Одной дорогой (СИ) - Шабанова Мария Валерьевна - Страница 16

— А Оди? – спросил Сигвальд, которому было хорошо известно, что с людьми категории Асель нужно договариваться обо всем, не оставляя ничего, как само собой разумеющееся.

Степнячка с ухмылкой смерила взглядом инженера, который только сейчас осознал, что о нем за все время переговоров не было сказано ни слова, и который, судя по всему, виделся степнячке как лишний обременительный груз.

— Хорошо. Я выведу вас обоих. По возможности целыми.

— Согласен, – со вздохом произнес Сигвальд, потирая лоб рукой. – Выбора у меня в самом деле нет. Куда надо идти и что делать?

— В Рагет Кувер. Большой город в другой стране — то, что надо для таких, как вы, да? – и не дожидаясь ответа, она продолжала: – Что именно придется делать, я пока не знаю. Посмотрим на месте.

— Отлично, – кивнул северянин, хотя по его виду было понятно, что он совсем не в восторге от такой неопределенности. – Но после того, как я достану твою флейту, ты не будешь ничего требовать ни от меня, ни от Оди, и наши пути больше не пересекутся.

— Очень на то надеюсь.

После заключения этой сделки суровая дочь степи, взращенная итантардским егерем, еще раз оглядев Оди с головы до ног, снова нырнула в свой лаз. Через пару минут она выбросила на поверхность сапоги и кожаную куртку.

— Твоя одежда никуда не годится, – сказала она инженеру, вручая ему обновки.

Оди осознал этот печальный факт, когда продирался сквозь чащу, еле поспевая за Асель в своих башмаках, больше предназначенных для променада по бульвару, устланному брусчаткой, чем для походов по лесному бездорожью. Сапоги пришлись ему как раз в пору, а вот куртка вызвала у любопытного инженера много вопросов. Пока он примерял ее, слишком широкую для его плечей, он заметил три не слишком аккуратных дырочки на спине, вокруг которых виднелись подозрительные красно-бурые разводы. Увидев вопросительный взгляд Оди, Асель поспешила объяснить:

— Это куртка одного моего знакомого. Не волнуйся. Сейчас она ему не нужна, – улыбнулась она, увидев, как побледнел Оди.

— Так это… это от стрел? — спросил он, запинаясь.

— Ну так это же хорошо! Стрелы два раза в одно место не попадают!

—

ГЛАВА 4

ПЕСНЯ ЗВЕРЯ

На закате дня, следовавшего за ночью Кестианда, Анвил Понн Месгер под видом путешественника вошел в деревню, через которую за этот день прошли все, кто имел отношение к охоте на беглого оруженосца. Селение было с самого утра взбудоражено постоянным появлением нежданных гостей, потому при виде еще одного незнакомца, столь редкого в этих краях, жители оборачивались, желая проследить за подозрительным типом. Старухи, судачащие на скамье под сенью ветвистой вишни, уже придумали целый заговор, который "эти вояки" плетут против мирных жителей, и теперь вовсю его обсуждали.

Сам же Анвил был уверен, что Сигвальд побывал в деревне, так как все следы, предположительно оставленные им, обрывались на поляне с разлапистым дубом, и большая их часть была затоптана местными. В то же время сыщик не был уверен в том, что беглец покинул маленькую глухую деревушку, в которой, имея некоторые средства и дар убеждения, можно было бы отсидеться, пока интерес охотников за головами к его персоне не поутихнет. Потому, полный решимости узнать правду, Анвил направил свои стопы прямо к человеку, который, по его представлению, был обязан знать все секреты в радиусе нескольких паллангов и выдавать их интересующимся за умеренную плату.

Анвил Понн Месгер не понаслышке знал, что простой народ не слишком-то любит представителей власти в целом и сыщиков в частности, потому по возможности старался путешествовать инкогнито. Так и на этот раз, он вошел в таверну как обычный посетитель, желающий пропустить кружку пива. И, хоть он и старался пробраться к стойке как можно более незаметно, Анвил умудрился наступить на все половицы, способные издавать скрип.

— Чего изволите? – по привычке спросил усатый трактирщик, не отрываясь от вытирания своей стойки, которая от этой процедуры, которую он проводил все время, пока ему нечем было заняться, уже сверкала как зеркало, в отличие от других столов.

