О чем мечтает женщина? - Райт Бетти - Страница 2

Не стоило, конечно, пить вчера эту гадость, снова подумал он. Да и накануне он хорошо наклюкался, но ведь не каждый же день женится твой лучший друг. Роджер потер лицо ладонью и выяснил, что на его скулах уже начала пробиваться жесткая щетина. Надо было бы побриться, но он боялся, что шум электробритвы окончательно доконает его. Он расправил газету и попытался сосредоточиться на статье, но глаза так болели, что он решил бросить это занятие. В конце концов, это не его дело.

— У меня создалось впечатление, что вас что-то беспокоит, принцесса? — с легкой иронией произнес Роджер и сразу почувствовал, как незнакомка внутренне ощетинилась.

Ему понравилось, какой оттенок приобретают ее глаза, когда она злится, — они становились почти фиолетовыми — и он готов был поддразнить ее еще раз, только чтобы снова увидеть этот обжигающий огонь.

Трейси окинула его презрительным взглядом с ног до головы.

И это называется мужчина! Жалкий писака с мутными глазами и небритой физиономией, такой помятый, словно спал в какой-нибудь подворотне. Объяснение здесь могло быть только одно.

— Да вы просто пьяница! — с отвращением бросила Трейси, нисколько не сомневаясь в своей правоте.

Это было уже слишком. Как только красотка перешла на личности, Роджер возмутился. В глазах его вспыхнула насмешка, и он откинулся на спинку кресла с видом человека, знающего цену подобным заявлениям. В действительности все было не так. За свои тридцать четыре года ему приходилось злоупотреблять спиртным в связи с определенными знаменательными событиями, но алкоголиком он, разумеется, не был.

— Небольшая поправка. Я был пьян вчера, мой ангел, а то, что вы сейчас видите, называется похмельем. И я как раз пытался от него избавиться, когда вы явились сюда… во всем своем блеске, — саркастически проговорил Роджер. Он пытается меня задеть, подумала Трейси, но его ждет разочарование.

— Ах, извините, — с обманчивой мягкостью произнесла она.

Роджер мрачно ухмыльнулся. Прекрасно. Если она так бескомпромиссна, то он составит ей достойную компанию. В своей работе ему приходилось вести такие баталии, где было не до щепетильности. Эта красивая мегера из кожи вон лезет, чтобы разозлить его? Хорошо! Посмотрим, как ей понравится, когда он применит тот же метод в отношении ее самой.

— Принцесса, для такой красивой женщины, как вы, у вас слишком острый язычок, — лениво произнес Роджер, не без удовольствия отметив появившуюся на ее лице растерянность. Как он и предполагал, леди не понравилось ее собственное кушанье.

Трейси и в самом деле было неприятно это слышать, но по причине, о которой Роджер никогда бы в жизни не догадался. Своим замечанием он задел ее за живое, разбередив рану, которая, очевидно, так никогда и не заживет. Она словно вернулась в прошлое, услышав голос другого мужчины, выражавшего недовольство ее острым язычком. Тот справился с этой проблемой быстро и весьма болезненно для нее.

Трейси поспешно закрыла невидимую дверь в прошлое, приказав себе больше не думать об этом.

— Я разговариваю так, как считаю нужным. Знаете поговорку: что посеешь, то и пожнешь?

Представители прессы порой ведут себя так, что не заслуживают вежливого обращения, — сухо заметила она.

— А вам не кажется, что это слишком смелое обобщение? — спросил Роджер.

Трейси презрительно фыркнула, вздернув подбородок, и ему захотелось стереть с ее губ эту холодную улыбку превосходства. Еще ни одна женщина, включая его родную сестру, не раздражала Роджера до такой степени.

— А вы когда-нибудь слышали о таком понятии, как элементарная порядочность? — парировала она.

Нет, с этим пора кончать, решил Роджер, чувствуя, что начинает терять самообладание. Сегодня, похоже, у него неудачный день. Сначала ему пришлось лететь рейсом, на который не сел бы ни один уважающий себя человек, а теперь еще эта красотка со своими непонятными претензиями…

— О, да, принцесса. И поэтому спешу вас предупредить, хотя, боюсь, вы этого не оцените, — еще немного, и мое терпение лопнет, — угрожающе проговорил Роджер, вперив в нее пронзительный взгляд, от которого становилось не по себе директорам крупных компаний.

