Королева Тьмы - Бишоп Энн - Страница 98

Что ж, этого следовало ожидать. Разумеется, она истощена необходимостью постоянно прибегать к силе, чтобы уничтожить Доротею и Гекату. Деймона немало обеспокоил тот факт, что Джанелль потребуется не меньше трех месяцев, чтобы оправиться полностью. А теперь, когда она была так близка к завершению своих планов… в чем бы они ни заключались… он начал волноваться еще и из-за того, что мальчики были готовы в любой момент сорваться и помчаться в свои Края, чтобы броситься в бой.

Они вели себя слишком враждебно по отношению к Консорту, чтобы прислушаться к нему, однако Деймон надеялся, что хотя бы Сэйтан еще не утратил здравого смысла. Он был уверен, что сможет сказать вполне достаточно, не раскрывая главного, чтобы Повелитель понял: у Джанелль была цель, ее отказ объявить войну был обоснованным, им осталось подождать всего лишь несколько дней. Еще несколько дней — и угроза для Кэйлеера перестанет существовать. Угроза для Крови, которую всегда представляли собой Геката и Доротея, тоже исчезнет.

Он постучал в дверь кабинета Повелителя и осторожно вошел, услышав:

— Войдите.

Ему ответил голос Сюрреаль.

Она стояла рядом с маленьким столом вместе с Фалонаром, который выглядел усталым и злым. Сюрреаль вовсе не казалась усталой — да и злиться, судя по всему, уже устала. Она была в бешенстве.

— Только взгляни на это, — произнесла она.

Даже стоя у двери, Деймон безошибочно узнал медальон и кольцо Советника. Засунув руки в карманы брюк, он обошел стол, Сюрреаль поспешила отодвинуться от него подальше. Прочтя послание, Деймон ощутил, как по спине стекает ледяной холод.

— Ну как, теперь-то вы наконец-то начнете действовать? — спросила она, в запале ударив ладонями по столу. — Сейчас они убивают не незнакомцев. Нельзя и дальше вести себя так же отстраненно! У этих сук твой отец и брат!

Ему это далось нелегко, однако Деймон сумел вплести в свой голос скучающие нотки.

— Люцивар и Сэйтан сами решили пойти на риск, нарушив приказы Королевы. Это ничего не меняет. — Это не могло ничего изменить. Если только Джанелль по-прежнему собиралась спасти весь Кэйлеер.

— У них также Мэриан и Деймонар.

Разумеется, Деймон беспокоился о жене Люцивара, но не слишком. Если ее изнасиловали или причинили хоть какой-то вред, ничто не помешает Люцивару выпустить на волю всю свою силу и начать массовую резню, даже Кольцо Повиновения. Поэтому на этот счет Деймон был относительно спокоен, но вот Деймонар… одна мысль о том, что ребенок оказался в руках этих сук хотя бы на один час…

— Наверняка они потребуют выкуп, — произнес он напряженно. — Посмотрим, на какие уступки мы сможем пойти.

— На уступки?! — пораженно переспросила Сюрреаль. — Пойти на уступки?! Ты что, не знаешь, что с ними сделают Доротея и Геката?

Разумеется, он знал. Гораздо лучше, чем она сама.

Голос Сюрреаль источал приторный яд.

— Надеюсь, ты хотя бы соизволишь сообщить об этом Джанелль?

— Да, полагаю, Леди придется поставить в известность об этом досадном неудобстве, — холодно бросил Деймон и вышел из комнаты.

Сюрреаль за его спиной разразилась ругательствами.

Деймон пожалел, что она не заплакала. Пожалел, что она не начала кричать, выть, беситься, ругаться, рыдать. Потому что не знал, что ему делать с этой молчащей женщиной, которую он уже час укачивал на коленях.

Деймон сообщил Джанелль эту новость так мягко, как только мог. Она ничего не ответила. Только положила голову ему на плечо и обратилась вовнутрь, спустившись так глубоко в бездну, что он не смог даже почувствовать ее.

Поэтому Деймон просто обнимал ее. Иногда его руки начинали блуждать, поглаживать — не возбуждая, а успокаивая. Он мог бы вернуть ее с помощью секса, однако такой поступок разрушил бы доверие, уже установившееся между ними, а на это он ни за что бы не пошел. Его руки порой задерживались на ее груди, но лишь по одной причине. Деймону было необходимо убедиться в том, что сердце по-прежнему бьется.

