Ролевик: Рейнджер - Дуров Виктор - Страница 8

Пришло и знание того, что за истребление нечисти, вообще-то говоря, положено некое вознаграждение, только требуются доказательства для отчета чиновникам. Кроме того, с некоторых тварей можно было поиметь что-нибудь на продажу. К примеру, у рэбтора в центре нёба есть некий «сонный шип» – своеобразный зуб, выдвигающийся вперед и впрыскивающий в жертву парализующий яд. Этот зуб не разлагается даже при убиении твари серебром, а потому и служит доказательством. Сам же яд можно пристроить в городе, тому же лекарю, и не только. Вещь не слишком дорогая. Но не очень и дешевая, поскольку сохраняется, только если убить эту дрянь чистой магией, маги же нечасто шарятся по лесам, охотясь на мелкую нечисть. Разве что ученики…

Добыв доказательства, включая мешочек с ядом, и заготовив охапку стрел, я двинул обратно к реке, к месту силы и к своему будущему котелку. Навалилась жуткая слабость и усталость, придя на берег, только и нашел сил, что приволочь из леса сухостойную сосну (или что-то, очень на нее похожее) да помыться в реке. Вода оказалась холодноватая для лета. А чему удивляться – чуть выше пляжа сразу три родника бьют! Осмотрел тело – похоже на мое, только шрам от аппендицита стал вроде как длиннее и шире, плюс большая часть родинок сошла. А вот семь штук, охватывавших почти правильным кольцом левое плечо, – остались. В общем, непонятно – или мое тело, но «после капремонта», или не мое, но синтезированное по мотивам. Неважно пока.

Навалилась новая волна усталости. С трудом нашел в себе сил для того, чтобы повторить в третий раз ритуал с установкой охраны. Запахнувшись в плащ и пожелав стать как можно неприметнее, рухнул на солнышке вдоль сухостоины.

Глава 5

Проснулся я от звука голосов.

Говорили двое. Гортанно, резко – спросонок показалось, что по-немецки. В душе взвился вихрь мыслей, подчас противоречивых. «Что, теперь я партизан? И буду с вермахтом воевать?!» С одной стороны – родной мир, с другой – уууу… А если не родной и «уууу», то вообще вилы!

Стараясь не делать резких и размашистых движений, аккуратно цапнул под плащом лежащее рядом оружие, внутренне почти готовый к тому, что это будет в лучшем случае трехлинейка, а то и охотничий дробовик. Лук и глефу воспринял почти с облегчением. Голоса приблизились, и я начал вслушиваться в полузабытые звуки немецкой, как мне на тот момент все еще казалось, речи.

– Во, глянь, лесина готовая, считай, дрова есть!

– Ща я с нее топориком веточек накрошу на растопку.

– Не торопись – смысла нету. До темноты еще далеко, а жрать все равно нечего.

– Хоть кипяточку погреем.

– Ты лучше глянь – вон колода лежит, замшелая. По ней топором постучи, а лучше расколи или сбрось в реку. Вдруг под ней дрянь какая живет, змеюка, к примеру…

До меня начало доходить, что говорят все же не по-немецки, просто я этот язык воспринимаю как один из давно и хорошо известных, но это мелочи. Самое главное, что «колода», которую собираются скинуть в реку, – это я и есть, в моем маскировочном плащике! Ну нет, я сегодня уже купался!

– Я сейчас этот топорик какой-то колоде прямоходящей в развилку воткну!

Ой, как он прыгать умеет! Спиной вперед, вверх по склону… Интересно, я от «лиха одноглазого» так же отпрыгивал или нет? В любом случае балет много потерял, лишившись такого кадра. Понимаю, голосок у меня спросонок не ангельский совсем, но не настолько же!

– Гролин, слева обходи! Сейчас мы эту нечисть на язык укорачивать будем! Да брось ты топор, меч бери!

Ага, раз на нечисть с мечами собрались, то, стало быть, свои. А значит, надо договариваться.

– Мало того что поспать не дают человеку, мало что на честно притащенные им дрова права заявляют – так еще и самого в мечи взять хотят, ну, что ж это творится-то, а?

– А ты точно человек? Уверен?

– Уверен, – я наконец встал во весь рост, на всякий случай сжимая в руках проверенную глефу.

