Коррида, женщины, любовь... - Томас Дебра Дон - Страница 11

По телу ее пробежала странная дрожь. В Мигеле поразительно сочетались страстность, одухотворенность и подкупающее простодушие, которые делали его таким бесстрашным и сексуальным.

Она порылась под сиденьем и достала биографию Мигеля, которая лежала в ее сумке вместе с другими материалами, переданными ей Реем.

«Мигель Антонио Рафаэль вырос в Барселоне, столице Каталонии, красивом большом городе. Мальчиком Мигель жил в самых бедных районах. Он вышел ниоткуда. В один прекрасный день его лицо появилось на рекламных панелях городских двухэтажных автобусов…»

Стефани устала. Ей не хотелось читать длинный текст. Сунув книгу между своей ногой и подлокотником кресла, она опять полезла в сумку и достала пожелтевшую от времени газету, в которой была статья о жестокости корриды.

«В корриде есть своя темная сторона. Это варварское действо пришло к нам из глубины веков…»

Она взглянула на современного матадора, застрявшего между прошлым и настоящим. Интересно, как сильно его мир отличается от ее собственного?

Мигель серьезно верил в то, что погибнет. Она вспомнила, как Рей рассуждал в аэропорту о мнительности испанцев.

Взгляд Стефани привлекли следующие строки:

«Статистика корриды: всего на арене было убито свыше 500 матадоров; в среднем каждый из шести случаев нападения быка на матадора оканчивается смертью; последний матадор, погибший на испанской арене, — Хуан Агилар в "Лас-Вентас"».

Хуан Агилар… Матадор, которого Мигель вызвал на состязание.

Она убрала газету и прислонила голову к вибрирующему иллюминатору. Краткие мгновения дикой страсти — слишком зыбкая основа для отношений. И вообще этот человек живет по неведомым ей законам. Он гордится тем, что убивает невинных животных.

Стефани скрестила руки на груди и подумала о той испанке, которая чуть не загубила Мигелю карьеру. Должно быть, он сильно ее любил.

При мысли об этом у Стефани защемило сердце.

Почему Мигель решил сделать ее своей любовницей? Ведь он привык окружать себя совсем другими женщинами — светскими львицами, кинозвездами.

Ей хотелось встряхнуть Мигеля — разбудить его и потребовать объяснений, но вместо этого она прошлась пальцами по блестящим жестким волосам матадора и погладила его щеку.

Он вздохнул, но не проснулся.

«Ему стоит лишь улыбнуться, и я воспламеняюсь желанием», — подумала Стефани, отворачиваясь к иллюминатору. Она знала: уже сегодня ночью она станет его любовницей. Да и какая женщина устояла бы на ее месте?

К черту благоразумие! Пора вздохнуть полной грудью!

За далеким горным хребтом показался город. Вот он, мир Мигеля, — Мадрид!

В аэропорту на матадора набросилась толпа журналистов, сыпавших вопросами на испанском. Галлео, брат Мигеля, оттеснил их своим мощным торсом и повел Мигеля и его маленькую свиту к лимузину. В Мадриде было утро, но кондиционер в салоне машины уже не справлялся с удушливой жарой. Стефани вспотела в свитере и чувствовала себя совершенно разбитой.

Полет длился больше одиннадцати часов, девять из которых они потеряли в связи со сменой часовых поясов. Ей хотелось только одного — поскорее лечь в постель.

Мигель тоже был в свитере, но, судя по его бодрому настроению, спокойно переносил жару.

Рей снял свой спортивный джемпер и уселся напротив Стефани.

— Как здорово! Я опять в Мадриде! — радостно провозгласил он. — Я знаю несколько отличных ночных клубов, Стеф. Смотри — памятник Мигелю Сервантесу! Когда я увидел его в первый раз, я разрыдался.

Стефани прильнула к окну. Мимо проплыла площадь Испании. Они ехали по Гран-виа, главной артерии старого Мадрида.

— Вся моя жизнь проходит в дороге, — включился в разговор Мигель. — Когда выпадает свободное время, я езжу на Менорку, там у меня дом на побережье. Возможно, после корриды я приглашу туда вас обоих.

— Класс! — обрадовался Рей. — А как же ваше ранчо? Я думал, что большую часть времени вы проводите именно там.

