Учиться верить - Уэнтворт Салли - Страница 2

Лин быстро взглянула на него, не понимая, что во всей этой истории нужно лично ему. Он не производил впечатления человека, зарабатывающего на жизнь продажей своего труда: на нем были дорогие джинсы и рубашка, а на запястье поблескивали золотые часы. Да и во всем его облике было нечто такое, что выдавало в нем человека, не терпящего приказаний. Она слегка нахмурилась и спросила:

— Значит, вы друг моего отца?

Он едва заметно пожал плечами.

— Мы скорее партнеры… в некотором роде.

— Что-то не припомню, чтобы он говорил мне о вас.

Морган встал, и она тут же почувствовала себя маленькой.

— Мы познакомились несколько месяцев назад, уже после того, как вы сбежали.

— Понятно. Ну и как… как он?

— Прекрасно. — Морган явно уловил горечь в ее голосе и, внимательно посмотрев на нее, добавил уже мягче: — Он очень беспокоится о вас. И очень скучает.

Лин рассмеялась с неожиданной хрипотцой.

— Скучает? Это с его-то новой женушкой? Удивительно, как он вообще меня хватился? — Она резко отвернулась, мгновенно раскаявшись в том, что позволила себе подобную слабость при незнакомце. Она подошла к окну, но на улице уже стемнело, и ничего не было видно. Помолчав, она добавила: — Простите, вы, видимо, не в курсе того, что произошло.

— Я знаю только то, что ваш отец посчитал нужным мне рассказать, — спокойно ответил Морган. — Он сказал, что вы оказались не готовы воспринять его вторую женитьбу и что вы исчезли, не потрудившись сказать «до свидания», не говоря уже о том, чтобы сообщить, куда отправляетесь.

Она резко обернулась и посмотрела на него широко раскрытыми от злости серыми глазами.

— Это он так сказал? Что я сбежала, потому что недостаточно созрела?

— А разве не так? — спросил Морган.

Она упрямо вздернула вверх подбородок.

— Нет, я ушла потому, что не желала жить в одном доме с женщиной, разбившей нашу семью.

— Тогда зачем было забираться так далеко? Почему вы не сняли себе квартиру или что-нибудь в этом роде?

— Вы просто не понимаете, — раздраженно возразила Лин и вдруг, неожиданно для себя, спросила: — А вы знакомы с… его новой женой?

— С вашей мачехой? В общем-то, я…

— Не называйте ее так! — взорвалась Лин.

— Но ведь она вам мачеха, нравится вам это или нет, — внимательно присматриваясь к ней, осторожно заметил Морган.

— Пусть так, но мне это не нравится. Я не желаю иметь ничего общего с этой женщиной! С этой авантюристкой, с этой…

— Не продолжайте, не надо, — остановил ее Морган, хмурясь. — Я все понял.

Лин бросила на него быстрый взгляд, удивленная его тоном, и только тут сообразила, что слишком разоткровенничалась с человеком, которого едва знает.

— Простите, — сдержанно вымолвила она. — Какое вам дело до наших семейных дрязг? — Он ничего не ответил, и она продолжала: — Ну ладно, вы меня нашли. И что теперь? Донесете отцу?

— Да, но для начала прочтите это, — он вытащил из кармана конверт и протянул ей.

— Что это?

— Письмо от вашего отца.

Лин инстинктивно отдернула руки и спрятала их за спиной, плотно сцепив пальцы.

— Я не хочу его читать.

— Теперь и я вижу, что вы еще ребенок.

Она бросила на него сердитый взгляд, но письмо взяла.

— Незрелость — это не… не…

— Упрямство, — подсказал он.

Лин чуть не рассмеялась, но, взглянув на конверт, опять погрустнела.

— Я прочитаю его позже.

— Конечно. Может, покажете мне дом для гостей?

— Да, пойдемте. — Лин стряхнула с себя воспоминания о Лондоне и склоках, сопровождавших развод ее родителей, и вывела Моргана на улицу, где вокруг его освещенной фонарями машины толпилось несколько человек. — Не хотите отогнать машину? — предложила она.

— Пожалуй. Садитесь. Дверца не заперта.

Лин села рядом с ним на переднее сиденье, с удовольствием погрузившись в старомодную роскошь богатой обивки, которую дополняли отделанные под орех панели.

— Гм… Блеск! — Она откинулась на мягкую спинку кожаного кресла. — Ваша?

Морган с огорчением покачал головой.

— К сожалению… эта машина не моя, я здесь именно для того, чтобы доставить ее в Англию по заказу моего друга-коллекционера.

Она нахмурилась:

— Так, значит, вы приехали сюда не за мной?

