Королева Тьмы - Бишоп Энн - Страница 114

— Это было верно для Князя Тьмы, — сказала тогда Терса, гоняя по столу кусочки странной мозаики. — Но для Королевы?

Когда Джанелль приносила Жертву Тьме, ей потребовалось три дня. Семьдесят два часа.

— Мать-Ночь, — выдохнул Сэйтан.

Открылась дверь. В хижину вбежал Деймон и швырнул на постель одежду.

Прежде чем Повелитель успел сказать хоть что-то, его сын одной рукой запрокинул ему голову, а второй прижал к губам чашку, быстро влив теплую жидкость. Выбора не осталось — либо глотать, либо подавиться. Сэйтан проглотил. Через мгновение он горько пожалел, что не предпочел подавиться.

— Огни Ада, что ты мне дал?! — прохрипел он, хватая ртом воздух, согнувшись пополам и прижимаясь лбом к коленям.

— Тоник, — произнес Деймон, энергично растирая спину отцу.

— Прекрати! — рявкнул Сэйтан. Он повернул голову и прожег сына негодующим взглядом. — Чей тоник?

— Джанелль, с моей кровью.

Сэйтан ругался долго, тихо, проникновенно и очень искренне.

Деймон содрогнулся и пробормотал:

— Она сказала, что ощущения будут такими, как будто тебя лягнула дюжина тягловых лошадей.

— Только тот, кому никогда не доводилось пить ее милые тоники, мог бы описать их воздействие так мягко.

Деймон опустился на колени перед Сэйтаном и сноровисто избавил его от оков.

— Я не мог отправиться на поиски твоей одежды, поэтому принес это. Должно подойти.

Сэйтан только скрипел зубами, пока Деймон массировал ему ноги и ступни.

— Где ты взял эти вещи?

— Снял с охранника. Они ему уже не пригодятся.

— Проклятье, там наверняка полно вшей!

— Смирись с этим, — прорычал Деймон.

Вынув глиняный шарик из кармана куртки, он скатал его в цилиндр, а затем осторожно заставил Кольцо Повиновения расшириться ровно настолько, чтобы соскользнуть с члена Сэйтана. Оно вцепилось в глину с той же жадной жестокостью, с какой обхватывало плоть.

Положив цилиндр на постель, Деймон покосился на член своего отца и со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Не имеет значения, — тихо произнес Сэйтан. — Я Хранитель. Эта часть жизни давно осталась за плечами.

— Но… — Деймон поспешно замолчал, словно опасаясь сказать лишнего. — Одевайся. — После того как Повелитель с его помощью надел брюки, Сади опустился на колени, чтобы помочь ему с носками и ботинками. — Уже почти полночь. Придется поспешить, поскольку нам нужно преодолеть довольно большое расстояние, чтобы добраться до ближайшего пересечения Ветров. Но через несколько часов мы уже будем в Цитадели. Мы приедем домой.

Отчаянное желание, отразившееся в глазах Деймона, неожиданно сорвало вуаль с видения.

Две паутины. Одна заплесневелая, покрытая порчей. Вторая прекрасная, полная сияющих жемчужин силы.

Она нашла способ отделить тех, кто жил, подчиняясь старым законам Крови, от тех, кого Доротея и Геката сумели извратить.

Но третья паутина…

Она была Королевой, а Королева не стала бы просить о том, что она не готова отдать сама. Возможно, это был единственный эгоистичный поступок Джанелль. Принеся себя в жертву, ей не придется жить с бременем отнятых жизней, которых вот-вот лишатся многие сотни. Однако…

«Он не знает, — осенило Сэйтана. — Ты не сказала ему. Он пришел сюда, думая, что по возвращении ты будешь ждать его. Ох, ведьмочка…»

Вот почему она просила его позаботиться о Деймоне, — Джанелль знала, что он будет нужен своему сыну.

Может, еще не поздно… Возможно, еще есть способ остановить это. Остановить ее.

— Идем, — коротко бросил он.

Деймон прикрыл их обоих щитом, и они выскользнули из лагеря незамеченными.

К тому моменту, как они добрались до ближайшего пересечения нитей ментальной Паутины, поднялся резкий, холодный ветер.

Сэйтан замер, сделал глубокий вдох ртом, словно пробуя воздух на вкус.

— Это просто ветер, — произнес Деймон.

— Нет, — мрачно произнес Сэйтан. — Не просто. Идем.

