Сезон обольщения - Хеймор Дженнифер - Страница 55

Она успела ознакомиться с хирургическим словарем, который подарил ей Джек. Также она читала воспоминания полевых врачей времен Пиренейских войн и медицинские трактаты известных докторов. Поэтому теоретически знала, что следует делать с пулевым ранением в плечо, и выполнила все в точности так, как было описано в книгах. Повторила каждый шаг, каждое движение, словно уже сотню раз проделывала их прежде, совершенно поразившись собственной отстраненности от происходящего, своей полной бесстрастности.

Даже при виде крови Джека с ней не случилось ни обморока, ни паники. Она не спросила себя ни о своих мотивах, ни о своих намерениях, просто сделала необходимое.

Отодвинув от раны слои одежды, она тщательно промыла и очистила ее, а потом забинтовала полосами ткани, смоченной в холодной воде. Закончив, Бекки глубоко вздохнула и, присев на корточки, закусила губу.

Необходим настоящий медицинский инструмент. Да нет, нужен настоящий доктор, который сможет закончить лечение. Бекки посмотрела на Сэма.

— Бери лошадь, скачи в Камелфорд. Если потребуется, езжай до самого Лонсестона. Разыщи врача и возвращайся с ним. Поторопись, Сэм.

В глазах защипало, как только она перевела взгляд с Сэма на Джека. Господи, что же она наделала? Он лежал перед ней белый как мел, тихий как смерть. Густой кислый запах его крови стоял в комнате.

Как только Сэм помчался выполнять приказ, она заставила себя вернуться к деятельности.

— Мистер Дженнингс, пожалуйста, снимите этот пыльный балдахин. Миссис Дженнингс, если у нас есть хоть какое-то чистое белье, пожалуйста, принесите. Мы застелем кровать.

Старики заторопились выполнять поручения, а Бекки осталась одна подле Джека.

Она подавила в себе желание взять его за руку — вместо этого поглядела на свои собственные. Они были перемазаны его кровью.

Она с трудом нашла чистый участок на тыльной стороне руки, чтобы потереть глаза, потом с усилием поднялась с пола. Надо развести огонь в камине — разумеется, если камин в этой комнате исправен. Важно не дать Джеку замерзнуть. Плащ у него промок насквозь. Если о нем не позаботиться, он может простудиться.

Проходя мимо окна, Бекки выглянула на улицу: ветер разгуливал по унылому пейзажу, пригибал траву, а далеко внизу яростно рычал морской прибой.

Пришла зима. Завтра ее двадцать третий день рождения, а она только что ранила, а возможно, даже убила мужчину, за которого едва не вышла замуж.

Бекки прошла через комнату и опустилась на колени перед тазом с водой, чтобы отмыть руки от крови.

Через два часа Сэм привез доктора. К тому времени Бекки, мистер и миссис Дженнингс успели застелить постель, снять с Джека мокрую одежду, принести чистой воды, развести огонь в камине, который, слава Богу, оказался исправен, и укрыть раненого тяжелыми одеялами. Миссис Дженнингс, хотя и ужасно устала, оттерла окровавленный пол, но сама Бекки не могла делать ничего, кроме как смотреть на Джека. Она придвинула к кровати стул и молча сидела, глядя на него. На бледном лице застыло хмурое выражение, да так и не изменилось с того мгновения, когда Джек потерял сознание.

Приехавший врач, молодой человек с вежливыми манерами, густыми черными бровями и такой же шевелюрой, представился как доктор Беллингем. Бекки порадовалась, что он не стал расспрашивать о подробностях происшествия. Он просто разбинтовал рану, осмотрел ее и с помощью своих хирургических щипцов проверил, не осталось ли внутри инородных предметов. Ничего не обнаружив, он зашил рану и попросил принести самый большой ремень в доме. Бекки разыскала его в дедовом шкафу. Доктор привязал руку Джека к его груди, подсунув под мышку большой кусок мягкой материи, потом наложил свежую холодную повязку и соорудил перевязь, чтобы зафиксировать плечо. Джек очнулся в самый разгар этих манипуляций. Скрипя зубами, он ухитрился отвечать на вопросы доктора, который в это время ощупывал рану. Наконец доктор вывел Бекки в коридор.

— К сожалению, миледи, я не сумел найти пулю.

— Но я вытащила ее.

