Замок для двоих - Фарнс Элеанор - Страница 7

Венеция рассмеялась:

— Мы были дуэньями друг у друга.

— Но теперь, когда она уехала, возможно, это не comme il faut note 14путешествовать одной? — предположила робкая Хоакина.

— О, мне бы очень хотелось так попутешествовать! — воскликнула Аннина.

— Сеньору Аревало это бы не понравилось, — напомнила Венеция.

— Нет, конечно, на самом деле я бы так не сделала, — с серьезным видом кивнула Аннина.

Венеция не сомневалась, что ни одна из них так бы не сделала. Никто из них не сделал бы ничего, что могло вызвать неудовольствие дона Андре. Они бы могли взбунтоваться на какой-то момент, могли дуться день или два, но очень хорошо знали свое место в жизни. Возможно, сестры чувствовали себя обязанными ему, поскольку он предоставил свой дом их матери, его вдовой кузине, — так принято в Испании, где семьи тесно связаны друг с другом и помогают своим менее удачливым родственникам. Но Венеция не сомневалась, что, даже если бы дон Андре и не предоставил им кров, он как мужчина, глава семьи, ожидал бы повиновения и сам бы решал, что хорошо для них, а что плохо.

Хоакина взяла книгу, оставленную на стуле Венецией, и воскликнула:

— О, сеньора, вы учите испанский!

— Пытаюсь, — призналась Венеция.

— Можно мы дадим вам урок? — улыбнулась Аннина.

— Буду рада. Если вы поговорите по-испански, я постараюсь понять.

— Мы будем задавать вам вопросы по-английски, а вы должны будете отвечать по-испански, — сказала Эмилия, и значительная часть первой половины дня прошла за англо-испанским уроком, в болтовне и смехе над ошибками.

Сестры решили, что у них есть время до almuerzo note 15, чтобы показать Венеции castillo. Но они водили ее по замку слишком быстро, чтобы девушка могла оценить его многочисленные красоты и достопримечательности. Юные хозяйки знали замок вдоль и поперек, и экскурсия быстро им наскучила.

Когда они закончили молниеносную экскурсию, Венеция поблагодарила девушек. Она поразмышляла над увиденным. Там, где жили женщины, комнаты поражали роскошью: главный зал, второй зал поменьше, их спальни и будуар сеньоры де лос Реес, гнездышко благоухающего богатства. Остальные помещения — величественный сводчатый зал, столовая с длинным столом и стульями с высокими спинками, библиотека, строгость которой смягчалась только яркими восточными коврами, — все выглядело аскетично, выдержано в старинном испанском стиле.

Когда Венеция спустилась к завтраку, то обнаружила, что пришли гости. Ее представили сеньору Винсенту де Квеведо, управляющему поместьем дона. Этот приземистый мужчина лет сорока излучал дружелюбие. Другой гость, высокий, темноволосый, сухопарый, отец Игнасио, отличался сдержанностью манер. Суровостью лица он напомнил Венеции старого испанского инквизитора из книг. Однако он оказался вежливым и эрудированным человеком, аскетом, но с мягкой приятной улыбкой.

Дон Андре больше не был окружен кудахтающими женщинами, подумала Венеция. Большая часть разговора происходила между троими мужчинами, хотя иногда из вежливости тот или другой обращался к сеньоре. Девочки молчали, и Венеция вспомнила старую английскую заповедь: детей должно быть видно, но не слышно. Она молча прислушивалась к разговору, стараясь понять быстрый поток тихих, свистящих испанских слов.

После еды дон Андре извинился и прошел с гостями в библиотеку, а Венеция осталась с доньей Елалией и ее дочерьми. Девушке совсем не нравился этот дележ по половому признаку. Ее неудовольствие усилилось, когда после более короткой, чем обычно, сиесты гости пошли купаться, и она обнаружила, что среди них нет мужчин.

Венеция была уже возле бассейна, когда по тропинке между деревьями и кустами подошла донья Елалия в сопровождении трех женщин примерно ее возраста, за которыми следовала стайка щебечущих и порхающих молодых девушек. Они приехали в блестящих, роскошных автомобилях, одетые в строгие, но легкие шелковые платья и туфли на высоких каблуках. Их волосы были, как обычно, превосходно уложены, а многочисленные золотые браслеты и брелки позвякивали и гремели.

Ошибка номер один, подумала Венеция, сожалея о том, что надела поверх бикини бело-голубой полосатый махровый халат. Ей следовало бы знать, что купальная «пати» в старом испанском castillo для соседской элиты должна отличаться от купальной «пати» в Англии. Интересно, собираются ли они вообще купаться?

Девушки расположились на элегантных садовых диванчиках. Две молоденькие горничные сновали между ними, расставляя стулья возле бассейна — сначала для сеньор, затем для сеньорит. Гости не переставая болтали — слишком быстро, чтобы Венеция могла их понять, хотя почти у всех находилось несколько любезных слов для нее по-английски, когда девушку им представляли.

Аннина подошла и села рядом с Венецией.

— Кто-нибудь собирается купаться? — спросила Венеция.

— Позднее, наверное, кто-нибудь искупается. Я, например. А вы?

— Мне просто не терпится поскорее погрузиться в этот прекрасный бассейн.

— Так купайтесь, сеньорита. А я переоденусь и присоединюсь к вам.

Они поднялись вместе, и Аннина, проходя мимо матери, сказала, что сеньорита Венеция хочет искупаться. Сеньора милостиво кивнула, и Венеция с облегчением покинула собравшихся и направилась к более глубокой части бассейна, чтобы нырнуть. Аннина прошла в павильон, очевидно, чтобы переодеться, но Венеция не стала больше ждать.

Она вытащила голубую ленту, которой подвязывала волосы, и сунула ее в карман. Затем сняла махровый халат и бросила его на плетеное кресло. Одной рукой опершись о край бассейна, девушка опустила ногу в воду.

Она не знала, что отвлекло ее внимание от бассейна. Возможно, внезапное прекращение несмолкаемой болтовни. Воцарилась мертвая тишина. Венеция бросила взгляд на гостей и увидела, что все повернулись в ее сторону — множество пар темных глаз уставились на нее, а их хозяева замерли, словно их прервали на полуслове. О боже, подумала Венеция: это что, ошибка номер два? Может быть, мне не следовало надевать бикини?

Во Франции при виде бикини никто бы и глазом не повел, а в Англии отвернулись бы только самые старые консерваторы. Но Испания есть Испания! Венеция сочла за лучшее нырнуть в приятную прохладу воды.

Она нырнула на не очень глубоком месте и поплыла. Ее длинные соломенно-желтые волосы раскинулись по воде, а когда девушка перевернулась на спину, потянулись за ней веерообразной дугой, словно речной тростник или волосы русалки. Вода оказалась замечательно теплой. О как чудесно, подумала Венеция и постаралась не обращать внимания на неодобрительные взгляды матрон. Она поднялась по ступеням и встала на площадку для ныряния, вытянув вперед руки, отказываясь стыдиться своего наряда. Затем нырнула снова.

И все равно испытала облегчение, когда Аннина в закрытом оранжевом купальнике и купальной шапочке присоединилась к ней в сопровождении еще одной сеньориты.

Немного позднее их окликнула сеньора де лос Реес:

— Выходите, выходите. Хватит. Кофе стынет.

Испанки немедленно подплыли к краю бассейна, собираясь выйти из воды, и Венеция подумала, что ей следует сделать то же самое. Подали эквивалент послеобеденному английскому чаю — кофе, здесь он был более популярным напитком, чем шоколад, что пили на юге, и разнообразную выпечку. Венеция пошла прямо в душ, открыла кран и охнула, потому что вначале из него полилась ледяная вода. Это было шоком после теплой воды бассейна. Она постояла под душем несколько минут, а затем отошла в сторону и начала выкручивать волосы. Тогда она и услышала голос Аннины:

— Дон Андре, идите купаться!

Венеция обернулась, пораженная. Но мужчины не было видно. Потом она заметила, что Аннина смотрит вверх и машет рукой в сторону балкона. Взглянув туда, Венеция увидела сеньора, стоящего в нише на балконе. Положив руку на тяжелые деревянные перила, он смотрел на собравшихся возле бассейна. Он помахал рукой Аннине и кивнул в ответ на ее приглашение, затем повернулся, чтобы вернуться в комнату, и встретился глазами с Венецией, удивленной оттого, что увидела его там.