Каждый ее теплый вздох, согревавший ему шею, был невысказанным подтверждением, что Джанелль вернется к нему.

Наконец, когда прошло почти два часа, девушка пошевелилась.

— Как ты думаешь, что будет теперь? — спросила она, словно между его сообщением и этим вопросом прошло не больше минуты.

— Даже если он отправился в путь на Черном ветре, Сэйтану потребуется несколько часов, чтобы добраться до Хейлля. Мы не знаем, когда он ушел…

— Но сейчас он в любом случае уже там.

— Да. — Деймон помолчал, затем снова обдумал создавшееся положение. — Люцивар и Сэйтан — это не главный приз. Они лишь наживка. А наживка станет менее ценной, если ее существенно повредить. Так что, думаю, в данный момент они в относительной безопасности.

— Доротея и Геката ожидают, что я отдам им Кэйлеер, чтобы забрать Люцивара и папу, верно? — Деймон не ответил, и Джанелль подняла голову, пристально вглядываясь в его черты. — Нет. Так не пойдет, я права? Чтобы удержать Кэйлеер, им понадоблюсь я, им будет необходима моя сила, чтобы править.

— Да. Люцивар и Сэйтан — всего лишь наживка. Главный приз — ты. — Деймон нежным движением убрал волосы с ее лица. — Скажи, ты уже приблизилась к завершению своего… заклинания? Когда ты его закончишь? — Он, разумеется, знал, что речь идет о куда более масштабном и грандиозном волшебстве, однако использованное им слово было ничуть не хуже других.

— Еще несколько часов. — Она снова пошевелилась. — Мне нужно возвращаться к работе.

Он чуть крепче прижал ее к себе.

— Подожди. Посиди со мной еще немного. Пожалуйста.

Она послушно расслабилась в его объятиях.

— Мы вернем их, Деймон.

Отец. Брат. Он закрыл глаза и прижался щекой к золотистым волосам, отчаянно нуждаясь в тепле ее тела.

Ладвариан изучил высокую пещеру, которой предстояло на время стать домом Ведьмы. Каменный пол был покрыт старым ковром, который он принес из Зала. Ладвариан прихватил еще несколько ламп и кучу ароматических свечей. Узкая постель, которую ему дала Терса, стояла в центре пещеры. Рядом с ней расположился дорожный сундук, в который были аккуратно сложены вещи, несколько книг, которые Джанелль любила перечитывать, свернувшись в клубочек в постели и отдыхая, ее музыкальные кристаллы и кое-какие принадлежности для личной гигиены.

Он не принес с собой картин, поскольку три стены и потолок ее новой комнаты теперь покрылись многослойными целительными паутинами. На задней стене была растянута огромная спутанная сеть снов и видений, создавшая живую легенду, мечту во плоти. Ведьму.

«Все готово?» — уважительно обратился он к большому золотому пауку — Ткачихе Сновидений.

«Паутина готова, — отозвалась Королева арахнианцев, бережно коснувшись лапкой одной из капель крови, сохраненных в пузырьках воды. — Я теперь добавляю воспоминания. Но… нужны воспоминания людей».

Ладвариан возмущенно взъерошился:

«Она была больше нашей мечтой, а не их».

«Но и их тоже. Для этой мечты нужны воспоминания родства и людей».

Ладвариан загрустил. С родством было договориться несложно. Он сказал бы им, что требуется сделать, и объяснил бы, что это для Леди. Больше им ничего не требовалось. Однако люди захотят узнать все и будут спрашивать: «Почему, почему, почему?» Нужно время, чтобы убедить их, а его осталось слишком мало.

«Странная тебе поможет», — произнесла паучиха.

«Но Леди знает целую кучу людей, многие и многие стада. Как же…»

«У Первого Круга сильные воспоминания. Их будет достаточно. Попроси Серую Черную Вдову. Для человека она хорошая ткачиха. — Королева говорила о Карле. Да. Если он сумеет убедить Карлу… — Дождись подходящего момента. После того, как Ведьма уйдет в свою паутину. Тогда люди будут слушать лучше».

«Я прямо сейчас отправлюсь в Цитадель и буду ждать».

Ладвариан огляделся в последний раз. Все было сделано. Комната готова. Спутанная паутина готова. Родство, принадлежащее двору Леди, уже собралось на острове арахнианцев, чтобы отдать свою силу паутине Ткачихи, когда придет время.