Радужные надежды - Уэверли Шеннон - Страница 6

Но как-то летним вечером, проходя через школьный двор, Джефф увидел высокого рыжеволосого парня, бросавшего мяч в баскетбольную корзину. Парень тоже был один. В тот вечер Джефф нашел себе верного друга.

Потом он встретил Марион, которая работала в магазине своих родителей, расположенном рядом с дешевым ресторанчиком, где он получил работу.

Стоило ей войти в ресторан, чтобы взять заказанный ее родителями завтрак, как Джефф понял, что пропал. И в самом деле, когда их взгляды встретились, он выронил целую коробку яиц.

Марион была самая красивая девушка на свете, самая милая, самая добрая — прекрасная принцесса, которой он дал слово быть ее принцем всю оставшуюся жизнь…

Резкий голос Грэма вернул Джеффа к действительности:

— Мне кажется, ты бы с удовольствием возвратился домой насовсем.

— Я же сказал тебе, что мое возвращение ничего не означает. Не вздумай считать его началом перемирия.

Джефф с силой ударил ракеткой по мячу.

Грэм рванулся вперед, тоже ударил по мячу и упал. Но в конце концов оказалось, что отбить мяч ему все-таки удалось.

— Я все понял, — сказал он, поднимаясь и тяжело дыша, — ты возвращаешься домой ради младшей сестры Марион.

— Правильно. — Джефф ждал, когда Грэм займет свое место. — Марион пошла на это по той же причине.

На этот раз подача Джеффа оказалась слабой, и Грэм сделал убийственный выстрел мячом в правый угол, после чего, пусть и преждевременно, сплясал танец победителя.

Джефф бросил мяч Грэму.

— Поверь мне, мы с женой всего лишь отсрочили неизбежное. Как только пройдет свадьба, Марион тут же выгонит меня снова.

Они закончили игру — Джефф выиграл с перевесом в три очка.

Друзья присели передохнуть.

— У меня к тебе просьба, — сказал Джефф, помолчав. — Все разговоры о нашем с Марион разрыве и моем возвращении домой пусть останутся строго между нами. Хорошо?

Грэм нахмурился.

— Конечно. Я понимаю.

Джефф не решался поделиться даже со своим лучшим другом тем, что было у него на душе. Не мог рассказать ни о том, что он чувствует себя лишним в жизни жены, ни о том, что не понимает ее увлечения работой по созданию дорогих украшений из золота и серебра.

Марион действительно очень талантливая женщина, и неизвестно, каких бы успехов она добилась сейчас, если бы занималась любимым делом с первых дней их совместной жизни. Но ведь Марион целыми днями работала в магазине своих родителей, чтобы дать ему, Джеффу, возможность окончить юридический институт. А для ювелирного искусства выкраивала время или за счет сна, или же в выходные.

А потом пошли годы, когда их с Марион единственным желанием было иметь детей… Теперь она работает как одержимая, словно наверстывая упущенное. Он не только чувствовал, что ему не осталось места в ее жизни, но и считал, что Марион уцепилась за случай с Тиффани как за повод расторгнуть брак. К тому же Марион взяла под прицел единственное, в чем он прекрасно разбирался, — юриспруденцию — и выступила против него в самый ответственный момент его служебной деятельности. Эта история с «Ситем»…

Грэм резко поднялся и направился к двери. Джефф последовал за ним.

Через двадцать минут они уже сидели в небольшом кафе при корте. Играла музыка. Джефф заказал фирменный сэндвич, хрустящий картофель и пепси. Грэм ограничился маленькой корзиночкой с начо — хрустящими картофельными хлопьями, запеченными с сыром.

— Я рад, что ты сейчас поедешь домой, — сказал Грэм, качнув головой. — Ну как, ты успокоился? Мы можем поговорить о том, что у вас с Марион произошло?

— Хорошо, я расскажу тебе, — помолчав, ответил Джефф. — Мы с Марион в последнее время не в ладах. Особенно после того, как меня пригласили работать в «Ситем». Но то, что окончательно поссорило нас, настолько невероятно…

— Тиффани Тейлор? — перебил друга Грэм.

— Откуда ты знаешь? — удивился Джефф.

— Может, я кажусь тебе простым зубным врачом с мягкими манерами, но в действительности я — блестящий знаток человеческих сердец, и особенно женских. Что же касается Тиффани, то я давно понял, что она проявляет к тебе повышенный интерес.

