Баллада счастья - Гриффитс Патриция - Страница 2

Теперь уже слишком поздно, да и не у кого спрашивать…

Мэри очень хорошо помнила тот чердак — необычайно таинственное и потому особо притягательное место с множеством «сокровищ» С раннего детства девочке категорически запрещалось подходить к его двери, но сегодня, в день двенадцатилетия, она решила, что уже достаточно взрослая, и зашла в эту так долго бывшую недоступной для нее, запыленную, затхлую комнату с низким потолком.

Свисавшая с потолка лампочка, видимо, давно уже перегорела, и поэтому единственным источником света были лучи солнца, пробивавшиеся сквозь круглые окна под самой крышей. Озираясь по сторонам, девочка подумала, что, должно быть, именно в таких местах и живут призраки.

Чего там только не было! И старая потертая детская коляска, и высокий белый деревянный стульчик, и голубая качалка, а также целая коллекция корзин и сундуков…

Мэри с огромными от восторга и любопытства глазами открыла крышку старого сундука и увидела шелковые ленты и платье из кружев. Подвенечное платье! Девочка приложила его к себе, гадая, кому же оно могло принадлежать…

Наклонившись снова над сундуком, она заметила нечто, завернутое в папиросную бумагу и аккуратно уложенное в складках нижних юбок. Заинтересовавшись, Мэри сняла обертку, в ее руке оказалась очень изящная, размером с ее ладошку, стеклянная бабочка, расправленные крылышки которой переливались от белого к розовому и к желтому.

— Какая прелесть! — воскликнула девочка.

Бабочка напомнила малышке елочную игрушку. Мэри, очарованная красотой находки, стала поворачивать ее, представляя мотылька, порхающего с цветка на цветок. Она погладила крылышки и головку и, неожиданно почувствовав легкий укол, заметила капельку крови на пораненном пальце. У девочки закружилась голова, и вдруг стало темно…

Через мгновение тьма рассеялась, но что это? Ни лампы, ни свечей нет, а свет всюду. Свет всюду, а теней нет! Ведь она в доме своей бабушки!.. Вовсе не похоже! Мэри в тревоге огляделась. Это была даже не комната, а часть ее, отгороженная свисавшей с потолка тяжелой шторой, из-за которой откуда-то издалека доносились голоса и смех. Слева от себя девочка обнаружила лестницу с перилами, ведущую вниз, а справа — мебель, сдвинутую в угол, узкую кровать, туалетный столик и несколько стульев. Все вокруг больше походило на склад, чем на жилое помещение.

— Где это я? Как я здесь оказалась?

На лестнице послышались шаги, девочке стало жутко. Появившаяся в каморке светловолосая девушка застыла от неожиданности.

— Как ты сюда попала? — недоуменно спросила она.

Незнакомка выглядела ненамного взрослее старшеклассницы, но ее одежда и высокая прическа показались Мэри несколько странными. На девушке было атласное платье цвета вызревшего персика, с большим вырезом на груди и широким кружевным белым воротником, а на ногах, под высокими ботинками, которые Мэри видела только на героях далекого прошлого, — темно-вишневые в полоску чулки.

— И что ты делаешь с моей бабочкой? Как ты посмела рыться в моих вещах? Ты украла ее!

Мэри опустила глаза.

— Я… я не украла…

— Верни сейчас же! — Лицо вошедшей исказилось от злобы. — Все, что здесь лежит, — моя собственность, и никто, тем более такое отродье, как ты, не имеет права дотрагиваться до нее! — Она вырвала бабочку из рук Мэри.

В голове девочки все перемешалось — испуг стал перерастать в недоумение — сон был слишком явным, но когда же ей удалось так крепко уснуть?

Взглянув на бабочку, молодая женщина вдруг забормотала:

— Ой, это не моя. У нее крылья розово-желтые. — Совершенно сбитая с толку, она подняла глаза. — Мой Бог… пара к моей бабочке! Надо же!

Ничего не понимая, Мэри уставилась на незнакомку.

— Где ты ее взяла? — В голосе девушки уже не слышалось угрожающих ноток, а лишь благоговейный страх.

— У моей бабушки.

— А где живет твоя бабушка? Откуда ты?

— Из Финикса.

— Из Финикса? Значит, ты в Сильверстауне проездом?

— Не знаю. Если честно, понятия не имею, ни где я, ни как здесь очутилась… А что это за город — Сильверстаун?

Холодные глаза девушки потеплели.

