Последний завет - Борн Сэм - Страница 95

— И она купилась? — спросила Мэгги.

— Ей просто польстило, что я ее запомнил и все эти годы скучал по ней.

Мэгги хмыкнула.

Они вышли в просторный внутренний дворик и оказались в небольшом, но живописном саду. К каждому подстриженному кустику тянулся шланг для орошения. Между деревьями были выставлены образцы творчества современных скульпторов. Мэгги обратила внимание на одинокую чугунную колонну, выкрашенную в красное. «Неужели это тоже считается произведением искусства?..» — подивилась она про себя. Они шли по гравийной дорожке, которая то и дело разветвлялась. Знаки со стрелками, предназначавшиеся для посетителей, вели в разные выставочные галереи музея, в кафе и сувенирные лавочки. Она вдруг поняла чувства Ахмада Нури, обитавшего в пыли и голых песках Рамаллы и мечтавшего о сооружении там чего-то похожего на этот райский уголок.

Они миновали гигантское белоснежное сооружение, воздвигнутое прямо посредине мелкого квадратного бассейна. По форме оно напоминало налившуюся молоком женскую грудь с огромным соском, смотревшим в небо. Приглядевшись, Мэгги убедилась в том, что скульптура сделана не из камня или гипса, а выложена из огромного количества маленьких белых кирпичиков.

— Книжная гробница, — обронил на ходу Ури, перехватив ее взгляд. — Здесь хранятся Скрижали Мертвого моря. Их отыскали в тысяча девятьсот сорок седьмом году в специальной… черт, забыл, как это называется по-английски… урне? Ну, не важно. То, что ты видишь, — только крышка саркофага.

— А я решила было, что это женские буфера, — довольно натурально изобразив «американскую туристку», хмыкнула Мэгги.

Мустафа, следовавший за ними, улыбнулся.

— Здесь.

Ури повел их наверх, и через минуту они оказались на каменном возвышении — своеобразной смотровой площадке, откуда открывался удивительно живописный вид на Иерусалим. Справа кучковались правительственные здания, а слева зеленел то ли парк, то ли лес. Мэгги усмехнулась, снова вспомнив блеф Ури насчет операторской группы.

Но сам Ури смотрел в другую сторону. Он даже приложил ладонь козырьком к глазам и напоминал сейчас корабельного впередсмотрящего. Обернувшись к Мэгги и Мустафе, он дал им знак подойти и показал рукой, куда надо смотреть.

Они подошли к краю смотровой площадки.

Прямо перед их глазами раскинулся миниатюрный сказочный город, воссозданный в мельчайших подробностях — вместе с крепостными стенами, улицами, домами и зелеными насаждениями. Он был идеален, как победивший в конкурсе поваров юбилейный торт. Крошечные деревца и кустарниковые аллеи, крыши домов и колоннады, дворы и дворики, сторожевые вышки… Был здесь и колизей. Наткнувшись на него взглядом, Мэгги уже решила было, что перед ней модель Древнего Рима, но потом ее внимание привлекло огромное в сравнении с окружающим городским пейзажем мраморно-каменное сооружение, доминировавшее над всеми прочими. Главный вход в него был оформлен четырьмя коринфскими колоннами, увенчанными золотыми коронами, а крыша вся отливала золотом.

И тогда она поняла, на что смотрит. Это была модель древнего Иерусалима, а огромное сооружение — легендарный Иерусалимский храм, о котором человечеству поведала сама Библия. Именно так, должно быть, этот город выглядел две тысячи лет назад, во времена царя Ирода и в эпоху Христа. Немудрено, что Мэгги не сразу узнала в этой модели Иерусалим, ведь главной нынешней достопримечательности Храмовой горы — мечети Аль-Акса, или, как ее еще называют, Купола Скалы — здесь не было.

Ее построили лишь спустя двенадцать веков после разрушения великого иудейского храма.

У Мэгги разыгралось воображение. Она представила себя Богом, смотрящим с высоты птичьего полета на величественный город, в самом сердце которого высится красивейшее произведение древней архитектуры. Жителей Иерусалима этот храм, должно быть, приводил в состояние благоговейного трепета одним лишь своим видом… На его фоне все прочие городские постройки выглядели жалкими крестьянскими сарайчиками.