Через два часа Геката ворвалась в хижину Доротеи, размахивая глиняным цилиндром.

— Нас провели! Они все исчезли! Эта штука в тюремной хижине — вовсе не Люцивар, а какая-то странная иллюзия. А Сэйтан… — Она запустила цилиндром в противоположную стену. — Ублюдок Сади солгал нам!

Лежа на полу, — как и на протяжении всего этого очень длинного дня, — Доротея уставилась на Гекату. Судорожное сокращение мышц живота выплеснуло новую порцию кровавой массы, когда она начала смеяться.

Всю ночь собирался шторм — с громом, молниями, ветром. Теперь, когда приближался рассвет, ураган обрел новую ярость, в его завываниях словно зазвучал чей-то гневный голос.

— Идем, — сказала Терса, помогая Карле добраться до дивана. — Теперь ты должна лечь. Моргана, иди сюда и ложись на пол.

— Что происходит? — встревоженно спросил Кхардеен, когда Моргана послушно опустилась на пол рядом с диваном.

Он поспешно схватил подушку и подложил ее под голову жены.

— Для вас всех будет лучше присесть на пол. Даже Цитадель почувствует всю мощь этого шторма.

Члены Первого Круга обеспокоенно переглянулись и повиновались.

— Что это такое? — спросила Карла, когда Терса положила одну руку ей на живот, а вторую — на плечо Морганы.

— Пришел день, когда долги будут уплачены, а Кровь ответит за то, чем она стала.

— Я не понимаю, — произнесла Карла. — Что означает этот шторм?

Блеснула молния. Завыл ветер.

Терса закрыла глаза и улыбнулась:

— Она грядет.

Времени оказалось в обрез. Он не ожидал, что путешествие на Ветрах окажется таким сложным или что выдержка так быстро изменит его отцу — равно как и ему самому. Им пришлось спрыгнуть с Красного ветра, пересесть на Сапфир, и, наконец, последнюю часть пути они преодолели с помощью Зеленого.

Приземлиться в самой Цитадели не удалось. Все здание оказалось окружено странными щитами, подобных которым Деймон никогда еще не видел. Поэтому он нацелился на Эбеново-серый Камень Люцивара и на небольшое отверстие в защитных заклятиях, которое его брат удерживал с помощью собственной ментальной силы. Они спрыгнули с Ветров так близко к Цитадели, насколько это вообще было возможно. Однако расстояние все равно вышло порядочным — двоим изнуренным мужчинам нелегко карабкаться по крутой горной тропе.

Теперь, когда вдали показались ворота, а Люцивар ментальным импульсом велел им поторопиться, Деймон практически потащил Сэйтана на себе вверх по склону, борясь за каждый шаг с яростным, завывающим ветром.

Они уже почти на месте. Почти. Почти.

Небо быстро светлело. В любой момент над горизонтом могло показаться солнце.

Быстрее. Быстрее.

— Сэйтан! СЭЙТА-А-АН!

Деймон оглянулся. Следом за ними вверх по склону карабкалась Геката. Сука, должно быть, всю дорогу мчалась на Красном ветре, если очутилась у Цитадели сразу же после них.

Решив не тратить воздуха на ругань, Деймон бросился вперед со всей возможной скоростью, на какую хватало сил, таща Сэйтана за собой.

— Сади! — заорала Геката. — Ты, лживый ублюдок!

— ШЕВЕЛИТЕСЬ! — крикнул Люцивар.

Он держал ворота открытыми с помощью Ремесла, вымотавшись физически и ментально, чтобы не дать им запереться и скрыться за щитом.

Еще ближе. Уже почти на месте. Почти.

Деймон схватился за створку ворот и распахнул их шире, обратившись к силе Черного Камня.

— Веди его внутрь! — бросил он, толкнув Сэйтана к Люцивару. Затем он обернулся, поджидая ведьму.

Геката наконец взобралась вверх по склону и остановилась в нескольких футах от него.

— Ты — лживый ублюдок!

Деймон улыбнулся:

— Я не солгал тебе, дорогая моя. Я сказал, что ты получишь то, чего заслуживаешь. — С этими словами он отпустил створку ворот. Она захлопнулась, и щит скользнул на место.

Повернувшись и помчавшись по двору, Деймон услышал вопли Гекаты. А затем до его слуха донесся дикий вой, исполненный радости и боли, гнева и торжества.