Замок для двоих - Фарнс Элеанор - Страница 18

Но сеньору незачем встречаться с ней кроме как за едой. Castillo был, безусловно, достаточно большим, чтобы они могли избегать друга, если именно этого он хотел. Сеньора де лос Реес ухитрялась вести жизнь затворницы в собственных апартаментах, за исключением контактов с домашними за обедом и ужином. Венеция, однако, надеялась, что дон Андре не собирался вести подобный образ жизни.

Сегодня утром Венеция одевалась неспешно. Она приняла ванну с ароматными маслами, зачесала волосы наверх, чтобы было прохладнее. Девушка успела написать несколько писем друзьям в Англию, прежде чем спустилась в сад, где ее ждали сестры-ученицы.

После кофе девушки расселись за белыми металлическими столами, по очереди читая английскую книгу, принесенную Венецией, — книгу о детских воспоминаниях.

— Отлично, Аннина, — похвалила девушку Венеция, когда та передала книгу Хоакине. — У тебя очень хорошее произношение.

— Я всех удивлю в школе, — довольно улыбнулась Аннина.

— В какой школе ты учишься?

— В школе монастыря святой Катерины. Я должна вернуться туда уже через девять дней. Слава богу, что мне разрешили оставаться на пятидневку. Хосе отвозит меня в понедельник утром и привозит домой в пятницу вечером.

Венеция подумала, что будет скучать по ней. Хоакина была очень молчаливой, а Эмилия такой скучной! Только Аннина, энергичная, умненькая, делала занятия интересными.

— Монашенки строги с вами? — спросила Венеция.

Аннина пожала плечами:

— Иногда. У них бывает плохое настроение, как у всех. Но дон Андре — благотворитель этого монастыря, так что со мной они не слишком строги. У меня есть… как это по-английски?..

— Привилегии, — подсказала Венеция.

— Да, привилегии, — рассмеялась Аннина, и Венеция подумала, что она сама бы не возражала против привилегий.

— Монахини очень ласковые, — возразила Хоакина, — но Аннина и святого выведет из терпения.

Войдя в sala перед обедом, Венеция обнаружила там только сеньору де лос Реес. На женщине было серое шелковое платье, гармонирующее с ее серо-стальными волосами, безукоризненно уложенными в высокую прическу. Она любезно кивнула Венеции и спросила, как идут занятия. Сеньора спрашивала это так часто… Венеция решила, что она не может найти больше никаких общих тем для разговора. Девушка объяснила, что у Аннины явные способности к языкам и девочка уже вполне сносно говорит по-английски.

В комнату вошел дон Андре. Все вежливо поздоровались друг с другом, поскольку это была их первая встреча за день, и он на секунду поднес руку сеньоры к своим губам.

— Стакан шерри, сеньора? — предложил он. — А для сеньориты? — спросил он, глядя на Венецию, затем поднес ей стакан.

— Gracias, seсor. Благодарю вас также за письмо. Я с удовольствием пробуду здесь еще немного.

— Muy bien. Это и нам доставит большое удовольствие, — ответил он официально.

— Андре, — обратилась к нему сеньора, и ее строгое, бледное испанское лицо оживилось больше, чем когда-либо, — сегодня я получила письмо из Южной Америки. Хорошие новости!

Она говорила по-испански, и дон Андре тоже ответил по-испански.

— От Трастамаров? Они что, возвращаются?

— Да. Донья Эсперанца пишет, что они скоро будут здесь. Приезжает вся семья. Такая радость для нас. Только жена и дети Грегорио еще немного поживут в Рио с родителями его жены.

— Я очень рад за тебя, Елалия. Ты ведь скучала по своей подруге все эти месяцы?

— Очень скучала. Мы должны устроить для них торжественный ужин.

— Конечно. Они пробудут все лето?

— Донья Эсперанца пишет, что они могут остаться в Испании насовсем, а мужчины иногда будут ездить в Рио по делам.

— Это действительно хорошие новости, — согласился дон Андре.

Сестры пришли все вместе и налили себе фруктового сока. Они встретили новость о возвращении семьи Трастамара с меньшим энтузиазмом, чем сеньора.

