Принц приливов - Конрой Пэт - Страница 61

— Вы? — наконец подала голос хозяйка.

— Изабель, мой сын хочет вам кое-что сказать, — скороговоркой произнесла мать.

В ее голосе ощущались покаяние и надежда на прощение, словно это она расквасила физиономию Тодда Ньюбери.

— Да, мэм… миссис Ньюбери, — подхватил я. — Я очень переживаю из-за того, что вчера случилось, и хочу извиниться перед Тоддом и перед вами, миссис Ньюбери. Это я во всем виноват. Беру на себя полную ответственность за вчерашнюю драку.

— Поверьте, Изабель, Том был очень расстроен, — переняла эстафету мать. — Могу поклясться. Ночью он спать не мог. Даже меня разбудил и сказал: «Завтра обязательно пойду и попрошу прощения».

— Как трогательно, — процедила Изабель Ньюбери.

— А Тодд дома? — поинтересовался я. — Можно мне с ним поговорить?

— Сомневаюсь, что он этого хочет. Обождите здесь. Спрошу у него.

Хозяйка закрыла дверь. Мы с матерью остались на веранде, беспокойно поглядывая друг на друга.

— Какой замечательный вид, — восхитилась мать.

Она подошла к перилам; оттуда сквозь невысокие пальмы просматривался залив.

— Всегда мечтала жить в одном из таких особняков. Когда твой отец впервые привез меня в Коллетон, он пообещал мне, что разбогатеет и купит такой же дом. — Мать помолчала и со вздохом добавила: — Но даже если выловить всех креветок в здешних водах, на особняк денег не хватит.

— Могла бы и внутрь пригласить, — сердито заметил я.

— Не обращай внимания. Это пустяки. Просто от неожиданности она позабыла все свои учтивые манеры.

— Она это нарочно сделала, — упирался я, но мать думала о другом.

— Вот бы вечером усесться в кресло-качалку на такой веранде, пить чай со льдом и смотреть, как мимо течет городская жизнь.

— Я хочу домой.

— Домой пойдешь после того, как извинишься перед Тоддом. Мне до сих пор стыдно за твое вчерашнее дикарство.

Дверь вновь открылась. В сумраке прихожей миссис Ньюбери казалась призраком. Вид у нее был суровый. Она неторопливо вышла к нам.

— Моему сыну нечего сказать тебе, мальчик. — Слово «мальчик» прозвучало, как удар молотка. — Он выразил надежду, что ты покинешь наш дом как можно быстрее.

— Изабель, пожалуйста, позовите вашего сына. Всего на минутку. Том мечтает извиниться перед ним. Уверена, они останутся друзьями.

— Друзьями? Я не позволяю Тодду водиться с ребятами вроде вашего сына.

— Но, Изабель, — не унималась мать, — мы же с вами дружим. Мы давно знакомы. Я часто пересказываю Генри ваши шутки на заседаниях родительского комитета, и мы вместе смеемся.

— Да, Лила. Мы с вами давно знакомы. Коллетон невелик. Я знаю в городе почти всех, но далеко не все мне друзья. Если этот забияка еще раз тронет моего сына, я буду действовать по закону. Всего хорошего. Надеюсь, вы найдете обратную дорогу.

— Да. — В голосе матери появился металл. — Мы найдем обратную дорогу. Тем более что нас сюда не приглашали. До свидания, Изабель, и спасибо, что уделили нам время.

Вслед за матерью я спустился по ступенькам крыльца. Мать шла, бормоча себе под нос проклятия. С обеих сторон дорожки тянулась безупречно подстриженная лужайка. Мать была прирожденным иноходцем — скорость ее шагов точно соответствовала степени ее раздраженности. Мы свернули налево и тут же столкнулись с Рисом Ньюбери.

— Вы никак на пожар, Лила? — улыбнулся он.

— Здравствуйте, Рис, — нервно бросила мать.

— Что привело вас в наши края?

Тут Рис заметил меня и нахмурился.

— Вчера наши мальчишки немного повздорили. Вы, наверное, знаете об этом.

— Да уж, наслышан, — ответил мистер Ньюбери, мрачно на меня поглядывая.

— Так вот, я привела Тома попросить прощения. Он сам этого захотел. Я подумала, что ваш сын заслуживает хорошего к себе отношения.

— Чертовски мило с вашей стороны, Лила.

Взгляд Риса Ньюбери смягчился, однако в его стальных глазах я улавливал оттенок ярости.

— Да, Лила. Иногда мальчишки решают дела с помощью кулаков. Потому они и мальчишки.

