Инстинкт - Кей Бен - Страница 52

Между тем колебания воздуха от истошных криков потревожили некое существо на нижнем этаже. Длинные гладкие усики-антенны вздрогнули и передали дрожь жесткому широкому панцирю. Кончики антенн задвигались, потянулись в сторону источника звука, стараясь нащупать и захватить что-нибудь съедобное. Крики не утихали, и это было как раз то, что нужно. С годами пища становилась все более скудной, но насекомое неизменно распознавало ее появление и не упускало возможности поживиться. Такое поведение было заложено в его ДНК — как и многое другое.

Оно расправило лапки — довольно тонкие для обитателя Брюшка, но куда толще, чем у других представителей этого вида. Протолкнувшись сквозь листву, они нащупали твердый пол и, выпрямляясь, слегка поскребли по нему. Теперь насекомое стояло на ногах, плоское и приземистое, продолжая обшаривать антеннами плотный и влажный воздух, в котором ощущалось некое изменение — впервые за много лет.

Майк и Уэйнхаус смогли наконец слегка успокоить Лайзу. Во всяком случае, она больше не кричала.

— Я верно порезалась. Скользила вниз и ободрала обо что-то острое весь левый бок… От бедра до ребер, так больно…

— Потерпи, мы постараемся тебя вытащить, — сказал Уэйнхаус.

— Только осторожно!

— Очень, очень осторожно, не волнуйся. Давай руки, скрести их, вот так, мне будет легче тебя тянуть.

— Умоляю, поосторожней.

— Положись на меня. Ну, на счет три — раз, два, три! — Уэйнхаус разогнулся и сильно потянул Лайзу вверх.

— А-а-а-а! — Лайза едва сдвинулась с места. — Стой, стой! Мой бок! О-о-о!

— Лайза, Лайза, — Майк опустился на колени и постарался обхватить ее как можно ближе к полу. — Держись, мы тебя вот-вот вытащим, обещаю.

Ощутив новую волну колебаний, насекомое с еще большим усердием занялось поиском добычи. Важно было добраться до нее первым — на тот случай, если и другие очнутся. За громким высоким звуком последовали звуки потише и ниже тоном. У насекомого началось слюноотделение.

Подобно заржавевшему механизму, возвращенному к жизни смазкой, оно почуяло, что все его долго дремавшие члены пришли в движение. Передние ноги уже твердо стояли на полу, но следовало быть настороже — если звук потревожил и других, то без борьбы добычи не получить.

— Майор Уэбстер! Сэр! — Крик Уэйнхауса заполнил первый уровень.

Уэбстер подбежал к дыре в полу и наклонился над Лайзой. Она дышала хрипло и отрывисто, пытаясь справиться с болью и приучить себя к мысли, что любая попытка освободиться сделает эту боль еще сильнее.

— Вы чувствуете свои ноги? — спросил Уэбстер.

— Д-да, — выдохнула Лайза сквозь сжатые зубы, словно тяжеловес, готовый рывком вознести штангу над головой.

— А где болит?

— Левый бок. Я напоролась на что-то, когда провалилась.

Уэбстер попытался заглянуть в отверстие с той стороны, о которой говорила Лайза, Но освещение оказалось слишком слабым. Он ощутил легкий металлический привкус в воздухе, который мог означать только одно — кровь.

— Что там? — спросила Лайза. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от затылка майора.

— Не могу разглядеть. Но кровь определенно есть.

Вязкие красные капли стекали по ногам Лайзы и падали вниз, на траву.

На едва слышные звуки от падения этих капель тут же среагировали антенны. Одна капля шлепнулась на кончик усика, вызвав у насекомого удивление, которое сменилось узнаванием и алчным возбуждением. Да, сомнений не осталось, именно этого оно ожидало столько лет!

Лайза провалилась в дыру над плотной массой растений, которые распространились почти по всему второму уровню. Для множества существ, живших там, эта растительность стала домом, и источником пищи.

Потревоженный таракан собирался карабкаться по этим растениям вверх.

— Вот что, Лайза, — сказал Уэбстер. — Не причинив вам боль, мы вас отсюда не вытащим. Увы, у нас тут не хватает многого, что помогло бы в самых разных ситуациях, в том числе в этой.

Сильная боль и потеря крови ослабили ее дух. Лайза застонала.

— Я надавлю на ваш бок, чтобы отодвинуть от острого края, а Уэйнхаус будет тянуть вверх. Договорились?

