Принц приливов - Конрой Пэт - Страница 112

— Остановись, — велела она пауку.

Паук застыл. Одна из его черных лапок упиралась осе в брюшко.

— Таков закон природы, — возразил паук.

— В этот раз я его отменяю, — заявила Шарон.

Она вынула из волос заколку и разрезала паутину, выпустив осу на волю. Тонкие, причудливо сплетенные нити паутины порвались и повисли клочьями. А оса взмыла вверх, посылая Шарон свою благодарственную песню.

— Прости меня, паук-крестовик, — сказала Шарон.

— Так нельзя, — угрюмо пробурчал паук. — Мое предназначение — ловить мух и ос.

Шарон порылась в листьях и нашла мертвого кузнечика. Подняв его, она положила кузнечика в верхнюю, уцелевшую часть паутины. От прикосновения девочки паутина зазвенела, словно арфа.

— Прости, дорогой крестовик, что я испортила твою паутину. Но я не могла допустить, чтобы ты уничтожил осу. Это было бы ужасно.

— А ты видела, как осы убивают своим жалом букашек поменьше? — спросил паук.

— Видела.

— Это ничуть не лучше. Но такова их природа.

— Жаль, что я не могу помочь тебе с починкой паутины.

— Можешь. Теперь можешь.

У Шарон задрожали руки — в них рождалась магическая сила, кровь в них наполнялась шелком. Девочка протянула ладонь к оборванной паутине, и из-под ногтей заструились серебристые нити. Поначалу у нее не все получалось. Шарон хотела растянуть нить, но та скручивалась петлей. Паук был терпелив, и вскоре Шарон соткала новую паутину, чем-то напоминающую рыбачью сеть, натянутую между деревьями. Потом девочка говорила с пауком, и он рассказывал ей о своем одиноком труде и о своих врагах, главным из которых была ящерица, живущая под дубовым пнем. Ящерица несколько раз порывалась съесть паука, а дважды он был всего на волосок от гибели. Шарон предложила пауку перебраться поближе к своему дому — тогда они будут чаще видеться. Тот согласился. Он перелез на руку девочки, и она понесла его домой. Она слушала радостные песни муравьев, благодаривших ее за вкусное печенье. Над головой Шарон кружили осы и целовали ее в губы, щекоча нос своими крыльями. Никогда еще Шарон не была так счастлива.

Девочка нашла пауку новое место, где он мог не опасаться ящериц. Между двумя кустами камелии Шарон и крестовик сплели паутину еще красивее прежней. Увидев, что солнце садится, девочка попрощалась с пауком. На причале ее уже ждали чайки.

Птицы кружили над рекой, словно сотни воздушных змеев. Шарон несла им большую продуктовую сумку, куда мать сложила хлебные корки и другое угощение. До девочки доносились предостережения жуков и сверчков: все просили двигаться осторожнее и ненароком их не раздавить.

Дойдя до конца причала, Шарон подкинула вверх горсть корок. Все они исчезли в клювах чаек, не достигнув воды. Она снова бросила корм, и опять проворные птицы не дали упасть ни одному кусочку. Шарон вовсе не удивляло, что она понимает язык чаек. В основном они ссорились и возмущались, что одним досталось больше, чем другим. А над рекой парил орлик, высматривая рыбу. Вдруг он камнем рухнул вниз. «Попалась», — услышала Шарон его крик. Когда орлик вновь поднялся в воздух, у него в когтях билась пойманная рыбина.

Вот тут-то Шарон и заметила необычную чайку, наблюдавшую за нею. Чайка была крупнее остальных. Перья на ее спине были не белыми, а черными. Шарон поняла: птица прилетела издалека. Чайка планировала над рекой и внимательно разглядывала девочку. Шарон поздоровалась с ней, но птица не ответила. Девочка закончила кормить пернатых, пожелала им спокойной ночи, и они улетели. Шарон уже собиралась домой, как вдруг странная чайка опустилась на доски причала, преградив ей дорогу. Судя по ее утомленному взору, она проделала долгое путешествие.

— Чего ты хочешь? — спросила Шарон.

— Твой отец жив, — устало произнесла чайка.

— Откуда ты знаешь?

— Я его видела.

— Он в беде?

— Он в большой беде.

— Дорогая чайка, возвращайся к нему. Прошу тебя, сделай для моего отца все, что только сможешь.

Птица взмахнула тяжелыми крыльями, поднялась в воздух и полетела на юг. Шарон следила за чайкой, пока та не скрылась из виду. В траве пели сверчки, и Шарон понимала каждое слово.