— Нет. Ранчо напоминает мне о корриде. Когда мне хочется развеяться, я предпочитаю море. Кстати, завтра мы поедем ко мне на ранчо — оно находится на юге Испании — и пробудем там несколько дней.

Стефани мысленно возликовала.

— Но мой дом — это Мадрид, — продолжил Мигель. — На вилле хозяйничает сестра. Она живет там с мужем Жако, самым сильным из моих пикадоров.

Галлео обиженно пихнул его под локоть, Мигель в шутку дал сдачи. Значит, Галлео все-таки понимает английский!

— Тереза всегда радуется, когда я приезжаю домой. У меня большая семья. Почти все родственники встретят меня на вилле, а потом поедут в «Ла Либра».

Чтобы избежать заторов, водитель свернул с главной магистрали. Мимо проносились маленькие бары, кафе и люди, снующие по улицам под безоблачным голубым небом.

Еще несколько хитрых поворотов, и они подъехали к современному двухэтажному зданию, окруженному буйной зеленью деревьев. На подъездной аллее стояла толпа.

И опять Мигель пробирался сквозь полчища репортеров и фотографов, часть которых ехала за их лимузином от самого аэропорта. Любители корриды приветствовали его радостными криками.

Мигель схватил Стефани за руку и быстро подтолкнул вперед, спасая от давки. Однако спасение пришло слишком поздно: от жары и разгоряченных людских тел ей стало плохо. Голова закружилась, в глазах потемнело, и она упала.

Когда Стефани открыла глаза, вокруг суетились люди. Какая-то женщина поднесла к ее губам стакан воды. Другая энергично обмахивала ей лицо. Мигель сказал им что-то по-испански, потом с тревогой спросил Стефани:

— Ты в порядке?

Его слова потонули в общем гомоне. Она попыталась понять, откуда взялись эти испанки.

— Кажется, да…

Стоявшие поодаль мужчины радостно обнимались. Кто-то усадил ее на диван и подал стакан воды со льдом. Она оглядела дом, погруженный в чудесную прохладу.

Белые стены. Белая мебель. Белая плитка. Над современным камином из белого камня — картина Эль Греко, первое цветовое пятно, которое бросилось ей в глаза. Дальше — бар, заставленный бутылками, а над ним — полотно Гойи. По углам виднелось еще несколько изысканных произведений искусства.

Зато за венецианским окном царило буйство красок. Утреннее солнце освещало маленький внутренний дворик, бассейн и душевую кабинку, за которыми виднелись пышные растения в керамических вазах и темные кипарисы. Каменные стены были густо увиты плющом.

Стефани осталась с сестрой Мигеля — Терезой. Вторая женщина поспешно вышла, а потом вернулась с блюдом, полным острых испанских закусок, приготовленных из морепродуктов, мяса и курицы.

Мигель стоял возле бара вместе с остальными мужчинами, взволнованными его приездом. Человек тридцать говорили одновременно. Вскоре комнату заволокло легкое облако табачного дыма. Здесь же бегали дети, которые шумели не меньше взрослых. Принесли еще еду, а также бутылки с вином и пивом.

Есть Стефани не могла, но решила выпить пива. На этикетке значилось: «Сан-Мигель, светлое».

Подошел здоровенный толстяк в дорогой, но плохо сидящей одежде. Смуглое надменное лицо, маленькие глазки… Смерив Стефани взглядом, он схватил ее за руку и что-то сказал по-испански. Судя по тону, это не было приветствием.

— Я не говорю по-испански, — сказала она и выдавила улыбку.

Толстяк быстро отвернулся и протопал к Мигелю. Подсевший на минутку Рей объяснил Стефани, что это был менеджер Мигеля, Доминго.

Матадор стоял в мужской компании и курил сигарету, облокотившись о холодный камин. Доминго что-то шепнул ему на ухо, но тот отмахнулся и посмотрел на Стефани. Она встретила его взгляд и подняла бутылку с пивом, стараясь не выдать своего смятения. Здесь, в кругу его родственников, ей никогда не быть желанной гостьей.

Судя по всему, Мигель не предупредил домашних, что приедет не один. Сначала они поглядывали на нее с любопытством, но вскоре их враждебность стала почти осязаемой.