Тепло твоих рук - Эллин Роуз - Страница 14

— Ты часто о ней думаешь?

— Мне все труднее вспомнить маму. Я стараюсь не забывать ее, но мамин образ все больше затуманивается. Только иногда что-то из того времени всплывает в голове.

— Что, например? — Келли села на край белоснежного кресла, жесткого и казенного, и приняла вид заинтересованной слушательницы, как делала это все годы преподавания в школе.

— Каждый год на Рождество мы ходили на балет «Щелкунчик». У нас была лодка, и мама любила грести, но после ее смерти папа продал лодку.

— Наверное, твоя мама была необыкновенным человеком. Ты, должно быть, сильно скучаешь по ней.

Обернувшись на какой-то шум, Келли увидела на пороге Брента. Нахмурившись, он смотрел на Энни.

— Почему бы вам обеим не пойти во двор, — предложил Брент.

Охваченная ощущением, что ее застали за каким-то нехорошим занятием, Келли встала и вместе с Энни последовала за Брентом. Проходя через кухню, Брент прихватил из холодильника две бутылки эля «Ред Тейл» и бутылку газированного напитка. Брент поставил их на стол во дворе, лицо его прояснилось, и он указал на садовую мебель с подушками:

— Располагайтесь и любуйтесь природой.

При виде аккуратно подстриженной лужайки и ухоженных растений Келли вспомнила о своих запущенных кустиках и крокусах с нарциссами, выживавшими из года в год, несмотря на то что она не проявляла к ним никакого внимания после смерти матери.

Брент с искренним интересом слушал рассказ Энни о том, как она купала Звездочку и водила Красавицу на пастбище, а Келли, наблюдая за отцом и дочерью, размышляла, почему они предали забвению Иветт. Разговаривая с Энни, Брент поливал мясо густым пряным соусом, и у Келли от вкусных запахов потекли слюнки. Потом Брент ушел в кухню кипятить воду для спагетти, а Энни принесла набор для дартинга и показала Келли, как нужно метать стрелы. Девочка легко обыграла ее, и они вместе посмеялись над неуклюжестью Келли.

За столом Келли не слишком церемонилась: мясистые ребрышки так и просились, чтобы их ели прямо руками, и скоро ее подбородок и пальцы стали липкими от соуса. После обеда Энни отправилась принимать ванну и готовиться ко сну, а Келли и Брент, вымыв лицо и руки, расположились в прохладной тишине двора и потягивали пиво.

— Вас огорчило, что я заговорила с Энни об Иветт? — спросила Келли. — Этого не следовало делать?

— Энни была так травмирована смертью Иветт, что лучше не ворошить прошлое. — Брент со вздохом поставил на стол бутылку. — Я считаю, что для нее полезнее все забыть. Возможно, со временем она будет готова говорить о матери, но я не хочу ранить ее. Девочка плачет всякий раз, когда речь заходит об Иветт.

— Я не заметила, чтобы наш разговор расстроил ее. — В сгущавшихся сумерках Келли видела, что Брент неподвижно смотрит прямо перед собой. — Вам не кажется, что Иветт все еще занимает большое место в жизни Энни? Вы считаете справедливым лишать ее воспоминаний о матери?

— Келли, вы не прошли вместе с Энни через все страдания и не знаете, что она пережила. Я ценю ваше участие, но, прошу вас, не обсуждайте мое решение, — тихо и напряженно проговорил Брент.

Она не знает, что пришлось перенести девочке? Келли было примерно столько же лет, как Энни, когда ее мать умерла от рака, поэтому она прекрасно понимала чувства девочки. И хотя Келли тоже плакала, отец говорил с ней о матери, делился воспоминаниями, сохранившимися у нее по сей день.

— Вы ошибаетесь, — возразила Келли, — мне известно, что испытала Энни.

Она кратко рассказала Бренту о своей утрате. Помолчав, тот заметил:

— Вы совсем не похожи на Энни. Сомневаюсь, что она такая же сильная, какой были вы в ее возрасте.

Келли очень хотелось посоветовать Бренту дать дочери возможность проявить себя, но ее перебила Энни:

— Келли, вы проводите меня спать?

Заручившись молчаливым согласием Брента, Келли поднялась вместе с Энни к ней в спальню, крепко обняла девочку, поцеловала, укрыла одеялом и пожелала спокойной ночи.

Брент, ждавший Келли внизу у лестницы, повел ее во двор. Прижавшись к нему, Келли вдыхала мужской запах и с удовольствием ощущала на себе крепкую и надежную руку. Хотя ей не слишком нравились его методы воспитания дочери, Келли сознавала, что он добрый, заботливый и любящий отец, стремящийся уберечь ребенка от страданий.

— Хочу поблагодарить вас за все, что вы делаете для меня и Энни. Я понимаю, вы беспокоитесь о ней и выступаете в ее защиту. Мне это очень приятно.

— Даже если мы расходимся во мнениях?

— Даже если расходимся, — со вздохом повторил Брент и, наклонившись, нашел губы Келли.

Первым ее побуждением было отскочить в сторону и продолжить разговор о том, что Энни имеет право вспоминать о матери, но поцелуй Брента опьянил Келли гораздо сильнее, чем выпитый светлый эль. Почувствовав, что слабеет, она приоткрыла губы ему навстречу.

— Милая, замечательная Келли! — пробормотал Брент, привлекая девушку к себе и запуская пальцы в ее волосы. — Ты знаешь, как я хочу тебя?

Безмолвный ответ Келли выразился в требовательном, страстном поцелуе. Брент слегка отстранился и перевел дыхание.

— Если мы не прекратим, я овладею тобой прямо здесь и сейчас. — Он зарылся лицом в ее волосы. — Боже, я этого не вынесу.

Желание бурлило в Келли, и она трепетала так, словно от прикосновений Брента могла сорваться в пропасть.

— Мне пора домой, — пробормотала она.

— Я хотел бы, чтобы ты осталась, но это смутит Энни, — обняв Келли, прошептал Брент, — а сейчас это ни к чему.

Мысли об Энни, которой запретили тосковать о матери, терзали Келли и охлаждали страсть, разбуженную в ней Брентом.

— Ты даже не представляешь себе, как много для меня значит твое внимание к Энни. Я хочу… я надеюсь… — Брент все теснее прижимал к себе Келли, — надеюсь, что ты питаешь ко мне хоть толику тех чувств, какие я питаю к тебе. Я не вполне уверен, но уповаю на то, что у нас троих все образуется.

При этой неуклюжей попытке Брента определить их отношения Келли крепко прикусила губу.

Брент проводил ее до грузовика, Келли пожала ему руку и уселась за руль. Пожелав ей спокойной ночи, Брент быстро поцеловал ее в губы.

По пути к дому Келли пыталась осмыслить стремление Брента охранять Энни от воспоминаний о матери. Ей, конечно, оставалось только смириться с его желанием и при этом уклоняться от разговоров начистоту.

Припарковав грузовик, Келли пошла в конюшню взглянуть на лошадей. Звездочка и Красавица дремали в стойлах, положив головы на разделявшую их перегородку; Ласточка приветствовала ее радостным пофыркиванием.

— Вы, лошади, даже вообразить не можете, как вам хорошо, — Келли поглаживала гладкий нос, — никаких проблем, никаких эмоциональных переживаний. Это не совсем справедливо.

Через несколько минут кобыле надоело общение с ней; она снова вернулась к своей кормушке и опустила морду в ярко-зеленую люцерну, оставленную для нее Стивом, а Келли направилась в кладовую.

Войдя в слабо освещенную комнату, она провела рукой по висевшему на стене английскому седлу, закрыла глаза и глубоко вдохнула запахи мази, хорошо выделанной кожи, лошадей и люцерны. То, что происходило между Келли и Брентом, усложняло ее отношения с Энни, и с этим трудно было что-либо поделать. Постепенно покой и порядок рабочей комнаты, знакомые запахи и ощущения успокоили Келли. Она расположилась у себя в кабинете, вспомнила отца и провела пальцем по истертому пятну на углу поцарапанного деревянного стола, оставленному его сапогами.

Отец Келли умер почти три года назад, но она все еще слышала его голос так ясно, будто он только что говорил с ней. Отец с пониманием отнесся к ее короткому замужеству, не осудил, а посочувствовал, когда она вернулась домой после шестимесячного турне по родео с Рэнди.

— Хорошо, что ты снова дома, Каллахан, — усмехнулся он. — Без тебя мне здесь было страшно одиноко.

И Келли занялась повседневными делами, помогая Пэдди ухаживать за лошадьми, ведя деловые счета и споря с ним о том, чья очередь готовить еду. Он любил сидеть в кожаном кресле, которое скрипело под ним, когда он клал ноги на стол.