Девочка пришла домой. Мать стояла у плиты, готовя ужин. На сковородке в кипящем масле плавали луковицы. Они становились золотистыми и прозрачными. Шарон хотела рассказать матери о встрече с чайкой, но не решилась. Вдруг мать и сестры не поверят ей и поднимут на смех, посчитав, что она все придумала? Однако у Шарон на душе было радостно. Их отец жив, а значит, сумеет вернуться.

Шарон помогла сестрам накрыть на стол. В кухне у матери работало радио. Блэз не выключала его целыми днями, надеясь услышать хоть что-то о своем муже. Но радио передавало совсем другие новости, которые женщину не интересовали. Цены на свинину продолжали падать… Дожди серьезно повредили урожай помидоров… В городе Колумбия из местной тюрьмы бежало трое преступников. Они убили охранника и выбрались наружу. Скорее всего, преступники направились в Северную Каролину.

Вот и следующий день начал клониться к вечеру. Ветер утих. Из лесу за домом наблюдали трое. Их лица давно разучились улыбаться. Они следили за женщиной и тремя девочками, смотрели, как те входят в дом и выходят во двор. Было ясно, что мужчин в доме нет. И тогда трое злодеев начали незаметно приближаться. Но они ошибались, их давно заметили: паук, гулявший по своей паутине между кустами камелии, чайка, дикая свинья — дочка Дредноута. Над ними, прячась в листве деревьев, летала оса. В сарае лежал щенок, недавно подобранный Розой. Он был еще совсем мал и едва умел ходить. Но и он, принюхавшись, ощутил странный запах — запах зла, появившегося в этих тихих местах. Три беглых преступника подошли к дому.

Они вломились внутрь через разные двери, отрезав матери и ее дочерям все пути к спасению. Увидев зловещие физиономии и револьверы, Роуз вскрикнула. Она и сестры бросились туда, где сидела мать с книжкой.

Один из злодеев — коренастый коротышка — сразу направился к оружейной стойке. Он сорвал три висевших там дробовика и стал кидать в бумажный мешок коробки с патронами. Второй — толстяк — сразу устремился на кухню. Распахнув дверь кладовки, он начал сгребать все консервы, какие там были. Третий — самый сильный и рослый — навел свой револьвер на Блэз и девочек. Он глаз не мог отвести от черноволосой женщины.

— Что вам надо? — спросила Блэз; по ее голосу дочери сразу поняли, что мать испугана.

— Поторапливайся! — крикнул из кухни Коренастый. — Нам пора сваливать.

По-прежнему не сводя взгляда с Блэз, Рослый ответил:

— Прежде чем мы убьем их, я отведу эту красавицу в дальнюю комнату.

— Нам нельзя задерживаться, — заскулил Толстяк.

Рослый грубо схватил Блэз за руку и притянул к себе. Но тут на него с яростью налетела Роуз. Сжав пальцы, как хищная птица, девочка впилась ему в щеку и до крови разодрала ее. Рослый с силой ударил Роуз по лицу. Она упала. Слезы хлынули у нее из глаз, а из горла вырвался странный звук, полный злости и ужаса. Он напоминал рев зверя, и трое преступников громко загоготали.

Но щенку в сарае было не до смеха. Этим утром Роуз нашла его на школьных ступенях, где его кто-то оставил. Щенок поднялся и помчался к реке. Большие уши мешали ему. Один раз он даже наступил на них и упал. Весь вспотевший, щенок прибежал к причалу. Там он встал мордой к реке и тоненько завыл. Ответа не последовало. Щенок завыл еще раз и еще. Наконец его услышал лис, когда-то спасенный Роуз. Лис выскочил из норы и стал громко тявкать по-лисьи. Его голос достиг фермы, что находилась на другом берегу. Фермерский пес подхватил призыв о помощи и передал на соседнюю ферму. Вскоре тревожное послание дошло до города. Все городские собаки словно взбесились. Они подкапывались под заборы, срывались с цепи, разбивали окна и выпрыгивали из домов. Все окрестные дороги были полны псов, бегущих в одном направлении. В собачьем приюте, который правильнее было бы назвать живодерней, один смышленый пес проделал дыру в ограде, и пятьдесят его сородичей выбрались на волю. Стая тощих голодных собак со всех ног неслась к острову. Они давно не ели, но сейчас никто не думал о пище. Они знали: большой злой человек угрожает замечательной девочке Роуз, которая очень любит собак, заботится о них и даже выучила собачий язык.