— А, ты беглянка! Но как же ты оказалась в этих «Тенетах любви»? Ты для этого еще маловата. — Она улыбнулась. — Меня зовут Нэнси, — сообщила незнакомка и, пройдя в дальний угол комнаты, опустилась на колени перед кожаным чемоданом. — А тебя как?

— Перл-жемчужина, — приходя в себя после испуга, ответила девочка, назвав ласковое имя, которым нарекла ее бабушка.

— Перл, прости, я обидела тебя. Понимаешь, мне приходится хранить здесь кое-что наиболее для меня ценное, потому что дома на моей улице часто грабят. Увидев тебя с моей, как мне сначала показалось, игрушкой в руках, я решила, что поймала за руку воровку. — С этим словами она извлекла из чемодана еще одну стеклянную бабочку. — Вот. — Нэнси указала своим длинным ногтем. — Смотри, у нее крылья голубые и зеленые, а у твоей — розовые и желтые. Вне сомнения, эти бабочки — парные.

— Что значит парные? — выдавила из себя Перл, совершенно сбитая с толку происходящим.

— Ничего особенного. Понимаешь, эту бабочку мне подарил старый индеец и заверил, что в ней заложена магическая сила. По его словам, если я когда-нибудь встречу человека, у которого будет похожая на мою бабочка, мы полюбим друг друга, и эту преданную и верную любовь пронесем через всю жизнь. Ну разве это не издевательство? Вместо ожидаемого возлюбленного у меня на руках оказался потерявшийся ребенок! — Она улыбнулась. — А, ерунда. В принципе я никогда не верила в чудеса. А ты?

— Я не знаю.

Нэнси рассмеялась.

— Ты еще очень мала, и жизнь тебя не слишком пинала. — Она поднялась с колен, держа бабочку в руке. — А почему на тебе мальчишечья одежда и такие огромные ботинки?

— С каких это пор, — удивилась Перл, — джинсы и майки «ти-шорт» носят только мальчишки?

— У тебя есть какое-нибудь платье с собой?

— Нет.

Нэнси ласково обняла девочку за плечи.

— Послушай, крошка, мне можно довериться. Я была ненамного старше, когда тоже сбежала из дома. Мне и сейчас приходится быть в бегах, но теперь уже от своего мужа, который живет за Большим Каньоном. Я обязательно помогу тебе. Но ты ни в коем случае не должна оставаться в этих «Тенетах» для заблудших пташек. У меня есть знакомые. Они непременно дадут тебе ночлег, кое-что из еды и, конечно, что-нибудь стоящее из одежды. Господи, если бы не эти очаровательные кудряшки, мне и в голову бы не пришло, что ты девочка.

Перл хотелось плакать. Сон как-то очень быстро превращался в кошмар. Господи, помоги мне проснуться, взмолилась она.

Заметив слезы в глазах своей новой знакомой, Нэнси успокаивающе похлопала ее по плечу.

— Все будет хорошо, крошка. Ты только подожди меня. Я скоро вернусь. Никуда не ходи, а если кто-нибудь придет, скажи, что ждешь меня. На вот, возьми мою бабочку. Она теперь твоя… и извини меня за то, что незаслуженно обидела тебя. В конце концов, ведь индеец предупредил меня, что они должны быть неразлучны. Может, тебе повезет больше, и ты найдешь парня, который станет твоей судьбой. Поэтому пусть они будут у тебя. Кто знает, возможно, они принесут тебе то, что предсказал этот старик. — В голосе молодой женщины послышалась грусть.

Нэнси ушла, а девочка принялась разглядывать подарок. За небольшим расхождением в окраске крылышек, бабочки были так похожи одна на другую. Перл поднесла их к свету и затаила дыхание от восторга.

— Неразлучницы словно попугайчики, — прошептала она и положила бабочек на ладошку, так что их крылья соприкоснулись.

Вдруг Перл услышала шорох за плотной красной шторой, и из-за нее выглянуло настороженное лицо мальчика приблизительно ее возраста. Удивленный, он вытаращил на нее глаза, затем оглядел комнату и прошептал:

— Эй, ты здесь одна?

— Да.

— А как ты сюда попала? — Он, будто боясь быть замеченным, быстро проскользнул за штору. Мальчишка с огромными карими глазами и густыми волосами цвета спелого каштана был одет в потертые джинсы и грязную рубашку. Картину довершали ковбойские сапоги. Ни один мальчик на свете еще не производил на Перл такого яркого впечатления! Он дружелюбно поинтересовался: