Орхидея, королева Сингапура - Леонидова Людмила - Страница 10

— Да, я очень дорогая… за меня нужно дорого заплатить, — как бы в шутку протянула она, постепенно поддаваясь, но продолжая поддразнивать парня своим телом. — А у тебя никогда нет денег.

— Лиса, не говори так со мной! — обиделся Анджей, резко выпустив ее из объятий. — Да, я, конечно, небогат, как тот старый зануда-спонсор, который тебя соблазняет. Но ты знаешь, что здесь, на конкурсе, я рассчитываю подзаработать. У меня, кроме своего журнала, есть еще пара заказов.

— Ну конечно, это бешеные деньги! — Теперь пришел ее черед обижаться. Приподнявшись, Алиса уселась по-турецки. Ее упругие ягодицы, как два соблазнительных мячика в черной сетке колготок, выступали на светлом фоне покрывала. — И он совсем не старый, мой покровитель, понимал бы ты что в мужчинах — ему только тридцать восемь. И уж вовсе не зануда, просто очень образован. У него голова — у-у-у. — Подняв руку, Лиса сделала кругообразные движения над головой. — Зря ревнуешь, к сожалению, я ему все равно не нужна, как бы я ни хотела и ни старалась, поэтому я всю себя отдаю тебе… пока… и бес-пла-тно.

Вытянув одну руку вверх, она, как змея, извиваясь и покачивая бедрами, начала медленно подниматься на постели, а другой рукой, в такт плавным движениям, стала стягивать с себя колготки, закручивая их жгутом внутрь. Анджей смотрел, не отрываясь. Ее тело сводило его с ума. Он сразу забывал об обидах и спорах. В этот момент Лиса могла добиться от него всего, чего хотела.

— Итак, значит, ты подружился с этим тощим «Лебедем»? — продолжая стриптиз, пропела она.

— Да, дорогая, как ты просила, — машинально ответил Анджей.

— Теперь договорись с ней встретиться, только обязательно перед предварительным конкурсом.

— Я не понимаю, зачем тебе все это? — простонал он от нетерпения, глядя на ее упругое, стройное тело, блестящую гладкую кожу.

— Ну, иди ко мне, — скидывая последней тоненькую жилетку, из-под которой буквально выскочили плотные соблазнительные груди, и оставляя вопрос без ответа, ласково позвала Лиса. Она обвила его голову руками, прижавшись смуглым, напоенным необычайно терпким ароматом телом, и Анджей, счастливо вскрикнув, захлебнулся в потоке страсти.

9

— Может быть, мы где-нибудь посидим с тобой сегодня вечером? — Анджей остановил Катю, проносившуюся мимо со стайкой девушек. И по польскому обычаю поднес ее руку с тоненьким запястьем к своим губам.

— Ты же знаешь, что нам вечерами не полагается никуда отлучаться, особенно теперь. Ведь скоро окончательный отбор. Да и сама я так устаю, что еле до кровати доползаю.

— Бедная, я знаю, — посочувствовал Анджей. — Но у нас с тобой так много общего интереса, есть о чем говорить. Может, ты, наоборот, отвлечешься и отдохнешь. Ведь нельзя же два месяца без перерыва репетировать. Ты ведь в Сингапуре ничего не видела.

— Конечно, но после конкурса я останусь специально на несколько дней, чтобы побродить по городу. Извини, Анджей, мне уже нужно бежать.

— Жаль, что ты уходишь. Я достал книжку про Мэрилин Монро и хотел дать тебе ее почитать. Может, встретимся с тобой в воскресенье, я покажу тебе сказку Сингапура — остров Сентоса. Вы же не работаете по выходным?

— Мне самой очень хочется, я много слышала об этом острове, но он, наверное, далеко?

— Это пятнадцать минут на такси от твоего отеля до порта, а там рукой подать — пять минут на пароме. Тебе будет очень интересно. Договорились?

— Хорошо, но мне придется предупредить руководителя, у нас на выходной другие планы.

— Я буду ждать тебя у вас внизу после завтрака, в воскресенье, — крикнул Анджей вслед упорхнувшей Кате.

— Знаешь, она ведь тоже была сиротой, — близко наклоняясь к Катиному уху, чтобы перекричать шум парома, медленно ползущего к острову Сентоса, грустным голосом рассказывал Анджей. — Мать Мэрилин была психически больна, и девочка воспитывалась у тетки, а потом в детском доме.