— Да нет же, ничего подобного! — возразил Джефф. Им принесли заказ, но Джефф так и сидел, уставившись в тарелку. — Тиффани всегда держалась замечательно. Однако как-то вечером… произошло нечто странное. — Он помрачнел. — Мы с Тифф работали у меня в конторе, немного задержались. Дело двигалось к концу, но Тифф вдруг попросила меня разъяснить ей одну мою идею. Когда я ей объяснил, она воскликнула что-то вроде: «О, это просто гениально!» И, заключив меня в объятия, поцеловала в щеку. Ее реакция меня очень удивила, потому что то, что я сделал, не было открытием века. Но я удивился еще больше, когда увидел в дверях Марион. Казалось, еще минута — и она убьет нас обоих.

— Бедняжка, — сказал Грэм.

— Знаю. Уж Тиффани так извинялась…

— Да я не про Тиффани! — воскликнул Грэм. — Я про твою жену! Каково ей увидеть сцену подобного рода!

— Не было никакой «сцены подобного рода». Все происходило совершенно невинно. Но прежде, чем я смог произнести хоть слово, Марион бросилась бежать.

— Ты, конечно, помчался за ней?

— Разумеется! Я же заметил, что она вне себя от гнева!

— Ладно. А что ты скажешь о Тиффани? — спросил Грэм язвительно.

— Что скажу?.. — переспросил Джефф.

— Тебе не кажется, что Тиффани все подстроила?

Джефф забарабанил пальцами по столу.

— Вечно ты всех подозреваешь, Рид!

— Может быть. Но когда я впервые увидел Тиффани, то понял, что она относится весьма и весьма благосклонно к вниманию мужчин и не прочь пойти навстречу желаниям своего поклонника.

— Ты ошибаешься, Грэм. Это все Марион. Это Марион сделала из мухи слона. — Джефф вздохнул от досады. — Я не раз пытался объяснить ей, что между нами ничего не было, что я ни в чем не виноват. Она и слышать не хочет! Она ухватилась за этот случай, чтобы разорвать наши отношения. Вот почему Марион не желает мириться.

Грэм посмотрел на него с недоверием.

— Может, ты ошибаешься?

— Я абсолютно уверен. Обвинения Марион лишены всякого смысла, она считает, будто у меня роман, тогда как между мной и Тиффани никогда ничего не было, кроме дружеских отношений и взаимного уважения. — Он помолчал. — Знаешь, Тиффани действительно очень хороший юрист.

— И к тому же очень красивый юрист. Так-то, дружище, — добавил Грэм. Джеффу не понравился взгляд Грэма.

— Ладно, Тифф — красавица. На свете много красивых женщин, но, увидев Марион, я перестал замечать их. Красивые или не очень — мне все равно. Единственная желанная мне женщина — это Марион.

— Даже теперь? — спросил Грэм.

— Теперь я ей не нужен. У нее собственный магазин, ювелирное дело, новые друзья и всякие комитеты, так что люблю я ее или нет — для нее неважно.

Грэм заметил, как дрогнул голос Джеффа, и решил переменить тему разговора. Налегая на начо и одновременно поглядывая на экран телевизора, он спросил:

— Как ты думаешь, Джефф, бостонская «Ред Стокс» в этом сезоне станет чемпионом?

Марион проснулась — и первой ее мыслью был Джефф. Он еще дома? Может ли она встать и бегать по дому, не боясь столкнуться с ним?

Она взглянула на часы — четверть десятого. Обычно в восемь она уже была в мастерской. Однако этой ночью она очень плохо спала.

Марион хорошо помнила, что, когда она вчера легла спать, Джефф еще не пришел. Тем более ей незачем видеть его — после того, как он провел весь вечер с этой Тиффани!

Она встала и отправилась по коридору в комнату, которую занимал теперь Джефф. Постель аккуратно застелена. Марион выглянула в окно — стоит ли его машина. Машины не было. Марион облегченно вздохнула. Выйдя из комнаты и с силой захлопнув за собой дверь, она пошла принять душ.

Через час она приехала в поместье Пауэллов, чтобы записать Робин на венчание в их церкви. Свою подругу Бронвин она нашла в музее Пауэллов, приютившемся в левом крыле особняка.