Всепоглощающая страсть - Кренц Джейн Энн - Страница 29

Клео погрузила пальцы в его волосы и прижалась к нему каждой точкой своего тела. То, что она теперь испытывала, превосходило все, что она воображала, сочиняя «Зеркало».

Макс неохотно оторвался от ее рта и сел на кровати. Он расстегнул пояс брюк и снял их. Затем наклонился и открыл ящик ночного столика. Клео услышала шелест фольги. После паузы он вернулся к ней.

— Ты куда красивее, чем я себе представляла, — прошептала Клео. — И больше. — Она почувствовала, что сильно краснеет. — Я хочу сказать, весь ты… Я хочу сказать…

— Так что же ты хочешь сказать? — спросил он, слегка улыбаясь и устраиваясь между ее ног.

Клео заметила усмешку в его взгляде и нетерпеливо потрясла головой. Она взяла в ладони его лицо.

— Макс, я хочу сказать, что, хотя в чем-то ты не такой, каким я тебя представляла, в других отношениях ты мне очень близок, сама не знаю почему. Именно о тебе я грезила, когда сочиняла «Зеркало». Я ничего не могу понять. Как я могла тебя вообразить?

— Не надо доискиваться. — Он снова поцеловал ее в губы. — Ты соблазнила меня, как только я тебя увидел. Пусти меня к себе, Клео. Ты знаешь, как ты мне нужна.

Она почувствовала, как он осторожно ищет путь, смачивая себя ее влагой. Она крепко схватила его за плечи и собралась с духом. Она не знала, что последует дальше, но ожидание казалось ей бесконечным.

Макс удивленно поднял брови, когда ее ногти впились ему в плечи.

— Не беспокойся. Я никуда не денусь.

— Я знаю. — Клео попыталась разжать пальцы. — Прости, я ничего не могу с собой поделать.

Его тихий смех говорил об удовлетворенном мужском самолюбии. В нем также слышалась нежность; впервые после смерти родителей Клео почувствовала себя под надежной защитой. Теперь она в хороших руках, сказала она себе.

— Не беспокойся, — повторил Макс. — Мне не больно. Просто никто еще никогда так не держался за меня.

— Скажи мне, как я за тебя держусь?

— Как будто не отпустишь никогда в жизни.

Он снова прижался к ее губам. Одновременно он овладел ею, погрузившись в нее целиком одним сильным и быстрым движением.

Клео в изумлении охнула и закрыла глаза.

Макс был совершенно неподвижен, все тело его застыло в напряжении.

Клео осторожно открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее с выражением изумленного недоверия. Они не двигались.

Макс первым пришел в себя.

— Неужели для тебя это… — Он замолчал, подбирая слова. — Первый раз?

— Да.

Она улыбнулась, чувствуя, как ее тело быстро привыкает к тому, что находится внутри него.

— Я напишу психотерапевту, что ждала не напрасно. Он считал, я слишком разборчива.

— Боже мой. — Макс прижался влажным лбом к ее лбу. — Кто бы мог подумать.

— Я понимаю, тебе трудно поверить. Клео еще сильнее сжала его плечи. Она не могла забыть о живом предмете внутри нее.

— Может быть, нам продолжить?

— Пожалуй, нам теперь будет трудно остановиться.

— Вот и хорошо.

Макс сделал первое движение, неторопливое и очень осторожное. Он продолжал, пока его спина не покрылась потом и не задрожали мускулы. При каждом его движении Клео приподнималась под ним на постели и с трудом отпускала его горячую плоть; казалось, она никогда не насытится.

— Боже мой, Клео.

Он протянул руку и коснулся ее медленными опытными пальцами.

— Макс!

Клео коротко, испуганно вскрикнула, чувствуя надвигающийся оргазм.

— Не бойся, все в порядке. Так оно и бывает.

С хриплым стоном Макс погрузился в нее в последний раз.

Макс долго молчал. Он лежал, раскинувшись на спине, одной рукой обнимая Клео.

— Что же ты ничего не скажешь? — спросил он наконец.

— Но о чем говорить?

Клео подвинулась к нему еще ближе. Она чувствовала себя удивительно спокойной и немного сонной. Ей хотелось только одного: закрыть глаза и прижаться к сильному теплому телу Макса. К сожалению, очень скоро ей придется встать и одеться, чтобы отправиться к себе в башню.

