Королева Тьмы - Бишоп Энн - Страница 94

Ладвариан ждал в тени до тех пор, пока не удостоверился, что Андульвар действительно ушел. Тогда он осторожно вошел в гостиную Джанелль.

Она смотрела в окно. Псу очень хотелось сказать ей, что все будет хорошо, хотя он сам не был в этом уверен. Нет, был. Все будет хорошо. Обязательно. Родство не будет сомневаться. Родство будет сильным. Но он не мог сказать ей этого, потому что сейчас пришло время клыков и когтей. Время убивать. И они не были уверены, что Джанелль окажется способной убить, если они расскажут ей, что за этим последует.

Но было кое-что еще, о чем он должен был поведать Королеве.

«Джанелль?»

В ее глазах в равных долях смешались грусть и удовольствие, когда она обернулась и увидела своего гостя.

— В чем дело, маленький Брат?

«У меня для тебя есть сообщение от Ткачихи Сновидений».

Она замерла, и песик испугался, что Ведьма может посмотреть в его душу и увидеть то, что он хотел скрыть.

— Что за сообщение?

«Она сказала, что треугольник должен оставаться вместе, чтобы выжить. Зеркало способно сохранить остальных, но только если они будут вместе. — Ладвариан запнулся, когда Джанелль странно уставилась на него. — Кто — зеркало?»

— Деймон, — рассеянно отозвалась Джанелль. — Он — зеркало своего отца.

Она, казалось, затерялась в — своих мыслях, и через некоторое время Ладвариан занервничал.

«Ты понимаешь это сообщение?»

— Нет, — побледнев как смерть, произнесла Джанелль. — Но я уверена, что разберусь.

Лютвиан услышала, как открылась дверь спальни, однако продолжила как ни в чем не бывало запихивать одежду в дорожную сумку, даже не обернувшись. Проклятый эйрианский щенок, осмелился явиться в ее комнату без разрешения! И будь проклят Люцивар за то, что настоял на этом путешествии, теперь ей придется тащиться в Цитадель — да еще и с таким эскортом! Ей не нужен был сопровождающий, особенно Палонар, мальчишка, который едва научился собственноручно вытирать нос.

Когда Лютвиан обернулась, собираясь сообщить ему об этом, закутанный в плащ силуэт метнулся к ней. В то же мгновение эйрианка инстинктивно активировала Красный щит. Однако заряд силы Красного успел ударить прямо по Целительнице, и неизвестный бросился на нее. Они рухнули на пол.

Лютвиан не поняла, что в нее всадили нож, до тех пор, пока враг не вытащил лезвие из ее тела.

Будучи Целительницей, она сразу же поняла, что рана была смертельной.

Разъярившись и зная, что времени осталось немного, она сорвала капюшон с неизвестного и застыла на мгновение.

— Ты.

Геката вогнала нож в живот Лютвиан.

— Сука, — прошипела она. — Я могла бы что-то сделать из тебя. А теперь придется превратить тебя в падаль.

Лютвиан пыталась бороться, сопротивляясь и царапаясь, однако руки неожиданно стали слишком тяжелыми. Она ничего не смогла сделать даже тогда, когда зубы Гекаты разорвали ей горло и мерзкая ведьма начала пить кровь.

Телу помочь уже нельзя, но вот Сущность…

Собрав всю свою силу и гнев, она направила их в собственные внутренние барьеры.

Геката продолжала биться о них, упиваясь кровью, надеясь сокрушить их и завершить начатое. Но Лютвиан держалась, позволяя гневу создать мост между жизнью и смертью, выливая свою силу во внутренние барьеры. До тех пор, пока не осталось ничего. Ничего.

В какой-то момент удары чужой силы прекратились, и Лютвиан ощутила мрачное удовлетворение при мысли, что эта тварь не смогла пробиться в ее сознание.

Издалека она ощутила, как Геката скатилась с нее. Где-то в туманной, смутной дали она увидела острые ногти, приблизившиеся к ее глазам.

Однако рука замерла, не вонзив их.

— Нет, — протянула ведьма. — Если ты сумеешь пройти трансформацию и станешь мертвым демоном… я хочу, чтобы ты смогла увидеть, что я сделаю с твоим телом.

Движение. Закрывшаяся дверь спальни. Тишина.

