Сладость мести - Раутборд Шугар - Страница 36

— Я прихожу сюда не для разговоров. Разговорами я занимаюсь с Гейл Джозеф, Арни Зельтцером и Гордоном Солидом. Джойс даже снимает эти разговоры на видео. Разговоры — это то, чем я занимаюсь целый день, каждый день. Я разговариваю с моей сумасшедшей женой Энн и моей тещей. Я разговариваю с бухгалтером и шофером! — орал он. Тенди встала с постели на колени.

— Ты!

Он насупил мохнатые брови и закатил глаза для большего эффекта, но вместо этого глаза словно бы провалились, сделав его похожим на механического человека — экспонат с выставки.

— Ты и Пит Буль, — он ткнул в нее пальцем, — единственные в мире, с кем я могу НЕ разговаривать. Единственные существа на земле, понимающие меня. Разговор — это дешевка.

И он с удовлетворением уличного торговца, отлично разрекламировавшего свой товар, посмотрел на нее через плечо.

Тенди зачарованно глядела на него. Как и всегда, вместо нескольких слов она получила целую интермедию.

— Разговоры — это дешевка, — повторил он для вящей убедительности. В значительной степени это была правда. Он потянулся за рубашкой.

Временами ей хотелось подсыпать диазепама в его апельсиновый сок, чтобы он хоть разок задержался после того, как они кончат заниматься любовью. Если бы он подольше побыл с ней, он бы понял, насколько идеально они подходят друг другу.

— Ладно, а что же насчет Флинг? Она еще совсем молоденькая, так ведь? — Она принесла ему из коридора брошенные там брюки. — Ей, наверное, надо так мало свеч, что не заставишь весь именинный пирог?

— Она в законе. — Лицо у него было каменное — предостерегающий сигнал. Он напоминал енота, шипящего и фыркающего при виде опасности. Впрочем, он всегда разделывался с недовольством своих женщин очень просто — при помощи шляпы. Он просто надевал шляпу и покидал комнату, город, уходил на лыжах, уплывал на каяке, на пароходе на Новую Гвинею, в Европу — куда угодно. Он терпеть не мог что-то доказывать: ведь он всегда и неизменно прав. Зачем нужно что-то терпеть, за что-то воевать, когда можно запросто победить — уходя? Пускай другие парни думают о каких-то чувствах. Кингмен рубит канаты одним взмахом топора.

— Между прочим, сегодня в салоне только и разговоров было, что твоя жена Энн попыталась покончить с собой или, по крайней мере, имитировала такую попытку. — Тенди знала, эти слова оглушат его, но рискнула в надежде подпортить ему настроение.

— Нет, это была не симуляция. Порезы шли поперек вены, как вот тут, — показал он, застегивая запонки на манжетах, — а не вдоль нее. Доктор Корбин говорит, что она не кричала и не звала на помощь, так что это определенно было самоубийство. Ну-ка, расправь мне носовой платок, как ты это умеешь.

И почти тут же он оказался за дверью, так что Тенди не успела произнести ни слова.

Тенди почувствовала жалость к Энн. Она неожиданно поняла, что бедняжка Энн никогда не была ее соперницей.

7

Потемневшее от пота бледно-голубое трико Флинг переливалось при каждом ее движении. Осталось всего лишь двадцать пять приседаний, и тогда она сможет наконец обессиленно рухнуть на мат. Это была идея Фредерика — отправиться в Тампу, штат Флорида, на курорт с минеральными водами "Укромная гавань", прежде чем приступить к серии снимков в купальном костюме для журнала "Таун энд кантри". Флинг вовсе не желала выглядеть, как Эшли Адамс на обложке "Спортс иллюстрейтед", — безмерно грудастая, что-то вроде гигантской коровы.

Фредерик решил, что ей необходимо посвятить хотя бы недельку интенсивной аэробике и уходу за своей внешностью перед этой страшно ответственной серией снимков. А кроме того, не мешало бы исчезнуть на время из поля зрения публики, отвязаться от назойливых телерепортеров. Он не желал, чтобы Флинг заработала репутацию разрушительницы семьи — это был прямой путь к краху любой карьеры. Для Флинг будет лучше какое-то время совсем не видеться с Кингом. Она вполне сможет вернуться к огням рампы, когда страсти поутихнут. А потом, вдруг она за это время успеет позабыть о Кингмене Беддле?

