Тысяча и один день - Тревор Рената - Страница 14

— Как тебе кажется, они смогут наладить отношения? — тихо спросил он.

— Не думаю, что прощение этого эгоиста — лучший выход для Пэт. Я знаю, что Оливер хочет этого, и, более того, все выглядит так, будто он даже прикладывает неимоверные усилия, но… — Она пожала плечами и забрала из рук Говарда кружку с кофе. — Я просто не хочу видеть, как спустя месяц-другой моя подруга вновь начнет страдать и терпеть унижения.

— Иногда приходится рисковать, чтобы одержать победу.

Синди посмотрела на него.

— Не уверена. После свадебной эйфории частенько начинается сущий кошмар.

Говарда удивил ее вывод.

— Ты не знаешь примеров удачных супружеских пар?

— Всего один или два, но, если вдуматься, и в этих случаях все представляется, как большая и рискованная, азартная игра.

— А твои родители?

— Мать с отцом были вполне счастливы. Хотя папу я помню смутно. Он умер, когда я была совсем маленькой.

— Прости. Смерть кого-то из родителей — это очень большая потеря. Даже для ребенка, который в тот момент не все осознает.

— Отец уже был смертельно болен, когда я родилась, так что мы с матерью были подготовлены к тому, что вскоре потеряем его.

— И мать, значит, не стала вторично выходить замуж?

— Как же! Выходила, и не раз, — улыбнувшись, сказала Синди. — Но ей уже претили семейные каноны, и она нарушала их. Понимаешь?

— Судя по не слишком продолжительному рассказу, твоя мать — интересная женщина.

— Это даже слабо сказано, можешь мне поверить.

Синди в душе была благодарна матери за то, что та переехала в Палм-Бич с четвертым мужем и решила навсегда остаться там, когда развелась. Издали ей было труднее управлять жизнью дочери.

— Что ж, расскажи еще что-нибудь о себе, — попросил он.

Синди в удивлении прищурилась.

— Послушай, я за пять минут выложила тебе едва ли не половину своей биографии.

— Я уже говорил, что собираюсь узнать тебя получше, — сказал Говард.

Очаровательный и опасный — вот кто он такой! На этот счет она оказалась права.

— Все, хватит, теперь наступают твои пять минут. Считаешь ли ты, что муж и жена должны, во что бы то ни стало быть вместе всю жизнь?

— Вовсе нет, — ответил Говард. — Но если изначально этих людей объединяла любовь, и она не потеряна, значит, еще не все кончено.

Синди недоверчиво посмотрела на него.

— Это что, аксиома из личного жизненного опыта?

— Не моего. Никогда не был женат и пока не собираюсь.

— Тогда кого ты подразумеваешь? Только, пожалуйста, не говори, что это про Пэт с Оливером. Их случай совсем из другой оперы.

— А у тебя есть задатки следователя, — заметил Говард.

— У кого, у меня? — удивилась Синди. — Да я просто-напросто задаю самые невинные вопросы.

— Невинные? Мне так не показалось.

— Думаю, ты специально стараешься задеть меня.

— Не нужно обижаться. Острый и толковый вопрос намного продуктивнее наивного и дурацкого.

Синди отпила из кружки, пытаясь осознать услышанное.

— Ты начал раздавать комплименты. Спасибо.

— Я лишь сказал то, что пришло мне в голову.

Она посмотрела на него.

— Послушай, не отвлекай меня. Так кого ты имел в виду? Своих родителей?

— На самом деле я говорил о бабушке. Именно она воспитывала меня в первые годы. Во всяком случае, пыталась заниматься воспитанием.

— То есть?

— Как бы тебе сказать? В общем, в детстве я был большим сорванцом.

— Ты? — Синди широко раскрыла глаза в притворном удивлении. — Шутишь, что ли?

— Но ведь ты совсем не знаешь меня, — смеясь, добавил Говард.

Опустив кружку, она вновь взглянула на сидящего рядом мужчину и улыбнулась:

— Выходит, все в жизни может измениться, не так ли?

7

Говард смотрел в темные глаза Синди и досадовал на то, что повстречал эту женщину только сейчас. Остроумная, временами язвительная и прямолинейная… Притом достаточно ранимая, легко вызывающая у него сочувствие.

