Белое безмолвие смерти - Зонин Сергей "Серая Зона" - Страница 128

Голос завораживал, успокаивал, вводил в транс. Под конец речи Воргина магистры забыли, что в кресле перед ними сидит чудовище, выползшее из бездны веков. Они слушали его, как своего канцлера, говорящего о близких и понятных им проблемах. Никому даже в голову не приходило усомниться в его компетентности или дружественных намерениях.

— А… Судия? — нерешительно спросил Тур, с трудом стряхивая наваждение. Не до конца.

— Не наша забота, — покачал головой Первый. — Он уже достиг такой мощи, что никакая современная армия его не остановит. Я, вероятно, смог бы, если бы не право старшей крови. Не знаете, что это такое? Я вам уже показал, когда шёл сюда, в ослабленном виде.

— Но тогда… мы обречены? — вырвалось у Терзита.

— Пока нет. Пока есть ещё в Носфере силы, способные его остановить. По меньшей мере, три таких силы. Но мы, с сожалению, должны уменьшить их число на одну…

— Но почему?! Разве любой враг Судии — не наш союзник?

— Хотелось бы мне, чтобы это было так. Но увы. Победит Судия — плохо, победят светлые — тоже плохо, Судия с ними договорится — тогда хуже некуда. Я ещё не понимаю, что задумал архангел, вряд ли коллективное самоубийство входит в его планы. Но могу ручаться, что нам в этих планах места не будет. Ни в каком виде, даже если все поголовно присягнём Свету.

Пауза. Воскресители были существами расчётливыми и под влиянием минутного порыва истерик не устраивали. По крайней мере, большинство из них, исключения встречались, но в данном случае эмоциональные члены совета поддались общему настроению. Все обдумывали новую информацию и взвешивали варианты. Некоторые обменивались телепатическими репликами, но тишину не нарушал никто. Затем снова заговорил Терзит:

— Хорошо, допустим, Судию кто-то уничтожит, а мы разрушим планы Ордена. Но тогда наш мир будет обречён? Не получится ли, что в попытке спасти себе жизнь, мы просто продлим агонию? Я понимаю, что это весьма напоминает логику Упокоителей, но если у ангела есть план спасения, хотя бы для части смертных…

Он осёкся, потому что старшие магистры со всех сторон просто прожигали его взглядами. Как ни странно, Воргин принял возражение довольно спокойно.

— Согласен, такая цена была бы чрезмерной. Но дело в том, что у нас теперь тоже есть план. И надежда на выживание, в случае его успешной реализации. До прихода Судии и ангела суть спора заключалась в том, как лучше умереть. Теперь перед нами более важный вопрос — кому выжить. Надеюсь, все понимают, что схватка за право отвечать будет по меньшей мере столь же жестокой, как предыдущая. А скорее всего — намного хуже.

Темнота, холод и камень. Очень много камня. Кажется, его в этом лабиринте больше, чем если бы вместо коридоров была сплошная скала. Каменные горгульи охраняют каменные же статуи, сидящие на каменных креслах. На каменных бородах застыл лёд. С каменных арок свисают сталактиты. Металлические предметы за столетия покрылись известью, так что теперь они тоже неотличимы от камня. Достаточно было провести здесь полчаса, чтобы искренне возненавидеть все минералы в мире.

К счастью, Ламех не планировал так долго задерживаться. За несколько минут пройдя трёхкилометровую галерею статуй, он отодвинул многотонную гранитную крышку и вступил в сокровищницу. Сверху донеслось недовольное ворчание и лязг костей.

— Мог бы поблагодарить, — заметил гость. — Сидишь тут один, в темноте, небось и поговорить не с кем… Мне, кстати, не так легко было сюда добраться.

Драконий череп размером с крупный автомобиль опустился сверху на безразмерной шее. Тела драколича посетители не видели никогда, оно находилось в энергетическом коконе, отклоняющем большинство физических опасностей и поглощающем магию (с пользой для владельца). Чем старше лич — тем прочнее кокон, но в то же время с возрастом он начинал отклонять и световые лучи, в результате чего тело становилось вначале туманным, затем полупрозрачным… У этого экземпляра оно уже было совершенно невидимо, хотя по меркам высшей нежити драколич лишь недавно (около тысячи лет назад) достиг зрелости.