— А отец? — поинтересовалась Катя, — задумчиво глядя через плотные, запотевшие от холодных кондиционеров стекла парома на удаляющийся многоэтажный Сингапур.

— Он был жив, и Мэрилин все время ждала его — она даже намечала себе день, в который тот якобы должен прийти. Мэрилин наряжалась в лучшие платья и думала, что в один прекрасный момент откроется дверь и войдет он, мужественный, сильный мужчина. Таким она рисовала его в своем воображении. Войдет, посмотрит на нее и скажет: «Какая ты красивая, дочь».

— И что? Он пришел? — с волнением спросила Катя.

— Нет, — вздохнув, ответил Анджей.

Город становился все меньше, здания, небоскребы уже не казались такими огромными, а впереди возник пейзаж, будто нарисованный художником-мультипликатором, до того нереально ярким он был. Красно-желто-оранжевые краски на фоне сочной зелени ухоженной травы. Моторы заглохли, паром пришвартовался к берегу, и туристы на экзотическом разноязычии приветствовали сказочный остров.

Станция монорельсовой дороги представляла собой современное сверкающее сооружение. Здесь в ожидании поезда сидели люди, рассматривая на телевизионных мониторах, установленных над головами, пейзажи самых интересных уголков острова. Поезд пришел быстро. Катя с Анджеем разместились в маленьком шестиместном вагончике напротив молодой китаянки, рядом с которой сидели две нарядные девочки. Под сопровождение приятной музыки и звучавшего в динамике вкрадчивого голоса восточного экскурсовода они тронулись в путь. Внизу проплывали изумрудно-зеленые лужайки для гольфа, жесткие блестящие тропические кустарники, подстриженные в форме диких животных — носорогов, слонов, кенгуру, пляжи с ослепительно-белым песком и ровно посаженными пальмами. Соседка щебетала по-китайски с дочками, а те крутили головами в разные стороны и выглядели в своих расшитых кружевных платьицах и носочках заводными восточными куколками. Когда поезд остановился, вся троица вспорхнула и, смеясь, разбежалась по благоухающему саду, Анджей достал камеру и, прикрутив объектив для дальних съемок, попытался поймать их в кадр.

— Посмотри, как на именинной открытке.

Катя прижалась к глазку аппарата.

— Да, просто китайские ангелочки — украшение острова.

— Начинаем экскурсию? — Пряча камеру в футляр, Анджей вопросительно посмотрел на Катю.

Эскалатор медленно спускал их под землю в прохладу океанического музея, с которого они решили начать знакомство с островом.

Вокруг в глубинной толще зеленых вод океана плескались разноцветные морские обитатели. Двигавшиеся по стеклянному тоннелю люди как бы находились среди них, погрузившись в морскую пучину.

«Словно в сказке „Садко“, спускаемся в „морское царство“», — подумала Катя и, протянув руку к толстому стеклу, в ужасе отпрянула — сквозь прозрачное стекло на нее пялилась кровожадная барракуда. По сравнению с ней акулы, снующие рядом, казались невинными рыбешками.

— Вот морского ежа гладить можешь или за клешню с крабом здороваться, смотри, тихий какой, — засмеялся Анджей, глядя в полные ужаса глаза Кати. — Жаль, темновато здесь, только со вспышкой получится.

— И холодно, — поежилась Катя.

— Наверху согреешься, а тут поддерживают специальные градусы.

— Чтобы они себя чувствовали, как в естественных природных условиях, — догадалась Катя.

Всюду водоросли, ракушки, кораллы, золотые рыбки, великое множество всевозможных морских обитателей — слева, справа, над головой. Подводный мир, привыкший к постоянному присутствию людей, жил своей жизнью. Лента эскалатора — единственная тропинка для людей в этом морском царстве, сделав несколько последних зигзагообразных виражей, вывела их наконец на поверхность, во влажную тропическую духоту.

— Так хочется искупаться. — Катя вопросительно взглянула на Анджея.

— Это ты тоже должна попробовать, — хитро улыбаясь, поддержал ее Анджей. — Пойдем к пляжу.

Ноги утопали в белоснежном песке. Сбросив шортики и майку, Катя побежала к океану, предвкушая живительную прохладу. Но, войдя в воду, разочарованно вскрикнула: та оказалась почти горячей.