— Конечно, нет, я же говорил. Это просто совпадение.

Лин не знала, хорошо это или плохо, но в том, что для Моргана Френча она лишь дополнительная обуза, она теперь уже не сомневалась. Задетая за живое, она показала ему, как ехать к дому для гостей, и вновь откинулась на спинку кресла, заметив его слегка насмешливый взгляд, словно он без труда прочитал ее мысли. Потом она прописала его в доме для гостей и сказала:

— Боюсь, сейчас мне придется откланяться, поскольку сегодня вечером я работаю в ресторане.

— В том самом, где я буду ужинать?

— Да. Сразу направо, около бассейна.

— Еще увидимся.

Она кивнула без особого энтузиазма:

— Возможно.

И заторопилась к ресторану, сообразив, что уже опаздывает на смену — в коммуне все были очень пунктуальны. Но никто не проронил ни слова — видимо, Амос предупредил о ее возможном опоздании. Обитатели кибуца питались вместе в общей столовой, а ресторан предназначался для приезжих. Лин работала здесь официанткой. Обычно народу было мало, но сегодня, как назло, пришла целая компания, отмечавшая чей-то день рождения, и Лин пришлось бегать туда-сюда почти до самого закрытия ресторана. Через тонкую ткань платья она все время ощущала письмо, но решила дождаться окончания смены, хотя еще не была уверена в том, будет ли его читать. Лин не стала говорить и с Морганом, когда он пришел на ужин, поскольку он и письмо олицетворяли собой тот мир, из которого она убежала, кипя от негодования. Здесь, в кибуце, она окунулась в совершенно иную жизнь — спокойную и полную смысла, с ценностями, не имеющими ничего общего с тем, что она оставила позади. Лин инстинктивно чувствовала, что стоит ей прочитать письмо, как все вокруг опять изменится.

Морган сел за ее столик, но Лин попросила подругу обслужить его.

— С удовольствием, — ответила девушка. — Это он приехал на такой красивой машине? Да и сам он очень даже ничего…

Да, он действительно красив, суровой мужественной красотой, и глаза у него необычайные. В этом Лин была согласна со своей подругой. Но сейчас Морган был для нее лишь вестником, принесшим неприятные новости. Она избегала его взгляда и облегченно вздохнула, когда он наконец покинул ресторан. Те, что праздновали день рождения, ушли только к полуночи. Лин, как и весь персонал ресторана, помахала им вслед. Попрощавшись с товарищами, Лин пошла по дороге в поле.

Ночь была полна очарования. Месяц ярко светил с бархатного небосвода. Девушка присела на берегу оросительного канала в сливовом саду, прислушиваясь к веселому журчанию живительной воды. Какое-то время она сидела неподвижно, наслаждаясь тишиной и спокойствием, не в силах заставить себя распечатать письмо отца; наконец со вздохом достала конверт из кармана и с неохотой вскрыла. Письмо было очень длинным. Лин читала его при свете фонарика, взятого в ресторане, и без труда представила себе отца, который, сердито хмурясь, делает над собой невероятное усилие, чтобы его слова звучали убедительно и нежно и чтобы, не дай Бог, не отпугнуть ее.

Отец звал ее домой; эта мысль пронизывала все письмо. Он писал, что тоскует, и просил прощения, если невольно вынудил ее к бегству. Он ни в чем ее не упрекал, разве только в том, что она не давала о себе знать. «Мы с матерью очень переживаем», — писал он. Что ж, хоть это их еще объединяет, подумала Лин с горьким удовлетворением. Когда отец совершенно неожиданно после двадцати пяти лет совместной и вроде бы счастливой семейной жизни (по крайней мере у Лин никогда не было оснований сомневаться в том, что ее родители счастливы) объявил, что встретил другую женщину и хочет получить развод, Лин была потрясена до глубины души.

Мать не находила себе места, и Лин, естественно, полностью приняла ее сторону, но это не образумило отца, и мать, как показалось Лин, слишком скоро согласилась на желанный для него развод. Лин с матерью переехали, поскольку дом принадлежал семейству отца, а в их комнатах стала хозяйничать приторно красивая авантюристка, разбивающая семьи… Вспомнив о попытках отца заставить Лин жить вместе с ним и с той самой совратительницей Клэр, которая и была-то всего лет на десять старше ее, Лин снова начала злиться. Тогда она рассмеялась ему прямо в лицо и сказала, что не хочет больше видеть ни его, ни его новой жены. Но уже вскоре на нее обрушилось новое потрясение — мать ее собралась в круиз, чтобы забыться, дав ей четко понять, что не хотела бы брать ее с собой. Вот тогда-то, почувствовав себя брошенной и преданной обоими родителями, она и решила бежать.