— Д-да, — выдохнула Лайза.

Уэбстер приложил ладони к ее грудной клетке, а Уэйнхаус просунул руки ей под мышки.

— Приготовиться. Раз, два…

Лайза вскрикнула.

Она вскрикнула так громко и так близко от уха Уэбстера, что тот ослабил давление на ее бок и сделал полшага назад. Он взглянул на Уэйнхауса, но тот не делал никаких движений.

— Что… Лайза, что случилось? — спросил Уэбстер.

Крики женщины превратились в истошные вопли истязаемого животного, прерываемые пронзительным звуком, напоминающим скрежет металла о металл, ее лицо страшно исказилось.

— Лайза! Лайза!

Левая нога оказалась в пасти двухметрового таракана, и он с жадностью трудился над лодыжкой.

Плоть, кости, кровь скользили по жвалам, уже подобравшимся к голени.

— Боже! — Истошный крик. — Помогите! — молила она сдавленным голосом. Вцепившись в шею Уэбстера, Лайза притянула его к самому лицу.

Стоя у термитника, Лора закрыла ладонями уши сына, но это не помогло. Захлебывающиеся крики и душераздирающие мольбы о помощи заполняли все пространство — подобно тому, как окровавленная нога Лайзы заполняла отверстую пасть таракана. Насекомое уже подбиралось к колену, Лайза чувствовала каждый скребок челюстей, смыкающихся все выше. Кость голени треснула, обнажив мягкую субстанцию костного мозга, — ощущение было такое, будто каждый ее атом вытягивают из Лайзы рыболовным крючком.

Потом таракан стал тянуть вниз. Он хотел приблизить к себе добычу.

Уэбстер видел, что Лайза уходит все глубже в отверстие, и велел Уэйнхаусу снова ухватить ее под мышки. Уэйнхаус напряг все силы и потянул.

Когда они уже решили, что страшнее кричать невозможно, в воплях несчастной зазвучало беспредельное отчаяние. Лайза, казалось, обезумела. Они не видели выхода и молились, чтобы этому кошмару пришел конец. Уши заполнял поток звуков, как будто все они стояли по шею в ревущей горной реке.

Гаррет не выдержала. Она подбежала к Уэбстеру и, стараясь перекрыть вопли и стоны, крикнула:

— Майор, это надо остановить!

Впервые с тех пор, как она увидела Уэбстера, этот человек потерял самообладание:

— А мы что, по-твоему, пытаемся сделать, мать твою?

И в этот момент появилась вторая тварь.

Первый таракан не мог бы долго хранить в тайне свою добычу и именно поэтому так решительно взялся за дело. Он был настолько поглощен пережевыванием ноги, что не заметил жестких колючих лап, раздвигающих заросли. Второе насекомое воспользовалось этим обстоятельством и вцепилось жвалами в другую ногу Лайзы.

Внезапно она затихла. Боль по-прежнему жгла ее, как раскаленный металл, но сверхнапряжение легких и горла дало о себе знать. Легкие не могли выталкивать воздух в том же объеме, а голосовые связки уже были не в силах вибрировать в ослабевшем потоке. Крики Лайзы стали бесшумными, и это дало основание другим подумать, что положение улучшается.

От потери крови стали отказывать жизненно важные органы. От ног остались пропитанные кровью обглоданные кости, бессильно свисающие с потолка, словно голые древесные сучья. Кровь стекала по челюстям, кости хрустели, отдавая остатки мозговой массы. Да, Лайза затихла — она была почти мертва.

— Что происходит? Ей лучше?

— Откуда, черт возьми, нам знать? — сказал Уэйнхаус, едва не плача от страха и бессилия.

Уэбстер глядел в Лайзины глаза и понимал, что происходит с ней. Как солдат, которому приходилось видеть смерть на поле боя, он узнавал это постепенное разглаживание черт перед самым концом.

— Лайза, Лайза?

Не отдавая себе отчет в том, что делает, он встряхнул ее и почувствовал, каким податливым и легким стало тело Лайзы. Майор медленно разжал руки, и она ушла в дыру чуть глубже — иззубренный край, впившийся в бок, не дал ей провалиться.

— О Господи, она умерла! Умерла! — Уэйнхаус зарыдал.

Майк посмотрел на Лайзу и рухнул рядом с ней на колени. Он попытался обнять ее, но Уэбстер потянул его назад.