«Иди на запад, юноша, к идеальному городу, что близ Мишкана. Ты отыщешь то, что я приберег для тебя, в древнем лабиринте».

Мэгги едва не рассмеялась. Загадка Гутмана оказалась гениальной, а все гениальное просто. Особенно если знать, где искать разгадку. И одновременно хитрый старик не забыл подстраховаться. Разумеется, будь его «брат» Ахмад Нури жив, он, наверно, сразу же привел бы их сюда. Но и без него они смогли отыскать нужное место, пробравшись запасной дорогой — благодаря виртуальной «Второй жизни». Шимон Гутман хорошо понимал значение сделанного им открытия и оберегал его как зеницу ока.

Ури уже спустился со смотровой площадки вниз и приблизился к модели Иерусалима. Мэгги увидела, что город ему по колено. Если, конечно, не считать храма, который по высоте доходил Ури, наверно, до живота.

— Мэгги, иди сюда, — позвал он ее громко. — Выбирай место для съемки. Муста… — Он запнулся, но тут же нашелся: — Эй, Марк! Хватит лодырничать! Пора приниматься за работу!

Модель Иерусалима была окружена чугунной оградой, но довольно невысокой. Сразу за ней шел миниатюрный ров с водой, а за ним поднимались крепостные стены.

— Спускайтесь, спускайтесь, что вы там застыли? — вновь позвал Ури.

Он показал Мэгги на храмовое сооружение. Мэгги поняла, что смотрит как раз на Западную стену, возле которой она стояла сегодня утром, перед тем как спуститься в туннели. Впрочем, в реальности Стена Плача представляла собой лишь маленький фрагмент стены, которой двор храма был обнесен с западной стороны. А здесь она была представлена вся — в первозданном облике. Это напомнило ей загадку Гутмана про Женеву. Кишон отправился на самолете в Швейцарию, а на самом деле ему нужно было лишь включить компьютер и выйти в Интернет. Сегодня утром Мэгги облазила все катакомбы под Старым городом, а ей надо было всего лишь сообразить, что «идеальный город» Гутмана — это игрушечная модель.

— Возьми. — Ури протянул ей мобильный телефон. — Здесь уже включенный звонок. Это послужит тебе чем-то вроде рации, по которой я буду держать с тобой связь. На всякий случай…

— Ты о чем?

— Да так… Если вдруг что-то случится, ты услышишь в трубке мой голос. И тогда выполняй все, что я скажу. Поняла?

Мэгги удивленно посмотрела на него, но кивнула в знак согласия.

— Мэгги! Нельзя же быть такой наивной! Ты прекрасно понимаешь, что, как только они увидят, чем мы тут занимаемся, попытаются вмешаться. Ну иди. Вперед.

Она осторожно переступила через ограду и ров. Ее нога едва уместилась на одной из главных улиц миниатюрного Иерусалима. Мэгги почувствовала себя Гулливером, оказавшимся в городе лилипутов. Постояв немного на одной ноге и качаясь как цапля, она наконец отыскала глазами небольшой скверик и поставила туда вторую ногу. Господи, как же циркачи еще ходят по канатам… Да без страховки… В самый последний момент она чуть коснулась носком туфли римского портика на одном из зданий, и тот покосился. Черт, пустили слона в посудную лавку!..

Она оглянулась и увидела, что Ури указывает на определенный участок Западной стены. Там была каменная лестница, которая вела вверх, на небольшую площадку, а там виднелись деревянные ворота. Они находились на одном уровне с подножием храма, который был выстроен на Храмовой горе. Все подходы к ней, как знала Мэгги из уроков истории, были засыпаны по приказу царя Ирода землей во время перестройки храма.

И тут она все поняла.

Это были Ворота Лабиринта — одни из четырех ворот, врезанных в Западную стену. Именно перед ними она оказалась сегодня утром, блуждая по темным туннелям. Только до наших дней деревянные ворота не сохранились — на их месте осталась лишь арка. Там она заметила своего преследователя, а когда убегала от него, увидела молившихся женщин. И какая-то туристка, водя ладонью по сочившимся влагой стенам, говорила своей подруге, что это слезы Бога и что прямо за этой стенкой лежит Камень Основания, с которого Господь начал Сотворение мира.

«Иди на запад, юноша, к идеальному городу, что близ Мишкана. Ты отыщешь то, что я приберег для тебя, в древнем лабиринте».