Дочь итальянца - Тоуни Амелия - Страница 27

— Спасибо, за все.

Арабелла сжала его здоровую руку, поцеловала и поспешила уйти.

Они выехали рано утром. Дорогой автомобиль плавно катил по ровной дороге, пожирая милю за милей на пути в Каренну…

Для этой поездки они сняли джинсы и свитера, в которых холили дома, и сменили их: он — на классический, хорошо сшитый костюм, она — на узкую юбку и твидовый пиджак. Словом, оба снова стали выглядеть хорошо обеспеченными, стильно одетыми людьми, которых можно встретить в роскошных гостиных особняков по всему свету. Вот только Маурицио сильно изменился. Он словно постарел за один вечер лет на десять.

Садясь за руль, Арабелла ободряюще коснулась его плеча, и он улыбнулся ей, но затем снова ушел в себя. Она могла только догадываться о силе его переживаний…

Они въехали в Каренну в полдень. Городок вырос, но мало изменился с тех пор, как они были здесь в последний раз вместе.

Через несколько минут они остановились около небольшой церкви, где когда-то собирались обвенчаться. Припарковав машину, Арабелла поглядела на Маурицио вопросительно.

Он молча кивнул, и они вышли из автомобиля…

Нужная им могила находилась в конце длинной аллеи, у самой стены кладбища. Маленькая плита с надписью «Мария Патти» и двумя датами.

Маурицио встал на колени, наклонился вперед, всматриваясь в слова и буквы, потом положил свою большую, сильную ладонь на холодный серый камень. Арабелла опустилась около него.

— Она, должно быть, была совсем крошечной, — сдавленно произнес Маурицио.

— Да. Она могла бы уместиться на твоей согнутой руке.

Маурицио закрыл глаза. Арабелла почувствовала, что он дрожит, и ее сердце чуть не разорвалось от жалости. Она ждала, когда он повернется к ней или заговорит.

Минута шла за минутой. Но Маурицио не двигался и не открывал глаз. Тогда она тихо встала и ушла, чтобы не мешать отцу побыть наедине с дочерью…

Небольшая церковь была пуста. Арабелла толкнула приоткрытую дверь и вошла. В тишине ее шаги звучали очень громко и отчетливо. Она пожалела, что отца Серджио нет на месте. Ей был глубоко симпатичен этот старый, умудренный жизненным опытом, все понимающий человек с добрыми глазами.

Когда Арабелла зажигала свечу перед изображением мадонны с младенцем, к ней подошел Маурицио.

— Спасибо, что оставила меня с ней, — прошептал он.

Они медленно вышли на улицу и невольно зажмурились. Было уже нежарко, и солнце светило неярко, но после церковного полумрака все равно ослепляло. Маурицио первым увидел, как кто-то, идя навстречу, приветливо машет им рукой.

— О, это отец Серджио, — радостно улыбнувшись, сказала Арабелла.

Священник подошел ближе и поприветствовал их.

— Сожалею, что меня не было, когда вы приехали, — произнес он. — Приходится заниматься финансами, а я, к несчастью, в них всегда плохо разбирался. — Он улыбнулся молодой женщине. — Рад снова видеть вас. Хорошо, что вы не забываете дочку.

— А это ее отец, синьор Маурицио Скальди, — представила Арабелла своего спутника.

— Приятно познакомиться, — сказал священник. — Я так и чувствовал, что когда-нибудь вы придете.

Маурицио кивнул.

— Знаете, — заметил он, — у меня такое ощущение, словно я общался с ней. Как думаете, такое возможно? Она знает, что я здесь?

— Конечно, — ответил отец Серджио. — Невинный младенец, попав на небеса, становится ангелом и взирает на нас сверху. Для него уже нет тайн в нашем грешном мире, и он читает в наших сердцах как в открытой книге.

— Спасибо вам за эти слова, святой отец, — сказал Маурицио.

У него неожиданно стало легче на душе, и он посмотрел вокруг себя просветленным взглядом.

— А что это вы говорили о каких-то финансовых проблемах? — вдруг вспомнил он.

