Принц приливов - Конрой Пэт - Страница 126

— Эта женщина — моя, — объявил Калланвольд, пожирая мать глазами.

Он глядел на нее с похотью доисторического ящера, которая сразу же разлилась по всей комнате.

— Том, умоляю, помоги, — едва выговорила мать.

— Я не могу, мама, — прошептал я и сделал внезапный бросок к оружейной стойке в дальнем углу комнаты.

Калланвольд перехватил меня и швырнул на пол. Сам он подошел к матери, наставив револьвер ей в лицо. Он произнес слова, которые я не понял:

— Мальчишка твой, Рэнди. По-моему, в самом твоем вкусе.

— Сырое мясо, — засмеялся Рэнди, приближаясь ко мне. — Нет ничего лучше свежего сырого мяса.

— Том, ты должен что-нибудь сделать, — простонала мать.

— Мама, я не могу.

Рэнди приставил к моей шее нож. Я закрыл глаза и только слышал, как Калланвольд втащил мать в родительскую спальню и бросил на кровать, где были зачаты мы с Саванной.

Рэнди разрезал мне рубашку на спине и велел снять пояс. Не зная, чего ему от меня нужно, я подчинился. Мои брюки упали на пол. Я вырос в провинциальном городишке Южной Каролины и даже не представлял, что парней тоже насилуют.

— Миленько, очень миленько. Как тебя зовут, красавчик?

Он притиснул лезвие ножа к моей шее. Из комнат доносились крики матери и Саванны. Дыхание Рэнди было кислым и каким-то металлическим. Я почувствовал его губы на своей шее. Он слюнявил меня, причмокивая, а его рука трогала мои яички и член.

— Скажи Рэнди свое имя, красавчик, пока я не перерезал твое долбаное горлышко, — пригрозил Рэнди.

— Том, — отозвался я и не узнал своего голоса.

— У тебя, Томми, до меня были мужчины? — осведомился Рэнди под громкие всхлипывания Саванны. — Нет, Томми, никого у тебя не было. Я стану твоим учителем. Отымею тебя по всем правилам, Томми, а потом чикну.

— Умоляю, — прохрипел я.

Он тут же сильно сдавил мне горло. Я едва не потерял сознание. Его нож был где-то возле моей талии. Рэнди зачем-то разрезал мне майку и трусы. Потом схватил меня за волосы и заставил опуститься на колени. Я не понимал его действий до того мгновения, пока пенис не уперся мне в зад.

— Нет, — взмолился я.

Он грубо дернул меня за волосы. Потом царапнул ножом по ягодице. Я почувствовал, что из раны пошла кровь.

— Я буду трахать тебя, Томми, пока ты не истечешь кровью и не сдохнешь. Но мне без разницы. Я могу и с мертвым.

Когда он вошел в меня, я попробовал закричать, но не смог. Я не смог выразить свой стыд и неимоверное унижение. У него был громадный член, который он пихал в меня, разрывая все внутри. Потом по моей ляжке что-то потекло. Я решил, что это сперма, но ошибся. Это была моя кровь. Рэнди извивался, стремясь вогнать свой член еще глубже. Мать и сестра звали меня, просили вмешаться и спасти их.

— Том! Том! — умоляла Саванна. — Он делает мне больно. Том!

Теперь Рэнди двигал своим членом туда-сюда. У меня от боли выступили слезы.

— Томми, скажи, что тебе это нравится. Скажи, что тебе это очень, очень нравится.

— Нет, — прошептал я.

— Тогда, упрямый мальчик, я перережу тебе горло и продолжу долбать твою задницу. А ты будешь истекать кровью. Ты же не хочешь этого, Томми? Тогда скажи, что тебе нравится, как я тебя имею.

— Мне нравится.

— Почему такой вялый голосок? Скажи это приятным голосом, Томми.

— Мне нравится, — повторил я.

Я был полностью уничтожен и раздавлен. Рэнди вошел в экстаз; он стонал и двигался внутри меня, больше ни на что не обращая внимания. Он не заметил, как у меня по кровеносным сосудам прошла легкая пульсация. Он не ощутил волны убийственной ярости, заставившей вздрогнуть мое тело. Я поднял глаза вверх, пытаясь избавиться от сковавшего меня ужаса. Над камином под наклоном висело зеркало. В нем я увидел лицо Люка, наблюдавшего за происходящим через южное окно. Я замотал головой и прохрипел: «Нет». Все наше оружие находилось в доме, и для Люка самым правильным было бежать за подмогой. Когда я снова взглянул в зеркало, лицо брата исчезло.

