Одной дорогой (СИ) - Шабанова Мария Валерьевна - Страница 13

Пока Анвил читал послание, его глаза буквально расцветали от радости, в то же время лицо матери приобретало все более подозрительное выражение. Дочитав до конца, сыщик перечитал его снова, как бы не веря своим глазам. Но удостоверившись, что все правильно, он крикнул: "Я берусь! Берусь!" и на радостях чуть не обнял Лайхала, который принес ему радостную весть. Получив от него мешочек с монетами, Анвил хотел было скрыться в доме, но на пороге столкнулся со своей бабушкой, которая навела ужаса на бедного пажа — древняя как мир, но полная энтузиазма и жизненных сил старуха стояла в дверях с ухватом наперевес.

— Вы чего тут носитесь, как оголтелые? – дребезжащим, но грозным голосом вопрошала она. – Как дело делать, так нет вас, а как по двору носиться — так это пожалуйста!

— Ничего-ничего, бабуся, все в порядке, – прокричал ей на ухо непутевый внучок, безуспешно пытаясь отобрать грозное оружие.

— А? Шо?

— Да ничего! – орал Анвил, мягко просачиваясь мимо нее в дом.

Недовольно пробурчав что-то по поводу того, что молодежь совсем распустилась, она бросила укоризненный взгляд на свою дочь и поплелась обратно в дом. Мать Анвила стояла растерянно, опираясь на метлу.

— А что там такого в письме написано-то? — спросила она у пажа.

Лайхал пожал плечами, а женщина сделала такой вид, будто он сказал ей, что не знает, какой вчера был праздник. Видимо, с этого момента паж потерял доверие этой почтенной норрайки, тем более, что оно и так было невелико. Умудренная жизненным опытом женщина безошибочно узнала в пятнадцатилетнем мальчике помесь норрайской и саметтардской крови и все больше убеждалась в своих догадках, разглядывая его черные, как смоль, волосы и ярко-голубые глаза, в глубине которых таилось тщательно скрываемое нахальство и решительность. "Вот же волчонок, полукровка… за ним глаз да глаз, а то дашь палец — откусит руку, знаю я таких", — фыркнула она, недоверчиво поглядывая на пажа.

Как раз в это время во дворе снова появился Анвил Понн Месгер, и на сей раз он предстал в совершенно ином обличье: на нем красовался короткий плащ с капюшоном грязно-болотного цвета, к груди хитрой системой ремней были пристегнуты две небольшие кожаные сумки, к бедру был прикреплен охотничий нож в простых ножнах, обут сыщик был в мягкие башмаки из оленьей кожи.

— И куда это ты так вырядился? — спросила его мать, снова взяв метлу на изготовку.

— Служба, маменька.

— Какая такая служба?

— Алтургер Кеселар поручил мне ответственное и секретное задание, – с важным видом отвечал Анвил.

— И когда ж ты вернешься?

— Да дня через три. Или четыре. Хотя скорее всего через неделю. А может и через месяц…

— Что?! Месяц? А кто сарай чинить будет? Кто, я тебя спрашиваю?! Эй, куда это ты, негодник? — вопила матушка, потрясая метлой вслед стремительно удалявшемуся Анвилу. — Вот как расскажу отцу, какой ты непутевый, так вернешься — он-то тебе уши пообрывает, будешь знать, как бросать родную маму!

Около полудня того же дня группа наемников, получившая задаток от Иссы и Скага, вышла к той же деревне, в которой на рассвете побывал Сигвальд со своим представлением. Вычислить ее оказалось несложно даже для таких неопытных следопытов: начав поиски с того места, где беглеца видели в последний раз, они довольно точно определили направление его движения — лес хорошо сохранил следы, которые оставил Сигвальд, пробираясь сквозь чащу, как шалый лось, но окончательно выдал его кусок плаща, оставшийся на одном из колючих кустов. На дороге у опушки, на которой он встретил Оди, следы терялись среди десятка других, но логичнее всего было предположить, что беглый оруженосец не прошел мимо таверны в глухой безвестной деревушке.