Венеция радовалась, что смогла понять весь разговор по-испански, но не придала значения важности темы, кроме того, что донья Елалия была лишена общества своей подруги и теперь собиралась воскресить былую дружбу. У девушки не было предчувствия, что жизнь в замке с их приездом очень изменится.

Но жизнь изменилась. Однажды, когда обитатели castillo пробуждались от сиесты, длинный, роскошный лимузин въехал под высокую арку и повернул к массивной двери главного входа. В это время Венеция осторожно прогуливалась по крепостной стене. Никто, кроме нее, там не гулял, но это было ее любимое место — из-за ветерка, который обычно там ощущался.

Она дошла до круглых башен, соединяющих две массивные стены, и прислонилась к теплому камню, оглядывая сверху окрестности и наслаждаясь бризом, трепавшим ее волосы и платье, когда краешком глаза заметила машину.

Шофер в безукоризненной униформе открыл заднюю дверцу автомобиля и вытянулся по струнке, пока выходили пассажиры. Донья Елалия выбежала из дома, расплываясь в улыбке и протянув руки к гостье — такой же высокой, строгой и чопорной даме. Женщины обнялись и расцеловались. Еще пару минут постояли, обмениваясь любезностями, а потом прошествовали в дом — прямая осанка, высоко поднятые головы…

Очень grande dame, подумала Венеция, но слишком похожа на леди Брэкнелл. Я не удивляюсь, что семьи у них под каблуком.

Но девушка не могла не восхититься их обходительностью и прекрасными манерами, которые являлись здесь неотъемлемой частью жизни. Сеньор де Квеведо, поведавший ей однажды за ленчем об испанском герое Эль Сиде, сказал, что тот обладал всеми качествами, которыми больше всего восхищаются испанцы, — смелостью, твердостью духа, великодушием, учтивостью. И конечно, преданностью вере.

Эти качества, подумала Венеция, возможно, и отличали подлинного испанского гранда. Временами он мог быть самоуверенным и чересчур гордым, но обязательно должен был обладать добродетелями, о которых говорил сеньор де Квеведо.

А дон Андре? Если эти качества были и его идеалом, то как же он, должно быть, сердит на себя за свою невежливость вчера вечером? И как должен был отнестись к ее гневной пощечине? Неудивительно, что сеньор избегает ее. Венеция встречалась с ним только за обедом и ужином. Дон Андре держался с ней очень вежливо, но отстраненно — слушал, что она говорила, но обычно предоставлял отвечать другим.

Из сада донесся чей-то голос. Венеция обернулась. Это была Хоакина с книгой. Венеция помахала ей рукой и жестом показала, что сейчас придет.

Они сели за столик в тени, но не сразу начали читать.

— Давай сначала поговорим, — предложила Венеция. — Где Эмилия и Аннина? Они придут?

— Сегодня нет, Венеция. Девочки просят извинить. Они поехали в деревню.

— Это уже второй раз за неделю. В деревне почти нечего покупать. Почему они так часто ездят туда?

— Не знаю, Венеция. А, вот и Инес с Терезой несут merienda note 22.

— В Англии, Хоакина, у тебя будет послеобеденный чай.

— Да, я знаю. Но я не люблю чай.

— Боюсь, тебе придется привыкнуть к нему. Так же как и к яичнице с беконом на завтрак.

— Но я не люблю яичницу с беконом. И по-моему, мне не понравится смотреть за игрой в крикет или теннис или за скачками.

Венеция рассмеялась:

— Ну, тебе лучше найти в Англии что-нибудь, что ты любишь, иначе твой визит будет неудачным. Если тебя повезут в Уимблдон, тебе придется смотреть на теннисные соревнования. А поездка в Аскот note 23тебе понравится, потому что там проводятся не только скачки. Там можно пообедать в ложе и выпить шампанского — будь с ним осторожна, — и погулять по прекрасным лужайкам с мягкой травой, или заключить с кем-нибудь пари, или нарядиться и погулять среди таких же нарядно одетых дам.

— О, я уверена — мне там очень понравится! — воскликнула Хоакина, настолько переполненная ожиданиями счастья, что Венеции стало ее жаль.

Они пили кофе и разговаривали.