Компаньонка - Бигелоу Лора - Страница 25

— Кларита, ты что? Опять приметы?

— Хуже! Я такого набора не видала с тех самых пор, как тете Лючии приснились разом змеи, выбитые с кровью зубы и ведро!

Грейс прыснула, но Клара немедленно грозно сверкнула очами.

— И нечего смеяться! Через неделю после того дядюшка полез ночью к соседке, да упал на ржавую железку. Потом у него началось заражение крови, и он помер, а тетка Лючия с горя скинула.

— Прости пожалуйста, но… какая связь?

— Прямая! Змеи — недоброжелатели, зубы с кровью — болезни и смерть, а ведро — к бесплодию.

— Ох…

— Вот тебе и ох!

— Что же приснилось мне?

— Может, лучше не надо? Расстроишься… Хотя, если рассказать, глядишь — не сбудется…

— Клара! Я уже волнуюсь!

Итальянка тяжело вздохнула, отчего на груди у нее активно разошлась блузка, и мрачно возвестила:

— Хуже всего было бы, если б ты увидела себя в свадебном платье. Но и в этом наряде тоже ничего хорошего нет. Означает — неожиданный и сильный удар. Жемчуг на шее — к слезам. Снег с цветами — ложь, направленная против тебя. Летать — потерять почву под ногами. А то, что вы бежите друг другу навстречу и добежать не можете, и без объяснений понятно. Разводит вас что-то.

Грейс молчала. По спине неожиданно пополз липкий, холодный страх. Она непроизвольно передернула плечами и попыталась выдавить из себя улыбку.

— Это же все сказки, Клара. Суеверия. Да и какая ложь — про меня и Дэвида никто на свете не знает.

Клара скорбно поджала губы, но потом неожиданно весело тряхнула пышной копной волос.

— А ну это все, подружка! Пошли-ка лучше в театр. Сегодня у наших генеральный прогон без остановок. Комедия с танцами и песнями. Развлечемся?

— А… можно?

— Смеешься? Я же главный художник по костюмам. Кроме того, на прогонах зрители приветствуются. На них проверяют реакцию. Так что будет смешно — не стесняйся, хохочи. Договорились?

Нахохотались они до упаду. Пьеса была действительно смешной, а играли молодые актеры так зажигательно и здорово, что Грейс то и дело принималась аплодировать, хотя в зале их, зрителей, набралось всего человек пять.

После спектакля они пошли за кулисы, и Клара познакомила Грейс со всеми, игравшими в тот вечер. Появилось откуда-то шампанское, девочки-актрисы быстро и споро накрыли немудреный стол, и вскоре Грейс почувствовала себя совершенно свободно, точно всю свою жизнь была знакома с этими замечательными ребятами.

К вечеру импровизированное застолье в полном составе переместилось в небольшой джаз-клуб, потом в рок-кафе, и домой Клара и Грейс вернулись только около полуночи.

Грейс сладко потянулась перед зеркалом — и вдруг испуганно прикрыла улыбку ладошкой.

— Ой! Я ужасная свинья, а ты — демон-искуситель. Я же не позвонила в Мэнор-Стил! Дэвид, наверное, с ума сходит.

Она кинулась к телефону и принялась названивать в Севенокс. Как ни странно, трубку никто не брал. Совсем никто. Ни Мэри-Энн, ни сам Дэвид.

Встревоженная Грейс посмотрела на часы. Половина первого. Куда же все подевались? В это время Стенли Рочестер еще наслаждается заслуженным отдыхом и читает что-нибудь античное, а Дэвид вообще еще работает, звонит за границу, например…

Клара пожала плечами.

— Ты ему еще не жена, не обязана отчитываться. Завтра с утра позвонишь и поедешь. Давай спать. Я с ног валюсь.

Грейс долго не могла уснуть. Неясная тревога терзала ее сердце, и девушка ворочалась с боку на бок, пока не забылась тяжелым и тревожным сном.

Утром их разбудил звонок. Спросонья Грейс кинулась к телефону, и только услышав в трубке гудки одновременно с настойчивыми трелями, поняла, что звонят в дверь.

Она торопливо открыла, в глубине души надеясь увидеть за дверью сердитого и встревоженного Дэвида, но за дверью стояли трое.

Констебль в шлеме, толстый мужчина в черном котелке и высокий, костлявый, рыжий субъект в наглухо застегнутом пальто. И как-то сразу стало понятно, что это — полиция.