— Других бы поблагодарил, — возразил костяной дракон, — но ты же ко мне явно не поболтать о прекрасном пришёл. Выкладывай, что на этот раз задумал, интриган несчастный.

— Белый Судия тебя не беспокоит, это я уже знаю…

— А чего беспокоится? Неплохой молодой вампир, головой соображает, в отличие от предыдущих, — дракон почесал за ухом невидимой лапой, отчего очертания черепа слегка расплылись. — Да и с Мечом мы были в неплохих отношениях… хотя и пытались друг друга уничтожить раз десять. В конце концов, мы в некоторой степени родственники.

— Ты в курсе, что он собирается клонировать Дракона?

— Папу? Понимаю, почему ты так мечешься — теперь он может обойтись и без кокона. Находчивый парень. Только где он возьмёт установку для клонирования? У Чистых отберёт?

— Не установку… Ему в союзники навязался агент биоцивилизации из-за грани… Кажется, из Жёлтого Мира. Хитрая скотина и своего не упустит. Знаю, позор мне, что проворонил.

— Да, твой план горит огнём, — посочувствовал лич. — Так подожди ещё пару тысяч лет. В следующее пришествие отыграешься. Лично я так и собираюсь поступить.

— Ну, можно попытаться, — хмыкнул Ламех, хотя по тону его было ясно совершенно обратное. — Но я к тебе за другим пришёл. Как ты относишься к ангелам, Таург?

— Не люблю, — слегка раздражённо отозвался дракон. — В основной массе — лицемеры или фанатики. Впрочем, это взаимно. Ты о том насекомом, которое пришло вместе с Судиёй?

— О нём. А если быть точным — о его планах. Как ты относишься к Истинному Свету?

Багровые точки в глазницах нехорошо блеснули. Истинный Свет был одной из немногих вещей, способных полностью уничтожить лича, не взирая ни на какие степени защиты. Конечно, если некромаг не полный идиот, его душа останется в неприкосновенности — на то и филактерий. Но возродить тело он сам, без посторонней помощи, уже не сможет, Истинный Свет разрушает все связи с внешним миром. А найти и уничтожить беззащитный артефакт для существа уровня ангела — работа на пять минут.

— Хочешь, чтобы я помог его убрать, пока ты займёшься Судиёй? — хмуро уточнил череп.

— Нет, я не прошу столь многого. Самим Орденом займутся Воскресители под командой Воргина. Ангела я беру на себя, — Ламех усмехнулся, что-то вспомнив. — От тебя прошу всего лишь помочь с его установками. Кстати, эти штуки заработают через несколько минут, выкачивая Свет из других миров. Уверен, ты знаешь, как сделать, чтобы они проработали как можно меньше. И знаешь, чем они тебе грозят. Вот и делай выводы.

— Умеешь же ты убеждать… Тебя послушать, так ты из чистейшего альтруизма всё делаешь, а не ради власти. Ещё скажи, что если бы разбирался в магии, вообще меня бы не беспокоил.

— Одно другому не мешает, — ответил Ламех совершенно серьёзно. — Я умею быть злым, грубым и напористым, когда это необходимо. Собственно, это первое, чему я в жизни научился. Но гораздо позже я понял, что ломать надо далеко не всегда. Зачастую эффективнее просто объяснить людям, в чём на самом деле их польза.

— Лучше поздно, чем никогда. Ладно, считай, что ты меня убедил. Отключу я эти муравейники. Но ты же не только за этим пришёл, верно? Так что не уходи от темы.

— Да не ухожу я, — проворчал Ламех. Вопреки наличию алеана, драколич видел его чуть ли не насквозь, и это раздражало. Богатырь гордился умением манипулировать людьми, которое с большим трудом развил в себе, и то до весьма посредственного уровня. И не любил, когда кто-то его в этом деле опережал. Драколич, с одной стороны, когда-то был драконом — то есть существом мудрым, но честным и прямодушным. С другой стороны, теперь он — лич, то есть инфернальная тварь, уступающая в коварстве только вампирам и дроу, а в интеллекте… вероятно, вообще никому. Даже молодой представитель этого вида нежити — гроссмейстер по части многоходовых комбинаций, мастер интриги и обмана. По крайней мере, так было принято считать. Тогда как Ламех при всём старании едва достиг первого разряда.