Инстинкт - Кей Бен - Страница 47

Как только металлический рычаг пришел в движение, тишину разорвала пулеметная очередь. Уэбстер рухнул на пол, когда первые пули просвистели в сантиметре от его головы. Остальные рассеялись по кабинету, тоже попадав ниц. Помещение наполнилось грохотом, пороховой гарью, хрустом дерева, пробиваемого пулями. И без того напряженные нервы превратились в рояльные струны. Страх, рожденный внезапным обстрелом, усиливался полным неведением, откуда и кем ведется огонь. Неужели кто-то стреляет из-за люка? Кто это может быть? Почему он хочет их убить? И как им защищаться от этой угрозы?

Выстрелы прекратились так же внезапно, как начались.

Все по-прежнему вжимались в пол. Исчезла ли опасность? Уэбстеру понадобилось какое-то время, чтобы поверить наступившей тишине.

— Все целы? — спросил он, расслабив мышцы. Люди вокруг зашевелились. Похоже, никто не пострадал. Все открыли глаза и огляделись. — Извините, — сказал майор, поднимаясь на ноги. — Я совершенно забыл, что в коридоре мы установили пулеметы, управляемые датчиками движения, — на тот случай, если насекомые проникнут достаточно далеко. Поворот рукояти привел их в действие. Нам придется что-то предпринять, чтобы запас патронов истощился. Прошу всех отойти назад. — Он кивнул в сторону самого удаленного от люка угла, и все послушно сгрудились там. — И не пугайтесь шума.

Обеспечив безопасность людей, Уэбстер снова взялся за рукоять, нажал ее и упал на пол. Новая очередь грянула и затихла. Чтобы израсходовать весь боезапас, майору пришлось, сидя на полу, швырять в коридор тома инструкций, пока пулеметы не перестали перемалывать книги в конфетти. После того как три брошенных фолианта, один толще другого, не вызвали огня, Уэбстер осмелился заглянуть в коридор. Тишина.

— Все. Мы можем идти.

С этими словами он осторожно толкнул люк. Стрельбы не последовало, и майор разрешил всем покинуть дальний угол. Затем он послал Картера вперед.

В коридоре ощущался легкий запах затхлости — словно молекулы смерти и страха не покинули это пространство, а лишь погрузились в сон. Свет из кабинета становился все слабее по мере продвижения, но позволял разглядеть, что коридор был пуст и чист. Стояла тишина, которую нарушало лишь эхо осторожных шагов по стальному полу.

В левой руке Картер держал мощный фонарь, бросавший вперед широкий луч мягкого света. В правой руке он крепко сжимал спущенный с предохранителя полуавтоматический девятимиллиметровый «Глок-17» с полным магазином. Лейтенант продвигался с крайней осторожностью, напряженно вглядываясь в пространство, освещаемое фонарем. Проходя мимо пулеметов, расстрелявших свой боезапас, он резко остановился и направил ствол пистолета прямо перед собой. В тусклом свете дверного окна он разглядел молочный блеск двух глаз, уставившихся на него.

Картер замер в напряженном ожидании. Глаза оставались неподвижными, и в окружавшей их темени было не различить, кому же они принадлежат. Сделав шаг вперед, лейтенант прищурился и наконец понял, что целится в свое отражение. С облегчением улыбнувшись, он опустил пистолет и прошел последние метры пустого коридора.

Достигнув дальней двери, Картер выключил фонарь и через окно заглянул в Брюшко. Было слишком темно, и он смог различить только несколько смутных пятен слабого голубоватого свечения. С минуту Картер ждал, не заметит ли он какого-нибудь движения, но ничто не возмущало покоя черного пространства. Поставив «Глок» на предохранитель, он двинулся по коридору в обратный путь. Настало время вести остальных.

Он поспешил подать голос, чтобы не напугать их звуком своих шагов.

— Эй, это всего лишь я, Картер, — сказал он, появляясь на пороге ярко освещенного кабинета. — Там пусто. По крайней мере, в коридоре. Я заглянул в Брюшко, но увидел только несколько тусклых голубых огней. Никакого движения не заметил.

— Если вы видели огни, значит, генератор еще работает, — заметил Бишоп.

— Что это за генератор, если он десять лет работает без внешнего питания? — спросил Джордж.

