Белое безмолвие смерти - Зонин Сергей "Серая Зона" - Страница 133

— Я что, похож на самоубийцу? — буркнул Воскреситель, поняв, о ком идёт речь. Понятно, что ему не нравилось слушать планы садистского убийства коллег. Но он уже пару раз был на волосок от смерти и успел разобраться, в каких случаях Осу можно переубедить, а в каких лучше и не пытаться — сгинешь ни за грош. Сейчас был явно второй случай.

— Да, они полностью в твоей власти. Чем меньше останется тёмных, тем лучше, — благодушно улыбнулся Серафим. — А сейчас пошли. Включение башен — очень красивое зрелище.

Забавные это вещи — Свет и Тьма. Особенно, если уметь ими пользоваться.

Таург не был профессиональным тёмным магом, хотя неплохо владел этой стихией. И уж само собой, не принадлежал Свету. Его единственной любовью ещё при жизни стала некромантия — задолго до того, как ею по необходимости начало увлекаться Братство Воскресителей и множество мелких группировок. Но как всякий специалист, желающий достичь в своей области принципиально новых решений, он внимательно изучал и смежные области. Благо времени на это у мертвеца предостаточно, память идеальная, и в отличие от вампиров — никакие плотские желания не отвлекают.

Стихия Света была главной опасностью для высшей нежити, деля это место разве что с Огнём. А Тьма, соответственно — природным союзником. И очень немногие задают себе вопрос — а почему, собственно? Обычно считалось, что причина в морали. Вампиры должны питаться чужими жизнями, поэтому они все более или менее эгоистичны. Лич нуждается в жертвоприношении для трансформации. Свет не признаёт кровавых ритуалов, даже добровольных, хотя в других условиях его адепты легко разменивают собственные и чужие жизни на тактические преимущества. Рыцари смерти берут силу от убитых врагов.

Но подобные предположения путали местами причину и следствие. У высшей нежити столь хищная физиология и мораль именно потому, что некромантия союзна Тьме. А союз этот — вынужденный. Что мешало магам, или, тем более, покровителям Света разработать свои типы живых мертвецов, которые получали бы энергию иными способами, близкими их морали? Сам Таург, например, с момента воскрешения вообще не нуждался в чужих жизнях. Спектр возможных источников силы для лича огромен, и даже в умирающем Носфере их вполне хватало, если подойти с умом. Например, сам процесс деформации и распада Предела — это просто море бесплатной силы, только сумей поймать и использовать.

Истинная причина, как обычно бывает, заключалась не в этике, а в психологии. Разумное существо, побывавшее за гранью смерти, редко могло смотреть на мир прежними глазами. А каким именно откажется этот новый взгляд — сильно зависит от подробностей. Ну как это называется — летите вы по тоннелю с головокружительной скоростью, переосмысливаете прошедшую жизнь, уже видите живой свет впереди, готовитесь к новому воплощению… и тут какая-то грязная костлявая лапа хватает вас за шкирку и запихивает в полусгнивший труп, да ещё, может статься, и не ваш! А где, спрашивается, высшая справедливость? Кара за грехи, награда праведным — где?! Это немногочисленные циники, вроде Таурга и последнего воплощения Судии, могут в вопросах добра и зла полагаться на себя и товарищей, не ожидая, пока кто-то добрый, мудрый и сильный решит все сомнительные вопросы. Простые смертные в массе своей склонны опираться на высшие авторитеты. Поэтому после такого наглого вмешательства в интимный процесс умирания они, как правило, быстро утрачивали то, что тёмные именуют розовыми очками, а светлые уважительно называют высшими идеалами, категорическим императивом и другими красивыми словами.

Таким образом, Свет не возражал против воскрешения мёртвых, как такового. Он не терпел лишь воскрешения самодеятельного, проводимого разумными существами без оглядки на высшие силы. Если же таковые будут призваны и сочтут «клиента» достойным, то им проще даровать полноценную новую жизнь (на скорую руку проведя в промежутке Суд), чем возиться с неупокоенностью. Исключение — Хранители девяти Мечей. Хотя они и обладают практически божественной мощью, но по-настоящему им воскресать нельзя, иначе цикл не замкнётся. Каждое воплощение Духа имеет одну попытку, если его Меч не опустится до игр с некромантией. Только у Белого всегда были весьма своеобразные понятия о честной игре.