— Поговори со мной, Томми, — вновь зашептал Рэнди. — Скажи мне что-нибудь ласковое и нежное.

Тут за порывами ветра раздался знакомый звук, однако я никак не мог узнать его. Он напоминал крик кролика, попавшего в когти ястреба. Я снова и снова вслушивался, но не мог определить, откуда он исходит. Больше всего меня занимало, слышат ли его трое громил. Я громко стонал, пытаясь заглушить этот звук. Ветер яростно завывал в ветвях деревьев, и они стучали по крыше.

— О, тебе хорошо, Томми, — обрадовался Рэнди Томпсон. — Мне это очень по вкусу.

— Пощади. Пощади, — донесся до меня голос матери.

Я опять уловил звук и теперь понял его происхождение. Это был скрип колеса, вращающегося на несмазанной оси. Он напомнил мне о тех веселых и беззаботных днях, когда мы с Люком начали изнурительную подготовку к нашему последнему футбольному сезону. В прошлом году, в это же время, мы с братом решили надлежащим образом развить и закалить свои тела для сентябрьских игр. Способ был простой, но тяжелый. Мы выкатывали из сарая клетку с Цезарем и оба толкали ее по дороге до тех пор, пока не падали от усталости. Изматывая себя, мы стремились преодолеть пределы обычной человеческой выносливости и стать сильнее всех отчаянных ребят, с которыми нам доведется встретиться по другую сторону от линии розыгрыша. Ежедневно, без малейших поблажек, мы следовали своей жесткой дисциплине, не замечая ссадин и синяков. Перерыв наступал только тогда, когда ноги отказывались нас держать и колени подгибались сами собой. В первую неделю нам удавалось за один подход переместить клетку всего на несколько ярдов, В начале наших варварских тренировок общее расстояние не превышало четверти мили, после чего мы буквально падали на дорогу, сморенные усилиями и августовской жарой.

Сейчас Люк один двигал клетку к дому. Колеса вязли в раскисшей земле, а левое предательски скрипело.

Рэнди Томпсон получил свое гнусное удовольствие. Его сперма перемешалась с моей кровью. Я громко закричал. Он отвалился от меня, по-прежнему держа нож возле моего горла.

— А теперь, Томми, скажи, как ты хочешь умереть? Чего боишься сильнее: ножа или пушки?

Бандит припечатал меня спиной к стене. Револьвер был приставлен к моей голове, а нож замер напротив моего паха.

Рэнди приблизил лезвие к моим яичкам.

— Думаю, это страшнее. Да, Томми? Можешь не отвечать. Я так и думал. Сейчас я отрежу тебе яйца и дам подержать. Они же тебе больше не нужны, правда? Как ты думаешь, Томми? Я буду постепенно отрезать от тебя разные ненужные кусочки. Здорово я отделал тебя в задницу. Теперь ты мой. Так что тебя найдут с моим подарочком в заду.

Я закрыл глаза и широко раскинул руки. Лицо преступника было совсем рядом. Он целовал меня, запихнув свой язык мне в рот. В это время моя рука соприкоснулась с куском холодного мрамора. Глаза Рэнди оставались открытыми. Он лобызал меня, а мои пальцы сомкнулись вокруг мраморной шеи Пражского младенца, статую которого отец похитил в Германии из церкви патера Крауса.

Саванна и мать рыдали в своих комнатах.

— Том! — вновь позвала мать; от ее голоса у меня разрывалось сердце.

Колесо снова скрипнуло, после чего у задней двери послышался какой-то тихий звук. И вдруг в нее громко постучали, как будто к нам зашел сосед.

— Не двигайся, Томми. Вякнешь хоть слово, и ты покойник, — шепнул Рэнди Томпсон.

Из материнской комнаты, застегивая на ходу брюки, вышел Калланвольд. За ним на кровати я заметил совершенно голую мать. Она лежала, прикрыв ладонью глаза. Следом за великаном показался толстяк. Он был в майке и трусах, из которых выпирал теряющий эрекцию член. Оба заняли позиции напротив двери, наведя на нее револьверы.

— Беги, Люк! Беги! — крикнула мать.

Калланвольд стремительно распахнул дверь и увидел открытую решетку клетки. Существо, изнасиловавшее мою мать и надругавшееся над ней еще и морально, встретилось с бенгальским тигром.

Рэнди Томпсон оторопел. Его взгляд остановился на клетке. Оттуда, из полумрака, выскочил Цезарь.