— Нет, Рис, терпеть не могу, когда применяют силу. Вчера, после звонка директора, я из Тома всю душу вытрясла.

Мистер Ньюбери посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни или вдруг понял, что я заслуживаю его внимания.

— Знаешь, сынок, чтобы извиняться, надо обладать мужеством, — сказал он. — Не уверен, что даже мне его хватает.

— Вашему сыну тоже не хватает мужества, — заявил я.

— Как это понимать?

— Он не пожелал выйти и принять мои извинения. Передал через миссис Ньюбери, чтобы мы покинули ваш дом.

— Пойдемте со мной, — велел мистер Ньюбери.

Он зашагал к особняку.

Мы последовали за ним. Хозяин взбежал на веранду и скрылся внутри, не став нас дожидаться. Мы с матерью нерешительно потолкались на веранде, затем робко вошли в прихожую и остановились, ожидая, когда нас позовут. Пол был устлан большим ковром; в дальнем конце виднелась деревянная винтовая лестница цвета красного дерева.

— Восточный, — шепнула мне мать, указывая на ковер. — Привезен из восточной страны.

Потом она кивнула на люстру.

— Английская. Сделана в Англии. Я это помню еще по «Весеннему туру».

— Почему в «Весенний тур» не включат и наш дом? — попытался пошутить я.

— Потому что мы живем в дыре, — все так же тихо отозвалась мать.

— А почему мы с тобой перешептываемся?

— В гостях у Риса Ньюбери нужно вести себя пристойно.

— Так мы что, гости?

— Да. Он проявил любезность и пригласил нас.

Хлопнула задняя дверь. В прихожей появился мистер Ньюбери.

— Изабель отправилась за покупками. Но она просит вас чувствовать себя как дома. Лила, предлагаю вам обождать и чего-нибудь выпить, а я тем временем отведу Тома наверх и позову сына.

Хозяин взял мать под руку. Мы прошли через гостиную и оказались в комнате с роскошными деревянными панелями и стульями, обитыми кожей. От солнца их обивка нагрелась, и потому в комнате пахло, как в дубильной мастерской.

— Что будете пить, Лила? — спросил мистер Ньюбери. — Выбирайте, здесь есть напитки на любой вкус.

— Пожалуй, вино. Какой прекрасный у вас бар.

Мистер Ньюбери подал матери бокал вина и усадил в кресло возле камина.

— Располагайтесь, Лила. Мы скоро вернемся.

Голос у Риса Ньюбери был настолько густым, что его можно было выдавливать из тюбика.

— Маленький мужской разговор у меня в кабинете, — добавил он.

— Мне даже не выразить, насколько я вам признательна, Рис, — защебетала мать. — Вы проявили столько внимания! Это очень любезно с вашей стороны.

— Мне нравятся ребята с искоркой. Кажется, она есть и во мне, — смеясь, произнес Рис Ньюбери. — Следуй за мной, Том.

Каждый шаг мистера Ньюбери приподнимал брючины, обнажая носки и полоски мясистых белых ног. Он был плотно сложен, но двигался легко и почти бесшумно.

Мистер Ньюбери привел меня в свой кабинет. Одну стену целиком занимали книжные шкафы, за стеклами которых виднелись кожаные переплеты. Хозяин предложил мне стул возле письменного стола и отправился за Тоддом. Я читал надписи на корешках: «Сочинения Теккерея», «Сочинения Диккенса», «Сочинения Чарлза Лэма», «Сочинения Шекспира».

Когда оба Ньюбери вошли в кабинет, я по-прежнему изучал полки. Отец велел сыну сесть на стул напротив меня, а сам обошел стол и опустился в свое массивное кресло. Он раскрыл сигарный ящик, взял сигару, зубами откусил конец, а затем чиркнул золотой зажигалкой, вынутой из кармана пиджака.

— Итак, ты собирался что-то сказать моему сыну, — обратился ко мне мистер Ньюбери.

Я посмотрел на Тодда и оторопел. У него распухли губы, под правым глазом красовался здоровенный синяк. Теперь понятно, почему он отказался со мной встретиться.

— Тодд, я хочу извиниться перед тобой, — начал я. — Мне ужасно стыдно за то, что я сделал. Больше такого не повторится. Надеюсь, мы пожмем друг другу руки и станем друзьями.

— Ни за что не пожму твою руку, — ответил Тодд, глядя на отца.

Мистер Ньюбери выпустил в мою сторону облачко голубоватого дыма.