Доктор нахмурился:

— Гм… понятно.

— Я правильно сделала? — Бекки была уверена, что правильно, но нахмуренные брови врача заставили ее усомниться.

— Во всяком случае, вы не сделали никакой ошибки, если мы с вами говорим об одних и тех же вещах, миледи. Вы ничего не повредили. Однако же на будущее я бы посоветовал вам оставить подобные операции тем, кто в них более сведущ.

Бекки поджала губы и кивнула.

— Он поправится?

— Речь идет о двух повреждениях: мышечное ранение от пули и раздробленная кость. Если все пойдет как ожидается, то мышечная рана со временем совершенно заживет. Но скорее всего он уже не сможет пользоваться рукой как прежде.

— У него повреждена ключица, да?

Кустистые брови доктора поднялись кверху.

— Ну да. В области повреждения наблюдаются мелкие разрозненные фракции.

Бекки и сама ощутила под своими пальцами какие-то твердые крошки, когда вытаскивала пулю и Осколки кости.

— А шейка плеча? А скапула [2]?

— То и другое не затронуто.

— Я думаю… кажется, рана достаточно далеко от плечевого сустава.

— Да, вы правы. Видимо, сустав не задет.

Бекки облегченно вздохнула:

— А нервные окончания?

— Похоже, он достаточно хорошо чувствует свои пальцы, и хотя ему больно шевелить рукой, но он может это делать.

Бекки заставила себя хотя бы кивнуть. Однажды она читала о происшествии с мужчиной, который был ранен примерно так же, как она ранила Джека. Пуля разорвала нерв в руке, и та на всю оставшуюся жизнь осталась парализованной.

Ей было так тошно, что она не сумела даже вслух поблагодарить доктора. Он быстро проговорил наставления о том, как ей следует ухаживать за больным в течение ближайшей ночи, сказал, что придет еще утром, после чего покинул дом.

Наступила полная тишина. Бекки вернулась к постели Джека и нашла его в полузабытьи. Она долго смотрела на него, борясь с тошнотворным чувством вины. Наконец подняла голову и увидела всех троих слуг, которые все это время за ней наблюдали.

— Вы можете идти, — шепнула она.

Люди послушались. Лица у них были удрученными. Последней вышла миссис Дженнингс, подняв подолом целое облако пыли, и закрыла за собой дверь.

Глядя в белое лицо Джека, Бекки рассеянно потерла свой локоть, нащупав в привычном месте бугристую поверхность шрама и под ней — криво сросшуюся кость.

Значит, он солгал ей. Он гонялся только за ее деньгами. Точно такой же негодяй, как Уильям.

Но тогда почему у нее такое чувство, будто все случившееся — ужасная ошибка?

Она почти совсем не мучилась угрызениями совести, когда ударила ножом Уильяма, а уж когда Гарретт довершил дело выстрелом из пистолета, ощутила только облегчение. Чувство вины и самоосуждение пришли позже.

Но сейчас в груди у нее как будто разрасталась болезненная опухоль, настолько плотная и твердая, что она с трудом дышала.

Джек пробудил в ней гораздо более смелые мечты, чем Уильям. Четыре года назад она беспечно и доверчиво пустилась в любовное плавание. Теперь все было иначе. Она уже знала цену доверчивости и надежно оберегала свои чувства. И все же подарила и то и другое этому мужчине, чтобы в итоге обнаружить, что ее снова предали.

Впервые с той минуты, как она узнала об обмане Джека, на ее глаза навернулись слезы, перелились через ресницы и ручьями заструились по щекам.

Для чего он сюда явился? Она сейчас так слаба и уязвима… Почему бы ему не выбрать себе другую богатую наследницу или вдову? Как пережить ей боль этого обмана? Как перестать винить себя в том, что она с ним сделала сегодня? Даже после всего, что он натворил, даже несмотря на все явные доказательства его вины, сам факт, что она в него выстрелила, лишь усугублял и обострял внутреннюю боль.

Она уткнулась лицом себе в ладони.

— Бекки, — позвал он слабым хриплым голосом. Она медленно подняла голову. Слезы по-прежнему текли из глаз, но она смотрела на Джека сквозь их пелену. Он очнулся, хотя был все еще слишком бледен. Губы почти совсем белые и жесткие от боли. — Почему ты плачешь, любимая?