Как ни странно, мой вид несколько успокоил явившуюся в гости парочку, а когда я поднял лук и колчан, то они и вовсе повеселели, подошли поближе. Колоритная парочка, надо сказать. Коренастые, рыжебородые, ростом примерно метр тридцать – метр сорок, поперек себя шире, вылитые гномы[4] из фэнтези, только не с топорами, не считая явно рабочего, а с мечами в руках.

Не гномы, подсказал внутренний голос, а двурвы. То есть – двуединый народ детей гор, берглингов и бергзеров. Эти, похоже, из первых. Гномы – лесные мелкие пакостники, и назвать этих ребят таким словом – сильно оскорбить. Так, что еще я о них знаю/помню, быстрее, пока разговор не начался.

Берглинги – северная ветвь двуединого народа, типичные дварфы, горняки, рудознатцы, кузнецы, мастера по камню и металлу. Бергзеры – их южные родственники. Те – помельче в кости, но более пузатые, с длинными, вдвое длиннее, чем у берглингов, пальцами, главные ювелиры Мира. Ну, а где ювелирка и драгметаллы – там и банки. Короче говоря, немцы и швейцарцы, раз уж их язык у меня знание немецкого заместил при Переносе.

Похоже, в этой парочке своеобразное разделение труда. Тот, что шел впереди (Гролин вроде бы) – руки, а второй, предположительно, голова. По крайней мере, язык так точно. Вот и сейчас заговорил тот, что сзади.

– Ну, здоров будь, человек. Мы – дети гор, вот он – Гролин, я – Драун.

Берглинг сделал паузу, явно ожидая ответа. Хм, а теперь-то он говорит на другом языке, я его как родной воспринимаю. Не заметил, что я понял их разговор про топор и колоду? Или думает, я по их поведению догадался?

– И вам здоровья, почтенные берглинги, – отвечаю на их языке, ишь, морды удивленные, – я – человек, Страж. Звать меня… звать меня можете Котом пока.

– Да ну? Настоящий Страж Грани?! Иди ты…

– Не пойду, потому как лень. СТОЙ! Стой, где стоишь, не двигайся-а-а!.. А-а-а!

Драун замер на месте, стоя на одной ноге и задрав другую. Блин, толку-то, если не та нога в воздухе? Блин, мой котелок!

– Что такое? Опасность, где?!

– Вы опасность. Блин, ну вот что плохого вам моя посуда сделала, а?! Зачем было убивать мой котелок, как гада подколодного?!

– ЭТО вот – котелок? Это ж глина сырая!

– Ну, будущий котелок, какая разница! Как я готовить буду?!

– Ну, как готовить – это не вопрос, было бы что. Мы вон третий день одной водичкой питаемся.

Я внимательно посмотрел на этих двоих. Странно, на поклонников диет они не похожи. На людей (или нелюдей), которые третьи сутки уходят от висящей на плечах погони, не дающей даже поесть, – тоже. Они что, как раз и есть те непонятные и загадочные существа, что ухитряются летом в лесу голодать?! А эти, похоже, решили меня добить окончательно:

– Шли, стало быть, в город ваш, человечий, в Роулинг. Решили уголок срезать и заблудились. Неделю уже по лесам плутаем…

– Ой, дайте на вас посмотреть. Давно мечтал найти кого-то, кто летом в лесу голодать будет, или того, кто по своей воле заблудится. А тут и то и другое сразу!

Двурвы насупились.

– Ладно тебе издеваться. Ты, Страж, в лесу как дома. Мы под горой тоже не пропадем, а ты?

– Хм… И то правда. Простите, почтенные, не подумав ляпнул. Моя вина. Еще раз простите, почтенные.

– Ладно, простим.

– А чтоб легче прощалось – сейчас будем ужин готовить. Если, конечно, посудой поделитесь.

Эх, какой у них котелок красивый, из красной меди, чудо.

– Ну, против такого мы возражать не будем!

– Значит, договорились. Только мне помощь ваша понадобится.

– Ты, главное, говори, что делать, а мы ради такого случая!.. Э-эх!

Не прошло и получаса, как я уже помешивал в котелке ароматную похлебку. Двурвы изнывали, стараясь держаться против ветра от костра и занять себя работой по обустройству лагеря. Я же погрузился в мысли обо всем и ни о чем, переваривая распаковавшийся после встречи с нечистью и последующего сна инфопакет.