Когда же троица наемников хозяйским шагом вошла в заведение, их лично встретил Бонрет Понн Зартис, еще не до конца оправившийся после неожиданного утреннего происшествия. Многоопытный трактирщик чувствовал неладное в столь частом посещении его таверны вооруженными людьми:

— Чего изволите? — подчеркнуто вежливо осведомился он.

— Мы из сыскной службы демгарда, – отвечал лидер группы. Получилось вполне убедительно, тем более, что он почти не соврал.

— Так опоздали вы, любезные — поймали уже вашего преступника.

— Как поймали? — хором спросили наемники, которым даже не пришлось разыгрывать удивление.

— Да вот так, пришел ваш начальник со связанным преступником, вещи его забрал и увел.

Наемники не понимали решительно ничего — о каком начальнике и о каком пленнике шла речь.

— И как этот преступник выглядел? — серьезно спросил лидер.

— Что это вы, батенька, не знаете, кого ловите? — с недоверием поинтересовался Бонрет.

— Так что, ты думаешь, он один у нас что ли, преступник-то? – с возмущением возразил лидер.

— А что же, много их?

— Не то слово! – уверенно заявил один из наемников.

Сейчас, представляя толпу инженеров, разбегающихся по лесу, Бонрет Понн Зартис был вполне уверен, что перед ним стоят самозванцы, к тому же весьма паршивого покроя. Однако увесистые окованные дубины наемников не располагали к спору, и он решил, подыграть проходимцам будет безопаснее:

— А начальник ваш здоровый такой, в дублете, да? И выговор у него какой-то не нашенский, правильно?

— Да, да, точно он, — закивали головами наемники. — Его-то мы и ищем. Представляешь, как увидел он преступника, так и рванул галопом за ним, а куда нам, пешим, угнаться!

— Так этот-то был без коня, – машинально возразил Бонрет, но тут же прикусил язык.

— Так ясно, что без коня, — нашелся один из наемников. — Я ж говорю, галопом помчался, вот и загнал кобылку-то. Вишь какой: коня не пожалел, а поймал подонка.

Новоиспеченного охотника за головами несло, он бы придумал целую историю с погонями, битвами, геройствами и любовным сюжетом, если бы лидер вовремя не остановил его, тяжело наступив на ногу. Бонрет саркастически ухмыльнулся в усы, слушая этих сказочников, но все же указал направление, в котором ушел Сигвальд, а также описал его пленника, и слова его в точности совпали с описанием Оди, чему очень обрадовались наемники.

Трактирщик закончил рассказ и выжидательно поглядывал то на незваных гостей, то на входную дверь. Наемники в то же время так же выжидательно смотрели то на Бонрета, то на дверь кухни, откуда доносилось шкварчание сала на сковороде и сочился запах чего-то вкусного, возбудивший волчий аппетит бойцов. Естественно, в этой безмолвной войне проигравшей стороной оказался Бонрет, которому пришлось выплатить победителям контрибуцию в виде обильного обеда.

День клонился к закату, освещая лес мягким красноватым светом, пробивавшимся сквозь листву. Медные лучи падали на дублет Сигвальда, который сох, растянутый на палках, как медвежья шкура, его плащ, с трудом очищенный от грязи, и рубашку Оди, которая, словно белый флаг, колыхалась на кустах.

Прошли уже почти сутки с тех пор, как у Оди и Сигвальда не было ни крошки во рту. Сигвальд, конечно, был привычный к таким условиям и ему такой пост был не впервой, однако и хорошего настроения подобное положение дел не приносило. Он уже битый час ходил вокруг наспех устроенного лагеря в поисках хоть чего-нибудь, что можно было бы съесть, однако весной пищи в лесу было немного, так что Сигвальд не особо преуспел в своем деле.

Оди же, напротив, казалось, забыл, что его мучает голод — он смастерил нехитрое приспособление в виде полукруглой клетки из веточек, подпертой палкой, к которой была привязана нитка. Инженер лежал в засаде, надеясь поймать какую-нибудь жирную глупую птицу, которой вздумается залезть под колпак. Он был настолько увлечен своим занятием, что не видел ничего кроме своей ловушки, и лишь изредка шипел на Сигвальда, который подходил слишком близко, грозя сорвать всю охоту.

Внезапно тихий лес огласился радостным криком Оди: