Дьявол начинает и... (СИ) - Козак Елена - Страница 20

   - Спасибо, это то, что нужно, - она сделала глоток, закашлялась и на мгновение отодвинула напиток от губ, а затем вновь приблизила, вдыхая ноздрями терпкий аромат. Сделала еще один глоток и вновь заговорила. - Знаешь, я ведь боюсь не деревьев, а тех, кто за ними.

   Мужчина приблизился к девушке, осторожно обнял ее, стараясь успокоить.

   - Опасных зверей здесь нет. Я ведь езжу этой дорогой каждый раз, когда отправляюсь к епископу. А кто помельче из тварей боится приблизиться к костру. Главное, чтобы он не потух.

   - Я боюсь не зверей, - Габриэлла отхлебнула еще немного саргса, стараясь не прижаться ближе к спутнику, слишком хорошо понимая, чем это может ей грозить. Кристоф не Демитрий, что пытался ее поцеловать, лишь только уличит мгновение наедине, предлагал провести с ним ночь. И все равно опасно. Габриэлла хорошо знала, как ее внешность действует на мужчин.

   - Чего тогда?

   - Людей. В том городе, что мы проезжали последним. В Каарке... - она закусила губу. - В глазах у людей было столько злобы, столько ненависти...

   - Каарк... - Кристоф помолчал. - Недавно туда приезжал епископ. К его приезду тамошние жрецы сожгли около тысячи еретиков. Половину населения города.

   Габриэлла хотела что-то сказать, но сдержалась. Лишь плотно сжатые губы побледнели.

   Кристоф заметил, что с его спутницей не все в порядке:

   - Ты дрожишь.

   - Мне холодно, - солгала Габриэлла. - Налей мне еще саргса, - она подала Кристофу пустую кружку.

   Он молча долил и себе и ей горячего напитка. Также молча они отхлебнули саргс. Затем еще один глоток...

   - Мне жаль этих людей, - все же не выдержала Габриэлла, затем, видя, что Кристоф молчит, повернулась к нему и покачала головой. - Тебе нет. Как истинному жрецу, карающему клинку в руках Господа, как...

   Он не ответил. На мгновение дав волю чувствам коснулся ее губ своими губами.

   Миг нежности, а затем резкая боль в спине и тьма...

   Тьма...

   Габриэлла резко вскрикнула и села на кровать. Тело тотчас пронзила адская боль. Будто кровь превратилась в трут, что мгновенно вспыхнул.

   - А-а! - сил не хватало даже на крик. Из горла вырвался один шепот. Но на сей раз хватило и его!

   - Выпей, красавица, легче станет, - к губам поднесли кружку с горячим варевом.

   Габриэлла осторожно коснулась лекарства губами, затем глотнула. Закашлялась, но, взглянув в неумолимые глаза старухи, которая протягивала ей питье, пересилив себя, допила до конца.

   - Это точно поможет? - внезапно послышался до боли знакомый голос.

   - Точно, сынок. Хоть и ранили ее серьезно, вылечу ее. Слишком жестокими стали люди, озлобились. На безоружных нападают. Это приезд Светоча их взбудоражил. Много крови пролилось.

   Старуха с неприкрытой горечью вздохнула и отошла. На мягкую перину, где уже лежала Габриэлла, присел Кристоф.

   - Ты в порядке? - он поморщился. - Знаю, глупый вопрос...

   - Не в порядке. Я убила свою сестру. Убила Карен. Она была самой доброй из всех, кого я знала, но именно ее я обвинила в сговоре с Лукавым!

   - С чего это ты вспомнила о Карен? - поразился Кристоф. - Она была ведьмой!

   - Нет, не была! Она была просто наивной дурехой, делила мир на белое и черное. А белого на самом-то деле и нет вовсе.

   - Замолчи! Карен слишком давно мертва, чтобы сейчас ворошить прошлое, пытаться что-то исправить. Не сможешь. Только еще одну жертву для костра найдешь. Себя!

   - Я устала.

   - Думаешь, я не устал? - внезапно еще мгновение назад молодое лицо прорезали глубокие морщины. Ясные глаза потухли. Перед девушкой сидел не молодой парень, коим являлся Кристоф - старик.

   А может, тени так легли, или у Габриэллы начались предсмертные видения. Чтобы отвлечься от тяжести собственных грехов, от призраков прошлого Габриэлла посмотрела на старуху, которая дала ей зелье.

   - Вы уверены, что я смогу встать на ноги?

   - Точно, дочка, и не таких из того света вытаскивала.