Костлявый сухо представился:

— Моя фамилия Джеббинс. Это инспектор Файнс. Констебль Дерри. Мы — сотрудники Скотленд-Ярда. Полагаю, вы — Грейс Колмен?

— Д-да…

— И с вами вместе проживает мисс Клара Манзани?

— Да, но я не пони…

— Потрудитесь пройти в комнату, мисс Колмен.

С этими словами все трое посетителей вошли внутрь квартиры, усадили Грейс и заспанную Клару на стулья посреди комнаты — а дальше начался ад.

Грейс онемела, оглохла и отупела сразу же после того, как костлявый Джеббинс предъявил ей серую бумагу, согласно которой в квартире Грейс и Клары предписывалось произвести тщательный обыск. Обыском занялся констебль, а Джеббинс и Файнс принялись допрашивать ошеломленных девушек.

У них выяснили поминутно, что они делали весь вчерашний день, особенно напирая на вопрос, есть ли у них свидетели. Клара продиктовала имена и фамилии всех членов труппы своего театра, назвала все заведения, в которых они вчера отметились, ответила еще на какие-то вопросы — а Грейс все сидела и тупо смотрела в одну точку.

Она всегда внутренне удивлялась — почему это литературные герои, а в особенности героини так трепетно и брезгливо относились к обыскам, происходившим в их литературных же домах и квартирах. Теперь она это поняла.

Мерзопакостное ощущение. Точно липкие руки шарят под одеждой. Точно в метро в час пик кто-то неведомый и трусливый лезет тебе под подол. Точно на прием к гинекологу вместе с тобой ввалилась целая куча народу, включая мужчин.

Констебль размеренно двигался от входа по часовой стрелке, обшаривал карманы вещей, висевших на вешалке и спинках стульев, методично выдвигал ящики бюро, переворачивал подушки на кресле, перетряхивал постельное белье, поднимал матрас… Потом пришел черед их с Кларой собственной одежды, и тут пришлось пошевелиться, пришлось вывернуть карманы собственноручно, а затем вытряхнуть на середину стола содержимое сумочек, и мучительный румянец залил, казалось все тело Грейс, когда констебль своими толстыми заскорузлыми пальцами открыл распечатанную пачку тампонов и внимательно исследовал ее содержимое.

Вслед за стыдом пришел гнев. Грейс хотелось заорать, бросить что-нибудь тяжелое на пол, стукнуть кулаком по столу — разумеется, ничего этого она не сделала, только стиснула зубы так, что они скрипнули.

Наконец сквозь алые волны гнева и стыда пробилось нечто вроде слабенькой способности мыслить логически. Грейс огляделась вокруг. Клара все еще отвечала на вопросы инспектора, только теперь они переместились на кухню и прикрыли дверь. Констебль остался вместе с ней в комнате, продолжая искать… Что?

Очевидно — что-то маленькое. Что-то, что при известном напряжении мозгов и сил можно спрятать в пачке «тампаксов». Что же это может быть?

Классическая литература торопливо, но неуместно подбросила избитый сюжет: невинную горничную обвиняют в краже ожерелья у богатой постоялицы отеля, а потом выясняется, что та сама во всем виновата…

Да нет, какая постоялица! Бред это, сивой кобылы бред! И никакого ожерелья нет и быть не может. Грейс призвала на помощь все свои умственные способности, но в этот момент красная и потная Клара вылетела из кухни, а вслед за ней высунулся костлявый мистер Джеббинс и проблеял скрипучим и невыразительным голосом:

— Мисс Колмен, прошу вас.

Разом улетучились и гнев, и стыд. Остался только мерзкий, подлый, липкий страх. Как в школе, когда вызывают к директрисе…

На негнущихся ногах Грейси вошла в кухню и почти упала на предложенный стул. Джеббинс и Файнс переглянулись — и этот двойной взгляд показался девушке исключительно зловещим. Джеббинс откашлялся и начал.

— Прежде всего, прошу извинить наш столь ранний визит. Думаю, вы сами поймете, чем была продиктована его необходимость. Итак, ваше имя — Грейс Колмен?

— Да.

— Вам двадцать пять лет. Вы родились в Кембридже, до июля прошлого года проживали в Уилсдене, вместе со своей матерью, Кэтрин Колмен.