Под лазурным небом - Брантуэйт Лора - Страница 9

Она вспомнила, как Джейн говорила: не знаешь, что сказать, скажи правду. Когда Тесса попробовала применить это правило на практике и сообщила соседке, что ее такса ужасно растолстела, «теперь непонятно, она ходит или ползает», вышел ужасно огорчительный конфуз. Но, может, дело в соседке, которая с утра была не в духе?

— Этот человек — маньяк, и он имеет на меня виды. — В подтверждение своих слов Тесса покивала головой. Голос позорно дрожал, но это ничего. В ее положении простительно.

Полицейский, услышав такую весть, поспешно выбрался из машины. Зевак вокруг прибавилось. Кажется, что-то будет!

— Мистер, — сурово начал усатый полицейский, — документы, пожалуйста. Кто будете и откуда?

«Маньяк» подавил улыбку и вытащил из барсетки водительские права и еще какой-то документ, Тесса не разглядела. Зато она разглядела, что он довольно молод, может, как мама или чуть постарше, и у него очень доброе лицо. Если он и хочет замучить ее до смерти, то очень хорошо маскируется!

— Офицер, я Ник Андерс, то есть доктор Николас Андерс, педиатрическое отделение городской больницы Роли. Я шел по улице и увидел, как эту девочку, — он кивнул на Тессу и подмигнул ей, — чуть не сбил подросток на велосипеде. Она упала и, по-видимому, сломала или вывихнула ногу. Я поспешил к ней, чтобы помочь, а она… не так истолковала мои намерения. Ее родители воспитали в ней осторожность, что не может не радовать. Но сейчас ей действительно нужно в больницу, посмотрите на ее лодыжку…

Тесса слушала, раскрыв рот.

— М-да, док, извините за недоразумение. Ваши права и пропуск. — Полицейский вернул документы дяденьке маньяку, который оказался доктором. — Что ж, придется отвезти егозу в больницу. Я подброшу, не будем ждать машину.

— Спасибо, офицер, — кивнул дяденька доктор. — Ну что, сирена, пойдем?

Тесса краснела, как помидор в теплице, и молчала, будто язык проглотила. Она, по правде сказать, и рада была бы его проглотить, чтобы не пришлось ничего никому объяснять и ни перед кем не извиняться.

Казалось бы, это уже невозможно, но доктор заставил ее покраснеть еще больше — когда подхватил на руки и понес в полицейскую машину. Тесса напряглась, как перепуганный котенок, и изо всех сил попыталась… стать легче. То ли ее попытки не увенчались успехом, то ли доктор был такой сильный, что не заметил разницы.

В машине Тесса отмалчивалась, односложно отвечая на вопросы усатого полицейского, то есть офицера Донована: как зовут, где живет, кто родители. Нога болела нестерпимо, но Тесса не хныкала, упрямо и молча глотая слезы, которые неумолимо текли по щекам, когда машину потряхивало на какой-нибудь кочке-ямке.

Доктор сидел на переднем сиденье и спокойно-приветливо беседовал с полицейским. Из их разговора Тесса узнала, что он — «называйте меня просто Ником, как все» — приехал в Роли недавно, недели три назад, по приглашению одного из коллег, что он специализируется на детской иммунологии, что город ему нравится, что ему вообще нравится Северная Каролина и он с самого детства мечтал жить в горах. Тесса сидела сзади, то есть лежала сзади, и ее разрешали самые противоречивые чувства.

Было больно. Было стыдно. Было страшно и интересно. И еще было до умопомрачения приятно. Доктор Ник был такой красивый, что в него легко можно было влюбиться. Он выглядел так, как и должен выглядеть прекрасный принц: высокий, с широкими плечами, красивой шеей, русыми волосами на пробор и ослепительно-синими глазами. В общем, плюс-минус пара деталей, а именно так Тесса и представляла себе принца, который однажды явится к ней, падет на одно колено и скажет: «Тереза, наконец-то я тебя нашел! Я подарю тебе самые красивые наряды и украшения, живую лошадь, кошку, канарейку и сколько захочешь книг и кукол!..»

Тереза и сама не заметила, как они подъехали к зданию детской больницы. Доктор Ник поблагодарил полицейского, вышел из машины и открыл дверцу у заднего сиденья, заглянул внутрь:

— Ну что, принцесса, экипаж прибыл, нас ждет весь королевский двор…

И он снова подхватил ее на руки. И она снова залилась краской не то что до ушей, а до самой макушки. Да, она, конечно, решила уже, что хватит принцесс, она теперь фея, но ради Прекрасного принца Ника она могла бы поддержать любую игру.