Но у этой женщины, видимо, были стальные нервы, и, несмотря на свое раздражение, Роджер невольно почувствовал к ней уважение.

Трейси, проигнорировав это замечание, снова окинула его презрительным взглядом. Она ненавидела всех, кто злоупотреблял своей властью, а этот тип, похоже, являлся одним из худших представителей своей породы.

— Знаете, я всегда думала, что выражение «бульварная пресса» относится к уровню журналистики. Но мне и в голову не приходило, что, работая в подобной газете, человек сам должен жить в сточной канаве!

Роджер поднял брови. Нужно было быть или безрассудно смелой или непроходимо глупой, чтобы говорить ему в лицо такие вещи.

— Вы когда-нибудь замечали, что люди редко пользуются хорошими советами? Вам, должно быть, нравится щекотать себе нервы. Вы, случайно, не едите толченое стекло на завтрак, моя дорогая язва?

Трейси очень редко приходилось выслушивать такие сомнительные комплименты в свой адрес. С другой стороны, не в ее правилах было подвергать незнакомого человека таким язвительным насмешкам. Этот мужчина просто вывел ее из себя, и она взвилась, проявив при этом больше эмоций, чем здравого смысла.

— Во всяком случае, я не употребляю на завтрак виски! Но я могу понять вас — для того, чтобы писать такую грязь, вы должны смотреть на мир через дно стакана!

Роджер вскочил с кресла, и у него тут же громко застучало в голове.

Эта женщина перешла уже всякие границы!

— Принцесса, вы родились такой отчаянной или сами воспитали в себе это бесценное качество? Пока я только раздражен, но не советую вам перегибать палку и доводить меня до бешенства.

Трейси, которая не выносила угроз в свой адрес, уперлась ладонями в заваленный бумагами стол и с воинственным видом наклонилась к собеседнику.

— Неужели я задела ваши чувства? — насмешливо спросила она. — Это хорошо! Теперь вы узнаете, каково приходится людям, которых вы и вам подобные поливаете в своих низкопробных статейках!

Роджер сжал зубы.

— Вы закончили? — поинтересовался он. Глаза Трейси сверкнули опасным голубым пламенем. Гнев, который она долго подавляла в себе, выплеснулся наружу, и она выпалила первое, что пришло в голову:

— Я только начинаю, вы, писака несчастный. Вы привыкли копаться в навозной куче… — начала Трейси и вдруг внезапно осеклась, увидев, что ее противник, несмотря на свое плачевное состояние, проворно обогнул стол и наклонился над ней. В его позе чувствовалась скрытая угроза.

— Ладно! — рявкнул он. — К черту всякую щепетильность!

У Роджера мелькнула мысль, что он зря так кипятится, но в этой женщине было что-то такое, что сдерживаться он больше не мог.

Трейси и виду не подала, что удивлена его неожиданной реакцией. Ее поразила его мощная фигура. Боже, какой он высокий! Больше двух метров. Теперь, когда он стоял рядом с ней, она смотрела на него совершенно другими глазами, и во рту у нее вдруг стало сухо.

Для законченного пьяницы этот человек выглядел раздражающе привлекательным и, несмотря на свой затрапезный вид, излучал необыкновенную мужественность, а такие пронзительные серые глаза Трейси приходилось видеть впервые в жизни. Внутри у нее что-то шевельнулось в ответ на его взгляд, и она с ужасом поняла, что ее тянет к этому человеку.

За свои двадцать восемь лет Трейси не раз испытывала к противоположному полу определенные эмоции, но такого, как сейчас, с ней еще не случалось. Она впервые реагировала на мужчину так внезапно и сильно. Очевидно, в нем есть нечто особенное, решила она, и это открытие не обрадовало ее.

Сожалея о том, что ее потянуло к этому несносному редактору, Трейси гордо подняла голову и сосредоточилась на своей миссии.

— Вы называете это щепетильностью? Где вы научились этому? Уж не в своей ли сточной канаве? — бросила она пренебрежительно, надеясь, что он не заметил ее состояние.