— Да, я думаю, все меняется, притом к лучшему, — сказал он, дотянувшись до ее мокрых локонов и пытаясь играть ими.

— Ужин готов, — нарочито громко объявила Пэтти.

Синди вскочила с места так, будто за окном снова ударила молния.

— Спасибо, — тихо сказала она Говарду, когда они вместе направились к столу.

— За что?

Она улыбнулась.

— Хотя бы за то, что заставил меня ненадолго забыть о грозе.

Он усмехнулся и подвинул ей табурет.

— Всегда к твоим услугам.

Она уселась и вновь взглянула на него.

— Смотри, будь осторожнее с таким предложением. А то среди ночи тебе может позвонить истеричка вроде меня и попросит развеять ее хандру.

— Что ж, я приму и ночной вызов. Перед отъездом отсюда с удовольствием дам тебе номер телефона, а также радиотелефона, по которому меня можно застать прямо в машине.

Он почувствовал, как от этих слов ее тело содрогнулось, и даже привстал, едва удержавшись от того, чтобы не прикоснуться к ней. Господи, как же ему не терпелось поцеловать эти дерзкие губы!

— Сядь и успокойся, — сердито прошипела Синди.

Говард усмехнулся, но послушался. Он подвинул свой табурет еще ближе к ней, и теперь их разделяли всего несколько дюймов.

— Проголодались? Кому положить салата? — раздался рядом голос Пэт, которая принесла большое фаянсовое блюдо.

Вздрогнув, Говард обернулся.

— Благодарю, — кивнул он, внимательно посмотрев на руки подошедшего Оливера.

— Что такое? — удивился тот, растерянно проследив за его взглядом.

— Просто смотрю, не намешал ли ты в салат еще чего-нибудь, кроме овощей. Мы ведь едва знакомы, и кто знает…

Оливер рассмеялся.

— Ну, если бы Пэт захотела что-нибудь подмешать туда, то вполне обошлась бы и без моей помощи.

Говард подмигнул женщинам, и обе прыснули от смеха.

— Не слушайте его! — все еще смеясь, воскликнула Пэтти. — Я очень рада, что вы приехали. Вместе нам будет веселее и спокойнее… — тут она осеклась, мельком взглянув на бывшего мужа.

Оливер едва улыбнулся и принялся раскладывать салат по тарелкам.

Говард наблюдал за Синди. Как она среагирует, заметив очевидные перемены в отношениях Оливера и Пэтти. Несмотря на то, что он совсем не знал эту пару, ему тоже было крайне любопытно следить за развитием событий. Человеческая натура — чертовски интересная и непредсказуемая штука, заключил он про себя.

Все выглядело так, будто Оливер и в самом деле решил перемениться и прилагал к этому усилия. Да и в поведении Пэт уже не чувствовалось враждебных ноток и былой настороженности.

— О чем ты задумалась? — спросил он Синди, передавая ей приправу.

Женщина не ответила. И Говард покачал бутылочку с соусом у нее перед глазами. Синди, очнувшись, рассмеялась и покраснела.

— В голове полная чехарда. Мысли разбрелись в разные стороны, — невнятно объяснила она свое состояние, взяв у него соус.

— Расскажи мне поподробнее об этом, — вкрадчиво шепнул он.

— Эй, двое! О чем это вы там шепчетесь? — весело спросила Пэтти. — Мисс Хауэлл, если у вас есть, что сказать, поделитесь, пожалуйста, со всем классом! — по школьному пошутила она.

Синди ухмыльнулась и, взяв кусочек луковицы, многозначительно повертела его в руке, целясь в подругу.

— Не разбрасывайте пищу в столовой, иначе вас отведут в кабинет директора! — продолжала Пэт в том же духе.

Синди быстро взглянула на Говарда, и тому пришлось проглотить усмешку. У нее был такой греховный взгляд! Словно она — осужденная преступница, и ее в наказание сослали… к нему. Правда, за что, он так и не смог придумать. И просто выдержал этот взгляд, как бы отвечая: «В любом месте и в любое время…»

Говард увидел, как по телу Синди пробежала легкая, едва заметная дрожь. Она с беспокойством взглянула на его руки, и в нем все напряглось. Ей хотелось ощутить их прикосновение. А он готов был обнять ее.

— Синди, милая, спустись же, наконец на грешную землю!