Будь Тесса хотя бы раза в два старше, она бы решила, что можно ломать ноги и руки каждую неделю, если после этого он носил бы ее на руках.

Правда, это оказался не перелом, а только вывих, который ей «с успехом» (это он так сказал, а на самом деле — с жуткой болью, которую успехом ну никак нельзя назвать!) вправил толстоватый черноволосый дяденька, к которому отнес Тессу принц Ник. Ей сделали какой-то укол, после которого она как будто чуть-чуть спала наяву, и наложили на щиколотку охлаждающую повязку.

А потом примчалась мама и стала одновременно жалеть ее и ругаться, но Ник пришел и успокоил ее, сказал, что это все несчастный случай и Тессиной вины тут нет ни на йоту, и мама стала ее только жалеть. Тесса не без ревности отметила, что маме Ник тоже понравился и что он улыбается ей гораздо чаще, чем Тессе или медсестре, которая у соседней койки пытается накормить обедом закованного в гипс сорванца лет шести.

— Спасибо вам, Ник, если бы не вы…

— Уверяю вас, Британи, все в полном порядке, а будет еще лучше, когда Тереза совсем поправится. Правда, Тереза? — Он снова ей подмигнул, и она не смогла сдержать счастливого хихиканья.

— Ник, мне хотелось бы вас как-нибудь отблагодарить. Вы ведь недавно в Роли, так? Может быть, придете к нам на обед в воскресенье?

— Нет, что вы, спасибо…

— Пожалуйста, не отказывайтесь. Моя сестра очень хорошо готовит. Правда. Приходите! Вот и Тесса хочет, чтобы вы пришли!

Тесса энергично закивала.

Ник усмехнулся.

Тесса догадалась, почему он усмехнулся, и покраснела. Да, совсем недавно она голосила на всю улицу от страха, что он маньяк, охочий до маленьких девочек, а тут уже хочет видеть его на воскресном обеде. Да, женское сердце непостоянно!

Во всяком случае, юные женщины очень влюбчивы, и для любой влюбчивой юной женщины сегодняшний день представлялся бы весьма романтичным. Что до Тессы, то это был самый романтический день в ее жизни.

6

А у Джейн был самый неромантичный. Конечно, кое-кто подразумевал, что он будет именно таким, светлым и приятным, но не вышло.

Начать хотя бы с того, что в этот день Джейн подменяла Ванессу, то есть работала одна за двоих. И этот день пришелся на субботу. Конечно, большинство ходит за покупками в субботу утром, но все же и во второй половине дня в магазине не спокойно. Джейн носилась туда-сюда как подорванная и еще как-то умудрялась улыбаться покупателям. И тут звонит Брайан и приглашает ее вечером сходить на концерт в филармонию, а потом поужинать в итальянском ресторанчике. Мол, все уже готово, билеты куплены, столик заказан, я даже побрился и помылся, не хватает только тебя. Джейн, прижимая к груди четыре коробки и протискиваясь между разновозрастными покупательницами, которые что-то примеряли, сидя на банкетках и фланируя мимо зеркал, или только желали что-нибудь примерить («девушка, вот такие и такие на восьмой размер, и еще я где-то видела фиолетовые сабо, их тоже, а вот эти уносите, неудобные»), сообщила ему, что занята, разговаривать некогда, но в принципе она согласна. И стоило ей только сунуть мобильный в карман, как он тут же звонит, и она слышит истерический голос Британи! Та сообщает, что у Тессы травма, она в больнице, надо срочно туда ехать… Джейн едва не роняет все, что так крепко прижимала к груди, бледнеет и на несколько секунд глохнет (что очень не нравится нахрапистой мамаше, которая пришла в магазин «обуть доченьку», а «доченьке» не подходит уже четвертая пара). Джейн говорит, что ехать сейчас не сможет, потому что работает одна и вообще у нее полный завал. Британи чертыхается, заявляет, что съездит в больницу, конечно, сама, но ей очень надо, чтобы вечером с Тессой кто-нибудь посидел, потому что ее пригласили на вечеринку, где будет Тед Барлоу, самый завидный холостяк Роли, который ей давно нравится, и надо попытать счастья.