Встреча в пустыне - Сандерс Гленда - Страница 25

— Повязка на глаза, — замогильным голосом сказал он, — для полноты эффекта.

Кили пошла, держась за Дигби как за поводыря. В комнате он остановился и за плечи бережно подвинул ее на то место, откуда «шедевр» смотрелся лучше всего.

— Сначала глубоко вдохни, — приказал он. Кили полной грудью вдохнула и медленно выдохнула, а он развязал узел на затылке.

— Готова? — Да.

Несколько секунд он еще подержал платок у нее на глазах — и с возгласом «вуаля!» отдернул.

Кили в оцепенении уставилась на стену. Да, этот старый стол они нашли в лавке подержанных вещей. Да, он покрыл его бронзовыми брызгами и раскрасил теми красками, что Кили отбирала в тон дивану. Это был тот самый стол — до неузнаваемости преображенный.

Для создания табло, Дигби добавил еще несколько предметов из той же лавки. На столе стоял стеклянный стакан — висел, конечно, но под таким углом, что казалось, будто он стоит. Из медной трубки он сделал две соломинки, и они перекрещивались в стакане, создавая впечатление, что двое пили из него лимонад. Рядом со стаканом — китайская роза на длинном стебле, сделанном из той же трубки, покрашенной в зеленый цвет, и бархатная коробочка из-под драгоценностей с открытой крышкой. А на самом краю стола сидела птичка из синего стекла.

На стене сверху была укреплена лампа-фейерверк, и ее щупальца разливали лунный свет по поверхности стола.

— Ну, как?

— У меня нет слов, — сказала она. — Ты говорил, что во всем этом есть потенциал, а я не видела. Но это так… Это не только красиво, это романтично.

— Расскажи, что ты видишь, — сказал он, обняв ее за плечи.

— Здесь сидели влюбленные, они пили лимонад при луне.

Он положил подбородок ей на плечо.

— И?

Кили улыбнулась и прислонилась к нему щекой.

— Он дал ей розу и сказал, что любит ее.

— А она?

— Она сказала, что тоже его любит, и тогда он достал из кармана кольцо.

— Где оно теперь?

— У нее на пальце, конечно же. Она продолжала изучать скульптуру. — Откуда взялась птичка? Я ее не помню.

— Это синяя птица, птица счастья. Мне ее подарила бабушка на окончание школы.

— Бабушка? О, Дигби, забери ее обратно, я не могу…

— Я хочу, чтобы она была у тебя. Она дала мне ее со словами, что счастье увеличивается, если им поделишься.

— Где сейчас эти двое? — после долгого молчания спросила Кили.

— Догадайся.

— Танцуют при луне?

— Некоторое время они танцевали.

А сейчас занимаются любовью. Этого можно было не говорить.

— Обними меня, — тихо попросила она.

— Я терпеливый человек, Кили. — Он вдохнул в себя, похоже, целый океан и вдруг, приподняв ее, прижал к себе. — Но обнимать тебя — это пытка.

— Тогда люби меня.

Ей не приходило в голову, что он может отказаться, но в тот ужасный миг, когда он опустил руки и отступил на шаг, ей показалось, что и такое возможно. Но он обхватил ее лицо руками, сжал его, стал целовать, дразня губами и ртом, а потом обнял. В Лас-Вегасе их любовь была медленной, сладкой и нежной. Теперь все было иначе. Кили не была робкой, Дигби не был терпеливым, им не надо было открывать друг друга, нежное узнавание сменилось ненасытной страстью.

Дигби, не колеблясь, отшвырнул диванные подушки, разложил кровать, и они, сплетясь телами, полуодетые, повалились на матрас.

Они двигались в быстром темпе, каждое касание было неистовым, каждая самоотдача — отчаянной, пока экстаз не сменился оцепенением. Они лежали в объятиях друг друга — мужчина и женщина, нежность и твердость, хрупкость и мощь! Под лампой лунного света наступившее молчание казалось Кили священным, нарушить его было бы святотатством. Опустошенная и веселая, она закрыла глаза и только слышала, как у нее под ухом в унисон стучат их сердца.

Они долго молчали. Наконец Дигби сказал:

— Сегодня звонили из «Юниверсал студиос». Я у них буду работать некоторое время.

— Но не… постоянно?