— Почему бы тебе не сказать: «Знаешь, Макс, это у меня в первый раз и мне бы хотелось, чтобы теперь ты не спешил и сделал все, как надо».

Клео улыбнулась, уткнувшись носом в его грудь.

— По-моему, тебе не нужны наставления или советы. Ты сделал все, как надо. Между прочим, точно по книге. — Она остановилась, вспоминая, как он надел ей на шею алую ленту и поцеловал. — Как ты и обещал.

Макс поморщился.

— Кстати, насчет книги, — проговорил он требовательно. — Скажи мне, пожалуйста, как женщина, которая…

— Которая не имеет собственного опыта? — подсказала Клео.

— Давай назовем ее — «полная романтических мечтаний», — дипломатично предложил Макс.

Клео подняла голову и посмотрела на Макса.

— Романтических мечтаний?

— На мой взгляд, это вполне нейтральное определение.

Клео заулыбалась.

— Полная романтических мечтаний? Ты сказал — романтических мечтаний?

— Если тебе не нравится, придумай другое определение.

— Давай подумаем вместе. — Клео задумалась. — Как насчет «лишенная отношений»?

— Подходит.

— Нет, подожди, у меня есть вариант получше. — Клео села на кровати, прикрываясь простыней. — Как насчет «сексуально обделенная»?

— Все равно, Клео, я хочу спросить…

— Постой. — Клео подняла руку. — У меня есть еще лучше. «Со странным опытом».

— Прекрати, Клео…

— Подожди, ты только послушай. Как тебе нравится «чувственно неполноценная»?

— Хватит шутить, Клео. Я хочу серьезно поговорить с тобой.

— Ты сам все начал. Полная романтических мечтаний. Я в восторге.

Клео расхохоталась.

— Может быть, ты все-таки выслушаешь мой вопрос?

— Романтических мечтаний.

Клео засмеялась еще громче.

— Совсем не смешно, — мрачно отозвался Макс.

— Нет, смешно. — Клео почти не могла говорить. — Особенно когда это исходит от тебя.

Макс с укором посмотрел на нее.

— Может быть, ты скажешь мне, как тебе удалось придать «Зеркалу» такой яркий реализм?

— Я полностью полагалась на свое воображение.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Воображение?

— Если ты хорошенько подумаешь, то вспомнишь, что большая часть книги описывает предвкушение, а не реальный опыт.

— Описывает жажду, — негромко поправил Макс.

— Совершенно верно, жажду.

Клео наслаждалась чувством полного удовлетворения, которое ее переполняло. Смех вновь готов был вырваться наружу.

— Поверь мне, что ту, первую часть, я понимала до тонкостей.

Лицо Макса выразило озадаченность.

— Пусть так. И все же…

— Ради Бога, Макс, не надо прыгать с самолета без парашюта, чтобы догадаться, чем это кончится.

— Ты говорила, как раз перед смертью родителей у тебя был мужчина, — осторожно сказал Макс.

— Да, был. Даже двое или трое. Правда, не в одно время. Но я не спала ни с кем из них.

— Почему? — настаивал Макс. Клео пожала плечами.

— Никто из них не был тем самым избранником, хотя я должна признать, что двое очень здорово умели целоваться. Потом, после смерти родителей, у меня произошло психологическое блокирование или что-то в этом духе, так его называл мой психотерапевт. Я тебе рассказывала об этом.

Макс пристально посмотрел на Клео и покачал головой.

— Невероятно.

— Что невероятно?

— Что ты написала «Зеркало» только на основе своего воображения.

— И таланта, — без ложной скромности уточнила Клео, — одного таланта.

— Я всегда преклонялся перед творческим воображением, — заметил Макс.

— Это естественно, ты ведь знаток настоящего искусства. — Радость, переполнявшая Клео, чуть не вырвалась наружу новым взрывом смеха. Она сомневалась, что сумеет его сдержать. — Скажи мне, о великий ценитель, могу я тягаться хотя бы с рядовым ван Гогом?

Макс прищурился.

— В тебе больше красок.

— Больше красок!

Она не смогла побороть смех, он буквально ее одолевал. В конце концов она упала с кровати на ковер, но никак не могла успокоиться.