Флинг должна была привести себя в форму для съемки четырнадцати цветных глянцевых фотографий на страницах журнала, и может быть, — всего лишь, может быть! — для снимка на обложке. Фредерик с радостью отправился вместе с Флинг на этот курорт с его подземными ключами, где куча других нью-йоркских манекенщиц по обыкновению приводят себя в форму перед фотосъемкой, а влиятельные вашингтонские леди, жены крупных политиков, проводят в тишине и покое неделю за неделей, качая пресс и разгуливая без косметики, завязав волосы в конский хвост: здесь они могут ходить без грима, одеваться, как студентки, и не бояться, что их узнает какой-нибудь журналист.

Фредерик посвятил все время водной аэробике. У него были свои собственные планы — решил привести в форму свои бедра. Флинг не поскупилась оплатить пребывание здесь своего лучшего друга, которого она так редко видела за последнее время. Она была так занята то с Кингменом, то рекламировала пену для ванн "ФЛИНГ!" в универмагах страны, то снималась, то вместе с телекомпанией И-Пи-Эй участвовала в движении "Сохраним котиков!", что почти не видела Фредерика. Фредерик, правда, тоже был занят — за ним с утра до ночи, НАХТ УНД ТАГ, царственно ухаживал элегантный немецкий барон Вильгельм Вольфганг фон Штурм. В любом случае Фредерик обещал Флинг организовать шоппинг-тур в "БЛЭК" С ПЯТОЙ АВЕНЮ, если барон в конце концов решит присовокупить его к своей империи. Забавное будет зрелище, когда они вдвоем разгуляются в знаменитом универмаге, дав волю своим покупательским капризам!

— Семнадцать, восемнадцать, — пыхтела Флинг, — девятнадцать, двадцать.

Она с облегчением вздохнула, вспомнив, что через несколько дней этому издевательству над ее прессом и прочими мышцами придет конец.

— Отлично смотришься, детка, — крикнул ей Фредерик, по грудь упрятанный в "НАУТИЛУС" — машину для водных процедур. — Когда твои божественные снимки будут опубликованы в "Таун энд кантри", ты еще поблагодаришь меня за эти мучения.

Флинг застонала. Иногда она мечтала, чтобы Фредерик не был таким перфекционистом. Она содрогнулась, представив, что устроит ей Фредерик, когда она заработает свою первую морщину. Неохотно перейдя к положенным перебежкам в полуприсяде для укрепления бедер и ягодиц, она все же добросовестно запыхтела, но вдруг остановилась, уронив руки вдоль тела.

— Что случилось, дорогая? — осведомился Фредерик, перебираясь к водному тренажеру для разминки ног.

— О, Фредерик, мне бы очень хотелось, чтобы ты был со мной на фотосъемках. Я бы тогда чувствовала себя гораздо лучше в этой дали, в разлуке… со всеми на свете. — У нее был потерянный вид. — Ты долженпоехать. Тебе обязательно понравятсяГалапагосские острова. Там есть все наши любимые животные: морские львы, черепахи… — Она взглянула, чтобы удостовериться, клюнул ли он на приманку.

— Но, дорогая, ты же знаешь, что на следующей неделе Вольфи предложил мне отправиться в свой фамильный замок, в Баварию, а раз Вольфи так хочет… В общем, я не собираюсь делать глупости.

— Как будто ты ими сейчас не занимаешься, — хихикнула Флинг, выпрямляясь после последнего шага в полуприсяде. Теперь снова за работу.

— Работа манекенщицы не знает перерывов, — вздохнула она.

— Ну, в конце концов, кое-кому из нас подвертывается за наши труды подходящий мужчина.

Фредерик опустил свои роскошные густые ресницы и с наслаждением сбросил нагрузки с голеней. Программа нагрузок и для него оказалась трудновата, но на следующей неделе он должен был выглядеть наилучшим образом — впереди была Германия. Предмет любования должен всегда сохраняться в наилучшем виде, чтобы на него всегда было приятно смотреть. В том мире, где жил Фредерик, это было правилом номер один. Вольфи тонко намекнул, что Фредерик сможет задержаться в замке подольше. Бавария! Там он никогда не был. Может быть, ему удастся покрасоваться в немецких ЛЯИДЕНХОЗЕН или в национальном баварском костюме?