Но он, Таург, не бог, не полубог, не герой и даже не ангел. Он всего лишь очень умный старый драконий костяк, который всё никак не желает рассыпаться прахом. Если для этого нужно манипулировать энергиями Света — запросто, он не брезглив. И плевать, что думает по этому поводу сама стихия. Только плевать надо грамотно. Чтоб не утонуть случайно.

В первую очередь следовало отвести от себя все подозрения. Вернее, сделать так, чтобы их даже не возникло. Хотя за тысячелетия отшельничества драколич накопил немалую силу, меньше всего ему хотелось выяснять отношения с архангелом в открытом бою. Этим пускай всякие легендарные витязи тешатся. А его здесь не было, нет и не будет.

Поэтому первый план, возникший в рогатом черепе — подвести к цитаделям кристаллических големов и перенаправить энергию на что-нибудь полезное — пришлось с сожалением отвергнуть. Никто в современном мире не умел производить эти существа-артефакты. А кто умел раньше? Народ Камня. А где это такой интересный Народ жил? На Внешнем Кольце. А кто этим Кольцом сейчас владеет? Никто. А почему никто? Потому что нерентабельно — ископаемых хватает и на Среднем, а на краю холодно и воздуха нет. Как же нерентабельно, если там такие замечательные штуковины валяются? А если ещё поискать как следует?

Результат очевиден, поэтому для выполнения просьбы Ламеха надо использовать способ, доступный любому подмастерью. К счастью, такой способ нашёлся. Вместо того, чтобы бороться с потоками Света, текущими в башни, некромаг решил обрушить сами башни.

На первый взгляд, это несравнимо сложнее. Сила стихии сырая, неоформленная, ею можно манипулировать, как угодно, в то время, как квантовый коралл магическим воздействиям вообще не поддаётся. Но это с точки зрения колдуна. А если посмотреть глазами физика, всё окажется просто, как дважды два. Надёжность системы только растёт при добавлении в неё энергии? Так попробуйте обратный процесс! Отнимите энергию, и неуязвимая структура просто испарится, рухнет в то самое море потенциально существующих, но не рождённых частиц, из которого её вытащили хитроумные строители. Правда, физику на это понадобятся миллионы литров жидкого азота. Поэтому снова смотрим глазами мага. Термодинамические заклинания — одни из самых простых. У многих некромантов это вообще получается непроизвольно, причём бедняги не знают, как избавиться от эффекта «ледяного дыхания смерти». Нужно только выделить это явление и усилить. Для лича — вообще не труд.

— Я не Зимний Лорд, но зиму устроить могу, — довольно пропел Таург, глядя на заполнившие весь его рабочий стол амулеты Холода. Каждый способен был за минуту поглотить около ста миллионов калорий тепла. По десятку на башню — и от «термитников» останутся бесформенные тающие куски. Но некромаг щедрой лапой выделил по два десятка.

Теперь оставалось проработать способ доставки. После гибели его драгоценных установок, ангел будет носом землю рыть, чтобы найти диверсанта. Тараканы, конечно, не адские гончие, но след брать умеют. И если вытереть отпечатки в астрале ещё можно, то ментал — привилегия покровителей, драколичу расти и расти до таких тонких материй.

Коготь скелета коснулся устройства, которому по всем канонам в логове некроманта находиться не полагалось — миниатюрного голотерминала. Радужный диск мигнул, отыграл мелодию соединения, и в воздухе появилось изображение молодой женщины. Костяной дракон был лишён гормонов, но отметил, что с чисто эстетической точки зрения собеседница красива. Гибкое, спортивное тело, облитое живым металлом, грациозные движения, полные внутренней силы, пробуждали давно угасшие воспоминания о самках его народа. Тогда как тонкие черты и исполненные древней мудрости глаза наводили скорее на мысли об эльфах.