— Ригонтардского пива, – не задумываясь ответил Анвил, питавший некую слабость к этому напитку.

Бонрет Понн Зартис наполнил кружку до краев пивом из бочонка, стоявшего тут же, и дождавшись, пока Анвил сделает глоток, с достоинством заявил:

— У нас только местное.

Сыщик тяжело вздохнул, но спорить не стал, хоть и был возмущен наглой подменой — норрайское пиво не шло ни в какое сравнение с ригонтардским, уж это он знал наверняка. Тем временем Бонрет продолжил полировать свою стойку, захватывая заодно и бочонок с пивом. Анвил, видя, что трактирщик не проявляет к нему никакого интереса, попытался завязать разговор:

— Я странник, и уже много дней в пути…

— Угу, – кивнул Бонрет, не отрываясь от своего занятия.

— Как называется ваше селение?

— Лаусо-ре-Ирто.

— Лаусо ре ирто, песня зверя. Странное название.

— Что, первый раз в этих краях? – усмехнулся трактирщик. — Ничего, ночью узнаешь, что ничего странного здесь нет. Ну, или не узнаешь. Если повезет. Ты на ночь-то останавливаться будешь? А то солнце почти зашло, а по ночам тут не ахти какие погоды стоят.

— А что, есть комнаты?

— Да хоть отбавляй, и обе свободны.

— Обе? Неужели никто здесь не поселился? – с поспешностью спросил Анвил, чувствуя, что вплотную подошел к интересовавшей его теме.

— Нет.

— А у местных можно остановится? — все выпытывал он.

— А тебе что за интерес? В таверне полно мест.

— Да я так… ничего. Ищу одного друга.

— Э нет, парень, друзей так не ищут, — медленно сказал Бонрет, прищурив глаза. — Что-то мне это все не нравится…

Анвил заметил, что рука трактирщика потянулась к кочерге. Он быстро прикинул, что кочерга — это не метла маменьки и даже не бабушкин ухват, и решил, что стоит открыть карты, пока ему не перебили хребет этой увесистой железякой.

— Тихо,тихо. Я сыщик, я уполномочен…

Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения достойного Бонрета, который за этот день уже достаточно настрадался от всяких сыщиков и беглецов. Почтенный норрайец решил, что над ним просто издеваются, потому намеренно громко, несмотря на знаки, подаваемые ему Анвилом, переспросил его:

— Сыщик, говоришь? Уполномочен, значит?

При этих словах в их сторону обернулись два завсегдатая таверны, которые к тому же были закадычными друзьями трактирщика. Несмотря на обильные ежедневные возлияния, они оставались весьма сильными мужчинами с суровыми лицами, и в целом имели вид угрожающий. Особенно угрожающим он стал для Анвила, когда они подошли к нему и, положив большие тяжелые ладони ему на плечи, спросили трактирщика:

— Что, снова сыщик? А почему на этот раз один? И безоружный? И не надоели они тебе?

— Ой как надоели, братцы, — нарочито страдальческим голосом произнес Бонрет, усмехаясь в свои длинные пышные усы.

Как все происходило дальше, Анвил запомнил плохо. Он слишком поздно понял, что его схватили, выволокли на крыльцо, и там, держа за руки за ноги и хорошенько раскачав, швырнули в канаву на другой стороне дороги. Зато он надолго запомнил это щемящее сердце чувство полета, красное закатное небо, мелькнувшее на миг, и стремительно приближающуюся землю. Выбравшись из канавы, заросшей чертополохом и крапивой, Анвил поспешил удалиться из деревни, преследуемый смехом и издевательством зевак, которые в немалом количестве собрались посмотреть, как летают сыщики.

Анвил Понн Месгер бродил по лесу вокруг селения, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы, ведущие из деревни, и обдумывал все, что смог узнать в таверне. Пищи для размышлений было немного, зато теперь он точно знал, что Сигвальда в Лаусо-ре-Ирто нет, и что он не первый, кто им интересовался. Однако от этих сведений легче не становилось, следы не находились, и с каждой минутой сгущающиеся сумерки оставляли все меньше шансов на успешный исход дела.