Принц приливов - Конрой Пэт - Страница 97

В сторожке горел свет. Охранник громко храпел, положив голову на стол. Люк подогнал наш грузовичок прямо к пальмам возле металлической ограды и, орудуя кровельными ножницами, вырезал в ней большую дыру. Мы пролезли внутрь. Акулы, как известно, с рождения страдают бессонницей. Когда мы шли по деревянному мосту, эти твари тревожно метались внизу. Возле павильона с косаткой мы услышали тяжелое дыхание Дредноута.

— Постойте, — шепнул нам Люк.

Он вынул из мешка рыбину, припасенную на случай, если в пути Снежинка проголодается.

— Прекрати, — ответил я, испугавшись его бравады. — У нас нет времени на твои глупости.

Но Люк уже несся по ступеням павильона, и нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Помост был озарен лунным светом. Воду вспорол плавник косатки. Люк встал на самом краю помоста и, подражая манерам светловолосого дрессировщика, начал размахивать рукой. Дредноут погрузился на дно, чтобы набрать скорость для прыжка. Люк склонился над бассейном.

Дредноут стремительно вынырнул из воды и схватил мерланга, слегка поцарапав Люку пальцы. Затем косатка величественно скользнула вниз, причем боком, позволив нам еще раз полюбоваться блестящим белым брюхом. Раздался громкий плеск, и двадцать три ряда стульев вновь оказались мокрехонькими.

— Глупо, глупо и еще раз глупо, — высказал я подбежавшему Люку.

— Прекрасно, прекрасно и еще раз прекрасно, — заявила восторженная Саванна.

Наш дальнейший путь лежал к «Желтохвосту», где на палубе, в кладовке, хранились нужные нам вещи. К счастью, никто из экипажа не догадался запереть кладовку на замок. Люк вытащил моток веревки, выволок носилки, затем кинул Саванне матрасы из губчатой резины. Подхватив матрасы, наша сестра понеслась назад к грузовичку, где аккуратно разложила их в кузове. Мы с Люком поспешили к бассейну Снежинки. Там, в ограждении, брат прорезал ножницами еще одну дыру.

Мы подоспели вовремя. Снежинка почти не шевелилась, плавая в неглубокой части бассейна. Наверное, опоздай мы на час, она бы утонула. Когда мы влезли в воду, Снежинка, одурманенная снотворным, прекратила всякое движение. Мы поддерживали ее под голову и брюхо и буксировали к носилкам. Снежинка была настолько белой, что моя рука на ее голове выглядела коричневой. На наши действия она ответила тихим звуком, словно человеческим. В это время вернулась Саванна. Втроем мы подпихнули под Снежинку носилки и закрепили ее веревками в трех местах.

И вновь мы шли под тенью пальм и лимонных деревьев. Мы с Люком перемещались быстро, пригибаясь к земле. Совсем как санитары на поле боя. Вскоре мы выбрались наружу, отвязали Снежинку и осторожно переложили ее на матрасы. Мы с Саванной побрызгали дельфина морской водой, заблаговременно набранной в ведра и емкость для охлаждения пива. Люк захлопнул дверцу. Мы с сестрой остались в кузове. Брат завел мотор, и машина рванула со стоянки, держа курс на огни Майами. Наверное, в те минуты нас легко могли поймать. Еще бы: трое детей Винго неслись по пустынному шоссе, вопя во все три глотки!

Вскоре мы покинули Майами. Люк вдавил педаль газа чуть ли не в пол. Теплый ветер свистел у нас в ушах; каждая миля приближала нас к границе штата Джорджия. Поначалу Снежинка дышала прерывисто; ощущение было такое, будто рядом рвут бумагу. Пару раз мы тревожно замирали — нам казалось, что наша спасенная погибла. Я стал вдувать ей воздух в дыхало. Снежинка ответила своим дыханием, но действие таблеток еще продолжалось и ослабело, лишь когда мы подъехали к заправке в Дейтона-Бич. Там Снежинка ожила и весь оставшийся путь бодрствовала.

Залив в бак бензин, Люк свернул к пляжу. Там мы с Саванной наполнили ведра свежей морской водой и запрыгнули в кузов.

— Мы везем ее домой! — кричал нам Люк из кабины. — Домой! Еще пять часов, и мы будем в Коллетоне.