— А, что постоянно в сегодняшнем всеобщем хаосе? Поработаю год, может, два.

— Так ты будешь жить в Орландо… некоторое время?

Год, может, два. Меньше, чем она прожила с Троем. Господи, ну неужели Дигби не понимает, что у меня мало времени, я не могу выбросить два года!

— Да.

— Значит, тебе понадобится место постоянного обитания, — сказала она с дрожью в голосе. — Уже подыскал жилье?

Несмотря на всю свою решимость, она, затаив дыхание, ждала, что он обнимет ее и скажет, что никуда без нее не поедет. Безумная, невозможная мечта, но она надеялась это услышать.

Ты же знала! — мысленно бичевала она себя. Ты знала и все же позволила этому случиться. Ты хотела, чтобы это случилось!

— Действительно, я сегодня кое-что осмотрел. Видимо, в конце месяца я туда переберусь.

— О?

— Нечему удивляться. Ты же ясно сказала, что у тебя я могу жить только временно.

— Конечно, — пробормотала Кили, обмирая. — Ну, расскажи мне, где ты будешь жить.

Он пожал плечами.

— Я мужик. Были бы стены, а остальное неважно.

— Сам понимаешь, я не поверю человеку, создающему из утильсырья шедевры. — Она нашла его руку и сжала. — Мы только что занимались любовью под луной, которую ты повесил на небе.

— Что ты хочешь от меня услышать, Кили? Сказать тебе по слогам, что я от переезда не в восторге, потому что знаю, как мне будет не хватать тебя?

Она старалась, чтобы голос не выдал ее отчаяния:

— Вот как? Будет не хватать?

Три дня спустя Кили работала в магазине, одетая Алисой в Стране чудес, но чувствовала себя как Скрудж или его перегруженный помощник. При одном взгляде на осунувшееся лицо и влажные глаза Триш она отправила ее домой с приказанием лечь в постель.

Другая продавщица, уже выздоровевшая от простуды и наряженная коровой с пластмассовыми рогами, трудилась вовсю, но ей по графику полагалось уходить в пять часов. Так что, когда Майкл придет в магазин после школы, придется его огорчить — танцы на празднике Хэллоуина, о которых он так мечтал, отменяются.

О да. Она любит свою работу.

Она сидела на корточках и пыталась навести некоторый порядок среди масок, когда знакомый голос спросил:

— Нет ли у вас костюма зайчика на мужчину необъятных размеров?

Она встала и вздохнула.

— Нет. И благодари за это свою счастливую звезду, иначе я бы тебя в него нарядила и заставила работать.

— Я не возражаю против работы, но я требую костюм зайчика, — сказал Дигби.

Кили шутливо нахмурилась.

— И это говорит человек, который как-то обещал, что все для меня сделает.

— Все, но только в костюме зайчика.

— Нужно вытащить на тротуар тяжелый стол.

— Показывай стол и место, где поставить.

— Нанимаем тебя, — сказала она и повела его в зал. — Что ты тут делаешь?

— Я получил ключи от квартиры и подумал, что, может быть, ты захочешь посмотреть, когда освободишься.

— Я не освобожусь, — сказала Кили и коротко обрисовала ситуацию.

Она отодвинула в сторону щит, чтобы достать стол, опрокинутый боком к стене.

— Большое тебе спасибо, — поблагодарила она после того, как Дигби вынес стол, привинтил ножки и установил. — Я думала, придется ждать Майкла, но теперь у меня есть запас времени перед адским дневным наплывом.

— Может, я еще могу что-то сделать?

Она указала на отставленные в сторону коробки.

— Если ты это вытащишь и с присущим тебе художественным гением разложишь на столе я смогу закончить оформление витрины и заняться ценниками.

— Идет! — согласился Дигби и подхватил первую коробку.

Вскоре пришел Майкл, и Кили сообщила, что ему не удастся уйти пораньше. Он принял новость стоически, но явно расстроился.

Дигби почувствовал, что у них какая-то проблема, и сказал:

— Твой Пиноккио выглядит так, будто узнал, что Девочка с Голубыми Волосами умерла.

— У Майкла были грандиозные планы на вечер, а я заставляю его работать, — ответила Кили. — Мне и самой неудобно. Мальчик добрый, отзывчивый, но ведь обидно работать, когда другие веселятся.