Человек под лестницей - Хермансон Мари - Страница 42

— То есть ты хочешь сказать, что твоя жена спала с квартирантом?

— Да.

— Насколько я понимаю, она известная художница, в картинах которой превалируют эротические мотивы. Но значит ли это, что она тебе неверна?

— Дело не только в этом, — побормотал Фредрик.

— В чем еще?

— Я чувствовал запах. От нее воняло этим дьяволом. Она таскалась к нему в каморку под лестницей, в его нору.

— В его нору?

— Да.

Полицейский молча кивнул. Вид у него был озабоченный, подумалось Фредрику. Кажется, комиссар даже ему сочувствует. Если бы он не находился при исполнении обязанностей, то наверняка протянул бы руку и ободряюще похлопал его по плечу.

— И еще, — продолжил комиссар. — У твоего соседа Бьёрна Вальтерссона были украдены пятнадцать тысяч крон. Это произошло в тот день, когда ты заезжал к нему за плитой. Ты помнишь о деньгах? Они лежали у Вальтерссона на столе.

Фредрик презрительно фыркнул:

— Я не крал у него денег, если ты это имеешь в виду.

— Нет? Тридцать новеньких купюр по пятьсот крон? Мы спросили у твоей жены, и она сказала, что ты сам показывал ей сначала десять, а потом двадцать таких же купюр, как квартплату от вашего странного квартиранта. Не слишком ли много за маленькую каморку?

— Мы хотели таким способом избавиться от него, поэтому я и назначил такую высокую плату. Но, видимо, он проник в мастерскую Бьёрна и украл деньги.

— И ты их взял?

— Сначала да. Бьёрн может забрать их. Они лежат в каморке под лестницей.

— Это мы знаем.

Полицейский на время замолчал. Потом он перегнулся через стол и с неподдельным интересом спросил:

— Как ты думаешь, кто убил Бодиль Молин?

— Он, Квод, — не раздумывая, ответил Фредрик.

— Человек из-под лестницы?

— Да. Его надо хватать сейчас же, пока он еще кого-нибудь не убил. Ты можешь себе представить, каково жить с ним под одной крышей? С женой и двумя маленькими детьми. Представь себе, что это твоя жена. Что это твои дети. Что это твой сын целыми днями пропадает с ним в лесу. Скажи, разве ты сам не стал бы что-то предпринимать?

— Прошу тебя, сядь.

Только теперь Фредрик заметил, что стоит и тычет пальцем в лицо комиссару. Он сел и расплакался. Это был безысходный плач уставшего ребенка, который вечером никак не может уснуть.

— Чувствуешь себя совершенно бесправным, черт возьми, — пробормотал он и сердито смахнул с лица слезы.

— Я понимаю, что такой квартирант доставляет немало хлопот, — дружелюбно сказал полицейский.

— Квартирант? Да он захватчик, паразит! Он нам не нужен!

— Как же получилось, что твоя жена ничего о нем не знает?

— Что?

— Я спрашивал твою жену о квартиранте, и она сказала, что у вас нет никаких квартирантов. И захватчиков тоже.

Фредрик, не веря своим ушам, уставился на полицейского. В его серых глазах не было ничего, кроме искренности.

— Она это сказала? Она действительно это сказала? — прошептал Фредрик.

— Да.

Его охватило чувство безнадежности. Он покинут всеми. Он понял, что Паула на стороне Квода. Она не хочет его лишаться. Она хочет сохранить любовника. Он, Фредрик, остался один.

Полицейский задал еще несколько вопросов, но не услышал в ответ ничего, кроме приглушенных рыданий.

— Может быть, нам прерваться? — участливо спросил комиссар.

Допрос закончился, и Фредрика снова отвели в камеру. Оставшись один, он дал волю слезам. Поплакав некоторое время, он постарался успокоиться.

Ему было ясно, что положение его — хуже не придумаешь. В этом нет никаких сомнений. Если смотреть с точки зрения полиции, то это было понятно и объяснимо. Им домой позвонила Бодиль Молин и сказала, что приедет. Сразу после этого Фредрик, не объясняя причин, уходит из дому и бежит ей навстречу. На следующее утро ее находят у дороги, по которой он шел вечером. Все это на фоне показаний Паулы о том, что в последнее время ее муж стал склонен к насилию. Она отрицает само существование Квода, потому что, очевидно, хочет его выгородить. Ничто не говорит в пользу Фредрика.