— О, в нашем городе существует больница, которая была построена более ста пятидесяти лет назад, — принялся объяснять отец Серджио. — В прошлом году городские власти собрались ее расширить, закупить новое оборудование, но на все это, как выяснилось чуть позже, выделенных денег не хватает. Тогда мы решили силами прихода собрать часть средств — на модернизацию родильного отделения и палаты для новорожденных, которым требуется специальный медицинский уход.

И видимо, тоже не рассчитали своих возможностей, — понимающе улыбнулся Маурицио.

— Увы, да, — со вздохом ответил священник, разводя руками.

— И сколько же вам нужно?

Отец Серджио назвал довольно крупную сумму.

— Я обратился за ссудой в банк. Но им требуются гарантии. Вот я и думаю, как поступить в подобной ситуации, к кому обратиться за помощью или хотя бы за советом.

— Считайте, что уже нашли, — твердо произнес Маурицио.

— Но я не совсем понимаю вас, синьор Скальди, — растерянно произнес священник. — Вы хотите сказать, что выступите гарантом…

— Нет, все гораздо проще, — перебил его Маурицио. — Я дам вам денег, причем без процентов и обязательств их вернуть.

Отец Серджио посмотрел на него с сомнением. Но Маурицио уже вынул из кармана мобильный и набрал номер Сильваны. Объяснив ей ситуацию, он спросил, сколько времени займет перечисление требуемой суммы. Выслушав ответ, довольно кивнул и обратился к священнику:

— Святой отец, вы может назвать счет, по которому следует перечислить деньги?

Отец Серджио кивнул и поспешно продиктовал нужные реквизиты.

Маурицио четко и медленно повторил их Сильване и, поблагодарив, отключил телефон.

— Но почему… почему вы это делаете? — с волнением в голосе спросил потрясенный священник.

— В память о моей дочери, — ответил Маурицио.

— Огромное вам спасибо. Как это щедро с вашей стороны…

Маурицио покачал головой, прерывая благодарность священника.

— Не стоит. Сообщите мне, если вам что-то понадобится еще, — сказал он, вручая отцу Серджио визитную карточку. — Здесь адрес моего офиса в Риме. По этому номеру вас соединят с моим помощником, и она найдет меня в любое время.

Затем мужчины тепло попрощались. И Маурицио обратил внимание на Арабеллу, с задумчивым видом стоящую чуть поодаль.

— Ты уже готова ехать обратно? — спросил он ее.

Молодая женщина кивнула…

Она молча сидела в машине, и никто бы не сказал, что в ее душе идет жестокая борьба. С одной стороны, Арабелла хотела поблагодарить Маурицио за благородный поступок. Но, с другой — она сомневалась, что стоит это делать. То, что Маурицио сделал, было совершено в память их дочери, но совершено им в одиночку, способом, который исключал ее участие.

Только теперь Арабелла поняла, сколько надежд связывала с этой поездкой, как рассчитывала, что та позволит ей понять, что происходит в сердце Маурицио. А в итоге сомнений лишь прибавилось. Почему? — спрашивала она себя. Почему так получилось?..

Дом по сравнению глухой тишиной и непроглядной темнотой ночи показался им на редкость теплым и приветливым. Они поспешили войти и занялись домашними хлопотами, словно в них можно было найти спасение.

Маурицио не разговаривал за едой, только поблагодарил Арабеллу. Когда она взглянула на его лицо, то оно показалось ей не просто лишенным эмоций, а словно бы высеченным из бесстрастного камня. А ведь раньше он всегда смотрел на нее так, словно искал повод заговорить.

Неужели отныне мне суждено жить без Маурицио? — горестно размышляла она, сидя в своей комнате. Он выбрал свой путь, который отличается от моего? Если так, то, значит, Маурицио решил, что больше не нуждается во мне. Он оплачет прошлое, и с этого момента наши дороги вновь разойдутся, теперь уже навсегда.

Хорошо, что моя любовь к нему умерла и больше уже ничто не причинит мне такой боли, какую я ощутила однажды, сказала себе Арабелла и попробовала в это поверить… как вдруг услышала сдавленный стон.

Сначала она не смогла сообразить, в чем дело, и замерла, прислушиваясь. Через секунду стон повторился, потом снова и снова. Без сомнения, он исходил из кухни. Арабелла вскочила и побежала туда.

Маурицио сидел там, где она оставила его, руки лежали на столе. На них он опустил голову и стонал как смертельно раненный зверь.