Принц приливов - Конрой Пэт - Страница 123

— Я собираюсь ловить креветок, как наш отец, — сообщил Люк. — В конце лета он обещал взять в банке кредит и помочь мне с покупкой лодки.

— Кредит? При его-то репутации? — удивился я. — Да ему даже на сеть денег не дадут. Даже на багор.

— Отец это знает. Он собирается сначала расплатиться с долгами, а потом будет просить кредит.

— Люк, ты ведь способен на большее, — укорила Саванна. — На глобальное. Но ты слушал чужие мнения и верил им.

— В самом деле, Люк, почему бы тебе не связаться с тренерами Клемсона или Каролины [162]и сказать, что ты решил войти в их состав? Да эти ребята просто писались бы от радости, если бы ты играл за них.

— Вы же в курсе, что мне не сдать вступительные экзамены даже в колледж, — вздохнул Люк. — А без ваших подсказок я бы и выпускные провалил. Сунуться в колледж и услышать: «Ты туп, парень»? Это я понимаю и без них.

— Нет, Люк, ты совсем не туп, — решительно возразила Саванна. — Тебя пичкали этим враньем, а ты его послушно глотал.

— Сестренка, я ценю твою поддержку. Но давай смотреть правде в лицо. Бог наделил меня мышцами и забыл добавить к ним мозгов. По успеваемости я был предпоследним, обходил лишь Вирина Гранта.

— В конце учебного года я помогала мистеру Лопатке проставлять оценки в наших аттестатах. Как-то он ушел обедать, а я сунулась в бумаги и выяснила ай-кью каждого из нас.

— Не обманывай, — возмутился я. — Это же строго секретные данные.

— Лопатка сам виноват: не запер шкаф. Я все видела. Очень интересные цифры. Люк, ты знаешь, что твой уровень интеллекта выше, чем у Тома?

— Что? — Я почувствовал себя изрядно оскорбленным.

Люк издал боевой индейский клич, вспугнув болотную курочку.

— Дай Тому глотнуть из бутылки, а то совсем испортишь парню выпускную ночь, — велел он Саванне.

— Почему это испорчу? Все знают, что ай-кью ровным счетом ничего не значит.

— И какой же показатель у тебя, хитрая сестренка? — осведомился я.

— Сто сорок, что ставит меня на одну доску с гениями. Думаю, это не обидит моего любимого братика?

— А мой каков? — уточнил Люк.

Мне было невыносимо слышать его торжествующий голос.

— У тебя, Люк, — сто девятнадцать. У Тома — сто пятнадцать.

— Я же твой брат-близнец! — закричал я. — Близнец, черт тебя побери. Я требую подробного отчета.

— Всегда считал Тома немного запаздывающим в развитии, — заявил ухмыляющийся Люк.

— Поцелуй меня в задницу, Люк, — зло огрызнулся я, расстроенный словами Саванны. — Я считал, что у близнецов одинаковый ай-кью.

— Нет, Том. Даже у однояйцовых близнецов такого не бывает, — пояснила Саванна, наслаждаясь своей эрудированностью. — Но ты и в самом деле вытащил короткую палочку.

— Только представь, Том: я сообразительнее тебя. За это надо выпить, — веселился Люк.

— Зато я куда лучше реализую свои возможности, — ответил я.

— Конечно, братишка. Ты используешь все до последнего пунктики своего скромненького ай-кью, — прыснул Люк, и они с Саванной повалились на мост, трясясь от смеха.

Я протянул руку за бутылкой.

— Можете гоготать. Я решил стать футбольным тренером, а для этого не обязательно иметь мозги мирового уровня.

— В этом деле можно вообще обойтись без мозгов, — подхватила Саванна. — Боже, Том, какая напрасная трата времени и сил.

— Это почему?

— Потому что я подговорю банду ассасинов и мы начнем истреблять всех тренеров мира. Будем выискивать и мучить существ обоего пола старше двадцати одного года, которые щеголяют в потных футболках со свистками на шее.

— Можно поподробнее о мучениях? — спросил Люк.

— Во-первых, я заставлю их слушать классическую музыку. Затем они у меня целую неделю подряд будут заниматься балетом. Так, что бы еще придумать? Ага, заставлю их читать собрание сочинений Джейн Остин. И самой главной пыткой будет операция по смене пола. Без анестезии.

— Сколько жестокости, Саванна, — упрекнул я. — Ну и странные же мысли роятся в твоей умненькой головке.

