет, но довольно долго. Закрыв все входы, они могут впасть в состояние гибернации, — ответила Лора и отвела глаза от экрана.

— Тогда нам нужно рассчитаться с этими, — сказал Бишоп. — Они еще шевелятся. — Он показал на вход в гнездо, где яд не возымел действия даже на тех ос, в дыхальца которых проник.

— Неужели вам еще не хватает аргументов, что их следует выморозить? — спросила Лора.

— Да, доктор Трент. Все еще не хватает. Я уже объяснял вам, почему в данный момент это неприемлемо. Буду признателен за более конструктивные предложения.

Ответом ему было молчание. Лора, Уэбстер и Гарри понимали, что любое иное предложение означает уход от идеи вымораживания, которая им казалась правильной. Но они знали, что Бишоп не согласится снизить температуру, пока ситуация не достигнет критической стадии, а возможно, и вообще опоздает с этим решением. Что лучше — думали они, — искать менее эффективный путь, чтобы как-то поправить дело, или молчать и надеяться, что случится невозможное и Бишоп уступит? Впрочем, никакой альтернативы замораживанию они все равно не видели.