Он вдруг вспомнил, что есть еще один свидетель, который может подтвердить его неконтролируемые вспышки ярости. Женщина, машину которой он в тот вечер остановил. Женщина расскажет, как он ругался, как он угрожал ей и едва не вытащил из машины, прежде чем понял свою ошибку. Когда она прочтет об убийстве, вспомнит о стоявшем у обочины автомобиле и о странном поведении мужчины, который ей потом угрожал. Она сообщит об этом в полицию и на очной ставке, безусловно, его узнает.

Через два часа его вывели из камеры. Но не на очную ставку и не на допрос.

— Мы не нашли никаких данных, подтверждающих, что ты каким-то образом причастен к убийству Бодиль Молин. Можешь ехать домой, — сказал допрашивавший его полицейский.

Это было нейтральное высказывание. В голосе полицейского Фредрик не уловил ни разочарования, ни удовлетворения. Никаких извинений тоже не последовало.

— Но, — добавил комиссар, сделав озабоченное лицо, — у вас явно что-то не в порядке. Думаю, тебе надо последовать совету жены и обратиться к психиатру.

Когда Фредрик вышел из полицейского участка, было уже восемь часов вечера. Он пошел на стоянку возле ратуши и сел в свою машину.

Он все еще был сильно взволнован и, когда сдавал назад, наехал на бетонный столбик. Выругавшись, он вышел из машины, чтобы осмотреть повреждения. На крыле образовалась царапина, больше ничего. Ограждение, как и вся парковка, было исписано неразборчивыми словами и покрыто непонятными многоцветными рисунками. Вообще, власти следили за порядком и смывали рисунки и надписи, как только они появлялись, но парковка была до того безобразной, что граффити ее, можно сказать, украшали.

Одно слово заставило Фредрика вздрогнуть. Кто-то написал на стене красными, вызывающими буквами «Сквод». Он не знал, что это слово означает, как, впрочем, и все остальные слова и знаки на стенах стоянки. Это был язык, которого он не понимал, но который ему тем не менее навязывали.

— Сквод. — Он произнес слово вслух. Так, кажется, назвался человечек, когда они встретились впервые? Сквод или Квод?

В темноте он ехал к дому по раскисшему мокрому снегу. Дорога показалась ему бесконечной — временами все тело сводила мучительная судорога.

Он достал мобильный телефон, который ему вернули в участке, и попытался позвонить Пауле, сказать, что он едет домой, но телефон был занят.

Вскоре он уже сворачивал во двор. Какое счастье снова видеть свой дом, открыть дверь и войти в прихожую.

Паула стояла у плиты и разогревала кашу для Оливии. Фабиан сидел за столом, ел хлеб и запивал молоком. Из приемника доносилась музыка. Они, кажется, не слышали, как он вошел.

Стоя в дверях, Фредрик смотрел на них. Это его семья. Как же он их всех любит! Сегодня он вернулся домой так же, как обычно, но разлука показалась ему вечностью.

Паула обернулась и едва не выронила из рук бутылочку. Она смотрела на Фредрика, как на привидение.

— Боже мой! Ты сбежал? — в ужасе воскликнула она.

Туман

Март. Конец зимы.

Так ли? Было ли все дело во времени года — сером, мокром, пронизывающе холодном? Или причины были другими? Состояние, утрата меры, болезнь?

Фредрик стоял у кухонного окна, глядя на поля и стлавшийся по ним низкий туман. Этот черно-белый пейзаж можно было снимать на цветную пленку. От этого ничего бы не изменилось, ибо ландшафт был лишен красок. Белые полосы снега на черных бороздах, черные ветви на фоне серого неба. Пара черных ворон. Был виден крест на могиле Леонардо — теперь его не скрадывали листва леса и трава. Он выделялся на фоне этой серости, как магический знак.

Он вспомнил, как стоял летом на кухне, смотрел в окно и ждал, когда взойдет солнце и окрасит серый мир, вдохнет в него жизнь. Теперь здесь можно было стоять целый день, но пейзаж, проглоченный туманом, оставался таким же бесцветным.