Мы с Саванной усердно поливали Снежинку и массировали ее тело с головы до хвоста, чтобы не было застоя крови. Мы разговаривали с ней так, как малыши разговаривают с больными или ослабшими собаками. К счастью, кожа Снежинки оставалась мягкой и шелковистой. Мы с сестрой впали в детство: пели Снежинке колыбельные песенки, читали стишки, вспоминали какие-то считалки и постоянно твердили, что на родине ей не придется есть мертвую рыбу. Когда мы пересекли границу Джорджии, то пустились в пляс. Люк поехал медленнее, опасаясь, как бы мы не вылетели за борт.

Сразу за городком Мидуэй (мы еще находились в Джорджии) нас остановил дорожный полицейский. Брат на целых сорок миль превысил допустимую скорость.

— Прикройте Снежинку матрасом. Не суйтесь. Я сам разберусь, — торопливо бросил нам Люк.

К этому времени уже взошло солнце. Полицейский был молодым и тощим, как лезвие ножа. Держался он с обычной для новичков надменностью. Люк попытался взять его своим обаянием.

— Вы тысячу раз правы, — бубнил Люк, подходя к полицейскому. — Я слишком разогнался. Кто ж спорит? Это у меня от волнения. Я выловил шикарную акулу и тороплюсь показать ее отцу, пока она еще живая.

Полицейский направился к кузову, взглянул на укрытую Снежинку (была видна лишь часть головы) и присвистнул.

— И впрямь большая. Но это не дает тебе права, парень, так нестись.

— И опять я с вами согласен. Но поймите, я установил мировой рекорд. Я поймал эту красавицу на спиннинг. Белую акулу. Между прочим, эти акулы — людоеды. Свою я захомутал вблизи мола на острове Сент-Саймонс.

— И на какую приманку?

— Вы не поверите: на живую креветку. В прошлом году во Флориде поймали белую акулу. Так у нее в желудке нашли мужской ботинок и берцовую кость.

— Да, чудеса. Но штраф я тебе выписать обязан.

— Конечно, сэр. Закон один для всех. Превысил скорость — плати. Просто я жутко обрадован. Вам случалось вылавливать какую-нибудь крупную рыбину?

— Я родом из Мариетты. Однажды в озере Ланьер у меня клюнул двенадцатифунтовый окунь.

— Тогда, сэр, вы отлично понимаете мои чувства. Дайте-ка я продемонстрирую вам акульи зубки. Острые как бритвы. Я поручил своим братику и сестренке следить, чтобы хищница не сдохла раньше времени. Ребята полумертвые от страха. Всё боятся, что она их цапнет. Том, покажи офицеру акулью пасть.

— Лучше держаться от нее подальше, парень. Ладно, обойдемся без штрафа. Только ты больше не нарушай. Конечно, такая акула! Тут каждый будет сам не свой от счастья. Кстати, мой окунь был рекордом дня. Я тоже хотел показать его отцу, но не удосужился спрятать, и наш кот слопал его целиком.

— Большое спасибо, сэр. Вы уверены, что не желаете взглянуть на ее зубки? Впечатляющая картинка.

— Я бы предпочел крутить руль, чем сидеть рядом с этим чудовищем, — сказал нам с Саванной полицейский, после чего направился к своей машине.

Когда мы подъезжали к дому, мать развешивала выстиранное белье. Люк сделал несколько кругов почета по лужайке и выключил мотор. Мать подбежала к грузовику и от радости пустилась отбивать чечетку и хлопать в ладоши. Потом Люк подогнал машину к дамбе. Мы погрузили Снежинку на носилки, спустили вниз и вчетвером потащили в воду. Мы шагали навстречу приливным волнам, выбираясь с мелководья на более глубокое место. Просунув под Снежинку руки, мы давали ей возможность вновь почувствовать реку. Затем мы убрали руки. Снежинка двигалась скованно и неуверенно. Люк держал дельфинью голову на поверхности до тех пор, пока Снежинка не ударила по воде своим сильным хвостом. Я поспешно отошел в сторону. Снежинка стала медленно от нас отплывать. Минут пятнадцать она выглядела умирающей, и это были самые тяжелые для нас минуты. Мы стояли на причале и просили за нее Бога. Завершив одну молитву, мы тут же начинали другую, узнав ее по первым словам, произнесенным матерью. Добрым католикам при этом полагаются четки, но мы обошлись без них.

Снежинка все так же неуклюже покачивалась на волнах. Казалось, ей трудно дышать. Пребывание в бассейне отняло у нее пространственную координацию. Но вдруг она переменилась у нас на глазах. К Снежинке вернулись природный инстинкт и прежний ритм движений. Она нырнула и через какую-то минуту была уже в двухстах ярдах.