Замок для двоих - Фарнс Элеанор - Страница 22

Ей не хотелось садиться за стол одной в огромном пустом зале, и Венеция пообедала в своей комнате. Но потом какая-то смутная тревога погнала ее в сад. Сильный аромат ударил в нос — возможно, это лилии… Девушка побродила среди деревьев и кустарников, немного посидела у пруда, прислушиваясь к стрекоту цикад. Она думала о двух испанских семействах, с которыми ей довелось познакомиться, о Рамоне и Эмилии, но главным образом о доне Андре и Фернанде. Ах, прекрасная Фернанда с ее уверенностью в своей неотразимости! По сравнению с ней Венеция чувствовала себя гадким утенком и остро ощутила неуместность своего присутствия здесь, в этом темном, тихом саду и в древнем испанском замке.

Возвращаясь к дому, девушка услышала за собой чьи-то шаги. Возможно, слуга спешил запереть павильон. Ей стало не по себе одной в кромешной тьме… Она не успела отойти в сторону, в тень дерева, и столкнулась с каким-то мужчиной. Венеция вскрикнула от неожиданности. Она почувствовала, как мужчина крепко схватил ее за руку, и уже собиралась закричать, но услышала голос дона Андре:

— Кто здесь? Это вы, Венеция?

Девушка думала, что он уехал с остальными. Почувствовав огромное облегчение, она тихонько рассмеялась.

— Я вас напугал? Венеция?

Он произнес ее имя с нежностью и вдруг притянул к себе. Они стояли, прижавшись друг к другу в темноте ночи, напоенной ароматами цветов, забыв обо всем на свете от переполнявшей их радости быть вдвоем.

Венеция не знала, сколько времени они так стояли. Она уловила вздох, вырвавшийся словно из глубины его сердца. И затрепетала от произнесенных еле слышно слов:

— У меня не будет покоя, пока вы с нами.

Ей не хотелось нарушать тишину, и она ответила не сразу:

— Тогда мне лучше уехать.

Он крепче прижал ее к себе и коснулся щекой ее волос.

— Боюсь, и тогда мне не будет покоя.

Он немного отстранил девушку, но не отпускал ее рук. В смятении от этой новой близости, рождающейся в эти мгновения, от его объятий и летней дурманящей ночи Венеция нашла в себе силы проговорить:

— Бедный дон Андре. Вы уже сказали однажды, что я нарушительница покоя.

По ее голосу мужчина понял, что она улыбается.

— Так и есть, Венеция. — Девушка отметила, что он называл ее по имени, только когда они были наедине. — Так и есть.

Они пошли вместе к главной двери sala.

— Я думала, что вы уехали со всеми.

— Мне нужно было раньше вернуться.

Венеция вопросительно взглянула на него, но дон Андре не сказал почему.

— Вы здесь не скучали одна? — ласково поинтересовался он.

— Немного, — призналась девушка. — У меня было странное ощущение. Я думала о поколениях ваших предков…

— Да. Возможно, эти поколения налагают на меня ответственность, устанавливают нормы поведения. Традиция, которая у нас в крови… — Он остановился и быстро обернулся к ней. — О, Венеция! — Дон Андре вновь прижал девушку к себе с неожиданностью и страстностью, поразившими ее. Чудесные мгновения обратились в вечность… но внезапно, словно вспомнив о благоразумии, сеньор ослабил объятия, нежно поцеловал ее в щеку, а потом медленно отпустил.

Они стояли молча, но вдруг его лицо исказилось как от боли. Дон Андре сжал кулаки, словно гневаясь на себя.

— Господи, что со мной! Неужели я все время буду извиняться перед вами? Неужели завтра опять оставлю для вас письмо с извинениями?

— Дон Андре, вам не нужно извиняться. — Голос Венеции был тих и нежен. — Я не обижаюсь на вас за то, что иногда вас тянет ко мне. Я не пойму вас неправильно.

— Вы слишком добры, — выдавил он через силу, — но я не имею права обращаться с вами таким образом. Да, конечно, меня тянет к вам. Вы привлекательны, вы красивы, но я не должен забывать, что вы скоро уедете. И должен помнить, что из этого не может ничего получиться.

Он пошел впереди, и Венеция едва поспевала за ним. Они вошли в зал. Дон Андре первым нарушил неловкое молчание.