Лютвиан почувствовала, что угасает. С усилием она согнула пальцы рук — совсем слегка.

Гнев провел ее через трансформацию, хотя эйрианка сама того не сознавала, и Геката не сумела этого почувствовать. Она стала мертвым демоном, однако силы, позволившей бы удержаться за тело, у нее не осталось. Сущность скоро превратится в шепоток во Тьме. Возможно, однажды, когда она отдохнет и вернет себе силу, Сущность покинет Тьму и вернется в живые Королевства. Возможно.

Сколько раз Люцивар говорил ей окружить дом упреждающим щитом? И все время она отказывалась, насмешливо фыркая. Радуясь втайне, что он снова предложил.

Это было своего рода испытанием, о чем знала только сама Лютвиан. Каждый раз, когда Люцивар упоминал о щитах после того, как она отвергала его предложение, каждый раз, когда сын сносил ее язвительные слова, помогая чем-либо по хозяйству, он доказывал, что любит свою мать и заботится о ней.

Разумеется, бывали времена, когда, глядя на то, как напрягаются мышцы его лица, а в глазах появляется холод, Лютвиан обещала себе, что это было последнее испытание. В следующий раз, когда Люцивар заговорит о щитах, она согласится, поступит так, как хочет он, — и тогда ее сын поймет, что мать тоже любит его.

Однако наступал следующий раз, и она испытывала непреодолимую потребность услышать его слова вновь. Пусть состоится еще одно испытание. И еще одно. Всегда еще одно.

Теперь испытаний не будет. Никогда больше не будет. Но ее сын, ее прекрасный эйрианский Верховный Князь так и не узнает, что мать любила его. Очень любила.

Все, что ей нужно, — лишь час. Один час в мертвом теле. Чтобы сказать ему. А она не могла даже оставить сообщение. Ничего.

Нет. Постойте-ка… Может, она сумеет сказать самое важное. То, что съедало ее с тех пор, как Сюрреаль сорвалась и высказала ей все, что думает.

Лютвиан собрала жалкие остатки своей силы, превратила их в сосуд, способный вместить одну-единственную мысль, а затем оттолкнула его вверх, очень, очень высоко, пока он не замер на внешней границе ее внутренних барьеров.

Люцивар найдет его. Обязательно найдет.

Не было якоря. Не за что больше держаться. Наполненная сожалениями, смягченными только мыслью о пузырьке с очень важными для нее словами, Лютвиан угасла, вернувшись во Тьму.

Паланар неохотно постучал в дверь кухни. Он полагал, что, попросив его сопровождать леди Лютвиан в Цитадель, Верховный Князь оказал ему честь, однако госпожа сразу же дала понять, что не выносит эйрианских мужчин. Поэтому теперь он начал гадать, решил ли Халлевар подобным образом продемонстрировать уверенность в его силах, или же это особенно изысканный способ наказать его за какой-то проступок.

Молодой человек открыл дверь и осторожно заглянул в кухню:

— Леди Лютвиан?

Она была там. Стояла у стола, глядя на него. А затем улыбнулась и произнесла:

— Что, яйца отказали, юный воин?

Уязвленный этими словами, он вошел в кухню.

— Вы готовы? — спросил он, пытаясь вложить в свой голос ту же надменность, которой отличались Люцивар с Фалонаром.

Она бросила взгляд на свою дорожную сумку, затем вновь перевела его на юношу.

С каких это пор Лютвиан стала ожидать, что мужчина отнесет за нее вещи? В прошлый раз, как он рискнул сделать это, Целительница чуть голову ему не оторвала. Халлевар был прав, сказав: «Лучше смирись с тем, что женщина может передумать быстрее, чем ты рыгнешь».

Он сделал пару шагов по направлению к ней и замер.

— Что такое? — подозрительно поинтересовалась она.

От женщины воняло. Вот что такое. Очень воняло. Но этого Паланар говорить бы не стал. Затем он заметил, что она выглядит очень… странно.

— Что такое? — повторила она, сделав шаг к юноше.

Он отступил на два.

Ее лицо задвигалось, подернулось рябью. На мгновение Паланару показалось, что он увидел кого-то другого. Того, кого он не знал — и не хотел знать.

И он вспомнил еще кое-что, сказанное Халлеваром: «Иногда удрать без оглядки — самое мудрое, что может сделать неопытный воин».