   - Вы... - голоса Габриэллы и Кристофа слились воедино, да так и смолкли, не договорив.

   - Знахарка я, что ж тут непонятного? Все с вами в порядке будет. Вы у любого спросите, Гортензия какую угодно хворь исцелит. А люди зря не болтают.

   - Со мной, да, будет... В порядке, но... - Габриэлла не договорила. Кристоф закрыл ей рот поцелуем, заставляя замолчать.

   - Ты не понимаешь, - шептала Габриэлла, пытаясь оттолкнуть Кристофа.

   - Прекрасно понимаю!

   - Все знахарки, ведуньи, гадалки - ведьмы. Наша задача найти их, уничтожить, навечно изгнать грех из этого мира - одна заповедей жрецов. Десятая по счету, кажется... Она ведьма, обреченная на смерть. А мы кто? Жрецы! Убийцы! Палачи!

   - Замолчи!

   - Она спасла мне жизнь, а я ей так отплачу? Отправлю на костер?!

   - Забудь, что ты жрица.

   - Я-то забуду, а вот...

   - И я забуду...

 ***

   - Кристоф, Габриэлла, рад приветствовать вас в моих владениях. Я уж думал, в пути что-то случилось. До меня долетали слухи о беспорядках, творимых в Каарке. Я рад, что вы не стали жертвой этих еретиков.

   - Не беспокойтесь о нас понапрасну, - начал Кристоф, отвесив полноватому, уже не первой молодости господину с массивным перстнем на безымянном пальце поклон. Габриэлла ограничилась одним бессловесным поклоном. - Мы знали, на что шли, господин. На все в мире воля Божья.

   - Это слова истинного сына церкви. Прошу вас, поднимите головы, дети мои. Я хочу взглянуть на ваши лица.

   Кристоф удостоился лишь беглого осмотра, а вот на Габриэлле взгляд епископа задержался.

   - Вижу, молва, как это ей свойственно, ничуть не преувеличивает. Вы безумно красивы, дочь моя.

   - Благодарю вас, отец, - голос Габриэллы прозвучал глухо. Она так и не оправилась после ранения. Но остаться еще на пару деньков в гостеприимном жилище Гортензии девушка не могла. Не стоит заставлять епископа ждать. И Кристоф, и Габриэлла прекрасно это понимали. А потому, оставив знахарке с десяток золотых монет (о, это была поистине королевская роскошь, но жрецам даже в голову не пришло, что их жизни стоят дешевле), однажды поутру покинули жилище знахарки.

   - К чему благодарить за правду? - епископ покачал головой. Затем улыбнулся. - К тому же, должен сказать, вы еще и удачливы. Вы оба. Явились прямо к празднику изгнания. Давно мне не удавалось поймать рабу Лукавого. Но нынче на рассвете я нашел одну. Ведьма почти созналась. Завтра сложим костер из хвороста. Долго будет гореть. Но ведь и грехи на этой ведьме лежат слишком тяжкие, чтобы дать ей легко уйти. Многим душам она помешала к Господу на небеса попасть, многих грешников от встречи с Лукавым спасла. Может, хотите ее увидеть?

   - Это наш долг, - и за себя, и за Габриэллу спокойно, безучастно ответил Кристоф.

   Но лишь только епископ кликнул слугу, приказывая отвести гостей в пыточную, с тревогой взглянул на Габриэллу. Лицо девушки оставалось бесстрастным. Словно не ее несколько дней кряду мучили кошмары, словно не к ней наведывалась давно забытая на одном из поворотов жизни совесть.

   Слуга повел гостей вперед по длинному полутемному коридору, старой лестницы, с паутиной в углах. Затем была ржавая решетка, писк вечно голодных мышей, что никогда не были против поживиться плотью и кровью обреченных, и жертва...

   Габриэлла во все глаза смотрела на старуху с морщинистым лицом, пожелтевшими руками. На ведьму! Рабу Лукавого. На ту, кто несколько недель назад отчаянно боролся за ее жизнь, кто не дал ей уйти за грань. На ту, кого она должна была обречь на смерть!

   **********************************************************

   Я отшвырнула от себя подушку, слегка приподнялась, а затем резко опустила голову на кровать. Очередной сон. Вроде ничего страшного. Ни убийств, что порой совершались на моих глазах, ни кровавого месива, которое потом преследовало меня во время бодрствования. И все равно сердце болело. Будто бы я увидела часть чего-то запретного, чего-то, за что постигнет кара. Неумолимая, хотя, возможно, слегка запоздалая.