— Вы, наверное, устали, — сказал он официальным тоном — видимо, злился на себя за грехопадение. — Я иду в свой кабинет. Ложитесь спать, Венеция. И пожалуйста, постарайтесь забыть о том, что произошло.

— Нет. Я не забуду, — твердо возразила Венеция. — Я не сделала ничего, о чем бы хотела забыть. Мне не мешают поколения строгих предков. Спокойной ночи, сеньор Аревало.

Она и не пыталась забыть. Лежала в постели и вспоминала, наслаждаясь каждой пережитой недавно минутой близости с ним. Она знала — в нем есть нечто очень привлекательное, магнетическая аура, создаваемая его высокомерной замкнутостью и духом аристократа средневекового феодального мира. Венеция понимала, что были минуты, когда он находил ее неотразимой. Но физическое влечение — одно из опаснейших заблуждений в мире, бросающее людей в объятия друг друга в порыве гнева или во вспышке желания. Этим моментам нельзя придавать значения больше, чем они того заслуживают. Как он сам сказал, «из этого не может ничего получиться». Сеньор имел в виду, что отношения между ними ни к чему не приведут, какими бы приятными ни были мгновения в объятиях друг друга.

Девушка опять отдалась воспоминаниям о сладостных минутах, прежде чем попыталась понять, почему их отношения обречены. Но сон сковал веки, прежде чем она успела разобраться в этих причинах, и Венеция погрузилась в легкий мир сновидений, где пребывала до тех пор, пока Паскуала не появилась утром с подносом в руках.

На нем таки лежал твердый белый конверт с красной монограммой в углу. Заинтригованная, Венеция вскрыла его. На этот раз там было не извинение, а официальное приглашение выпить с ним кофе в его кабинете в одиннадцать тридцать.

Она вошла в кабинет спокойная, элегантная, в платье из джерси лимонного цвета, с высоко зачесанными волосами, подчеркивающими нежный изгиб длинной шеи. Дон Андре немедленно поднялся из-за письменного стола ей навстречу, усадил Венецию на кожаный диван и пододвинул к ней поднос.

— Будьте добры, разлейте кофе, сеньорита. — Он сел напротив нее и смотрел, как девушка наливает кофе — сначала ему, потом себе… — Я попросил вас прийти сюда сегодня утром, сеньорита, поскольку считаю своим долгом объясниться.

— Вы мне ничего не должны, сеньор. — Венеция протянула ему чашку и присела на диван.

— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я оказываю такие знаки внимания всем моим гостьям.

— Надеюсь. Пусть эти знаки внимания останутся в прошлом. Но я уверена, что испанские дамы могут увидеть в них намного больше, чем я.

— Потому что в Англии это считается нормальными отношениями между мужчиной и женщиной?

— Скажем, не необычными. И только дурочка начнет думать о свадьбе из-за них.

— В этом-то и кроется различие между нами.

— Если вас беспокоит то, что я вижу слишком много в ваших действиях, о которых вы так сожалеете, дон Андре, — он быстро взглянул на нее, подозревая, что она поддразнивает его, и нашел подтверждение своему предположению в блеске ее глаз, — то должна заверить вас — это не так. Как вы сами сказали вчера вечером, из этого не может ничего получиться.

— Но это, Венеция, никак не связано с вами. Вы очаровательны. А как вы сами думаете, почему у нас не может ничего получиться?

— Мы принадлежим к разным национальностям. Но, по-моему, это не является непреодолимым препятствием. У нас разные религии, — что важнее. Мы по-разному судим о тысяче вещей, это важно. Я целиком за свободу мыслей и действий, а вы, сеньор, хотите, чтобы люди ходили по рельсам. — Венеция увидела, как он нахмурился. — Простите меня, но это правда, а я страстно привержена правде…

— А я нет? — В его голосе звучала обида.

— Я этого не сказала, дон Андре. Я могла бы продолжать, сеньор, но думаю, что сказала достаточно. Может быть, теперь вы объясните свои слова.

— Вы все сказали за меня, Венеция. У меня есть определенные обязательства и убеждения, и я чувствую, что англичанка, особенно вашего темперамента, не будет им соответствовать.

На мгновение Венеция испугалась, что их разговор зашел дальше, чем она хотела.