— Он автономный, самоподдерживающийся. Вечный источник электричества. По сути это вариант модели Эльзассера [33]с проводником из 24-каратного золота. Он безупречно работал, пока нам не пришлось уйти, но я не представлял себе, что он и сейчас в рабочем состоянии.

— Это хорошо, что он работает? — спросила Гаррет.

— Может быть, хорошо, а может быть, и наоборот.

— Я, во всяком случае, не увидел там ничего опасного, — сказал Картер.

— В таком случае берем все оружие, какое сможем нести, и — вперед, — заключил Уэбстер.

Первой вошла в коридор Гаррет, возглавив цепочку из двенадцати человек. Дойдя до конца, она оглянулась на Уэбстера. В скудном свете, доходящем сюда из кабинета, были видны лишь силуэты.

— Скажите когда, майор.

Уэбстер захлопнул входной люк. Внутренности сжались в холодный комок, ноги дрожали.

— Давай, Гаррет, если ты готова.

Дверь открывалась с помощью штурвала. Ожидая сопротивления, Гаррет взялась за него обеими руками и стала поворачивать колесо, прикладывая максимальное усилие. Послышался сухой скрежет, и задвижка выскользнула из паза. Оставалось потянуть за ручку.

— Майор, я открываю, — хриплым шепотом сказала Гаррет.

Напряженно прислушиваясь, она чуть-чуть приоткрыла дверь.

Первым ощущением оказался тепловой удар. Термостат Брюшка был соединен с генератором, и накопившееся тепло создавало впечатление тропических джунглей в августе. Стена влажного зноя едва не отбросила их назад.

Потом пришла очередь запаха. Подобного зловония в сочетании с сильной влажностью им еще не приходилось ощущать, за что можно было только благодарить судьбу. Продукты жизнедеятельности, разлагающаяся плоть, грязь, бактерии внесли свой вклад в создание этой удушливой атмосферы. А вскоре к описанному букету присоединился запах полупереваренного чили, внезапно покинувшего желудок Бишопа. Пример босса воодушевил других: Майк, Лайза и Уэйнхаус не смогли сдержать рвоту.

Когда все пришли в себя, Уэбстер приказал Гаррет открыть дверь настежь.

Пора было входить.

Глава 58

Миллс и Джейкобс стояли у грузового трапа.

— Надо еще раз поговорить с Таджем, — сказала Джейкобс. — Может, узнаем, что творится внизу. И давай-ка его развяжем. — Она показала в сторону Мэдисона.

— Ты хочешь его развязать? — спросил Миллс.

— Давно пора, мать вашу, — отозвался Мэдисон.

— Это еще зачем?

— Миллс, мы и так далеко зашли. Он не сделал ничего плохого, а нам понадобится любая помощь.

— Но он же хочет…

— Надрать тебе задницу. Здесь ты прав, Миллс.

— Слушай, Мэдисон, будешь огрызаться — останешься связанным, — вмешалась Джейкобс. — Ты нужен нам, а мы нужны тебе. Так что веди себя тихо, пока мы отсюда не выберемся.

— Ладно, буду паинькой, — пробурчал пилот.

— Ну же, Миллс? — Джейкобс приняла тон воспитательницы детского сада.

— Одно неверное движение, и я тебя продырявлю, — угрожающе сказал Миллс.

Они развязали Мэдисона и направились ко все еще запертому входу в БРЭВИС.

— Тадж!

— Да, Джейкобс.

— Чем говорить через дверь, лучше впусти нас. Дело, видать, плохо, и мы вчетвером должны что-то предпринять. — Какое-то время они ждали ответа, потом внешняя дверь скользнула вбок, и они увидели настороженное лицо Таджа, сидящего за своим столом.

— Только без ваших фокусов, — сказал он.

— Ладно, Тадж, ты же знаешь, эти фокусы нам понадобились, чтобы выйти отсюда. А теперь мы хотим вернуться, и только ты нам можешь помочь. Так что будь спокоен.

Тадж смотрел на них с опаской, особенно на Миллса. «Спесивый сукин сын, — так он называл этого британца, когда неделю назад говорил с Гаррет. — Ведет себя, будто даже говно из него выходит в фирменной упаковке».

К Мэдисону и Джейкобс у Таджа особых претензий не было — в друзьях у него они не ходили, но и проблем не создавали.