— Если Том хочет, пусть будет тренером, — смилостивился Люк. — Почему нельзя быть тем, кем нравится?

— Потому что он способен на большее. — Саванна повернулась ко мне. — Но продается Югу по дешевке. Мне жаль тебя, Том. Ты, братец, — жертва «южной болезни», и в мире не существует вакцины для спасения твоей задницы.

— Зато ты, сестрица, станешь жуткой знаменитостью в этом чертовом Нью-Йорке.

— Я решила удивить Нью-Йорк, — без намека на шутку отозвалась Саванна.

— А мама до сих пор хочет, чтобы ты поступила в колледж имени Конверса [163], — заметил Люк. — На днях я слышал ее беседу с Толитой.

— Я лучше умру, чем соглашусь задержаться в Южной Каролине хотя бы на один день. А знаете, какие у нашей мамочки планы на мой счет? Она считает, что за время учебы я должна познакомиться с каким-нибудь врачом или юристом, выйти за него замуж, осесть в одном из здешних городишек и нарожать четверых или пятерых детей. Мальчикам уготована карьера врачей или юристов, а девочкам — замужество за врачами или юристами. Для меня даже ее мечты попахивают болотом. Но я не куплюсь на ее планы. Буду жить, как захочу. В Коллетоне тебе уже заранее определяют будущее и верят, что ты так и пойдешь, не особо отклоняясь от курса. Девчонкам — удачный брак. Парням — завидная карьера. И наша мама туда же. Я устала скрывать свою истинную сущность, прятать то, что у меня внутри. В Нью-Йорке не нужно бояться быть собой.

— А ты вообще чего опасаешься? — поинтересовался Люк.

Над нами, тихо хлопая крыльями, пронеслась кваква.

— Если я останусь здесь, то кончу, как мистер Фрукт. Либо чокнусь, либо впаду в слабоумие. Буду клянчить еду в барах и ресторанах. Я мечтаю жить там, где на тебя не обращают внимания. Даже если ты на какое-то время и свихнешься, этого никто не заметит. А здесь я схожу с ума от одной лишь необходимости делать вид, что я такая, как все. Но я не такая. Я родилась на Юге, но ни одного дня не ощущала себя южанкой. Ребята, мне иногда действительно бывает страшно за себя. Я с детства сражаюсь со своим безумием. У меня с малолетства бывают видения. Я слышу голоса. По ночам меня мучают кошмарные сны. Я несколько раз пыталась говорить об этом матери. И что я слышала? «Прими две таблетки аспирина и не ешь сладкого на ночь». Каково выдерживать все это в одиночку?

— А почему ты нам не рассказывала? — удивился Люк.

— Но что бы вы сделали?

— Мы бы посоветовали тебе принять три таблетки аспирина и вообще не есть, — вставил я.

— Ребята, я ведь не шучу, — изменившимся голосом произнесла Саванна. — Знаете, что я вижу прямо под нами? Сотни утонувших собак. И все они смотрят на меня.

Я опустил глаза и не нашел ничего, кроме воды и колышущейся лунной дорожки на ней.

— М-да. Наверное, тебе действительно надо уезжать в Нью-Йорк, — пробормотал я.

— Закрой пасть, Том, — потребовал Люк, покровительственно глядя на Саванну. — В реке нет никаких собак, дурочка ты моя маленькая. Это твой разум подстраивает тебе ловушки.

— А иногда я вижу Пражского младенца. Статую, что наш отец привез из Германии. У него из глазниц сочится гной. Он жестами зовет меня, чтобы я пошла за ним. Или наших родителей. Они голышом висят на мясных крюках и переругиваются. Или рычат, показывая зубы, и лают по-собачьи.

— Вот что значит иметь ай-кью сто сорок, — заключил я.

— Да заткнись ты, — уже настойчивее повторил Люк.

Мы все умолкли. Тишина была тягостной и угрюмой. Первым не выдержал я.

— Боже милосердный, какая жуть. Дай-ка мне бутылку, Люк. А тебе, Саванна, я рекомендую залпом выпить половину того, что останется. Если бы меня так глючило, я бы просто не трезвел. С утра просыпаешься — и сразу глоток. И так целый день, пока не провалишься в сон.

— Том, может, тебе стать врачом? — сердито пробубнил Люк. — Впрочем, нет. Это тебе не с мячом бегать. Разве ты не понимаешь, что наша сестра в беде? Речь идет о серьезных вещах, а ты сидишь и отпускаешь шуточки. Тут не до смеха. Мы должны помочь Саванне.