Сладкий плен - Эркрофт Уилла - Страница 10

В третий раз Рэй загонял ее в угол, не оставляя возможности выбора. Сначала Элис, потом Пьер Равай и его жена, теперь ярмарка. Она когда-нибудь освободится от его посягательств? Он был непредсказуем, и все попытки Джейн отвязаться от него терпели крах.

— Конечно, вы всегда сможете посоветоваться с Лолитой Крауф, если будете в чем-то неуверены, — поддразнил он ее.

Это было последней каплей.

— Мне не нужны советы Лолиты Крауф. Я могу организовать ярмарку без ее помощи.

Ну почему она сначала говорит, а потом думает! Джейн слишком поздно поняла, что этими словами подписала свой приговор. Рэй околдовал ее, похитил ее обычные сдержанность и осмотрительность.

Возмущение и недовольство собой боролись в ее душе, когда они вернулись в поместье к обеду. В ушах звучали слова Рэя о предстоящей поездке в Париж, и ее утешала лишь мысль, что в следующий раз она сама все расскажет Элис.

Сейчас ее занимала другая проблема. Вдруг Рэй спустится к обеду в вечернем костюме? Ну и пусть! Она тоже шикарно оденется! Правда, для этой цели подходил один лишь костюм, но он, хоть и поношенный, был отлично скроен и сшит, так что ему придется играть роль вечернего платья. Это заставит Рэя относиться к ней как подобает.

После легкого топа в блузоне с длинными рукавами было ужасно жарко, но прозвучал гонг, и бежать переодеваться было поздно. Раздражение усилило ощущение дискомфорта, когда она вошла в столовую. Рэй отошел от окна и пошел ей навстречу, и Джейн заметила, как его взгляд скользит по ее неуместному, претенциозному наряду, в то время как сам Рэй остался в том, в чем был.

К ее досаде, он явно не испытывал жары. Он прекрасно себя чувствовал в рубашке с короткими рукавами и в легких брюках. Джейн села на предложенный стул и с ужасом подумала о предстоящем обеде. Интересно, Рэй не переоделся назло ей, или, что более вероятно, потому что предпочитал такую форму одежды?

Джейн съежилась под озорным взглядом Рэя, когда перед ней поставили тарелку с горячим супом, приготовленным по особому рецепту Марты. Ароматная пряная жидкость подняла ее температуру на несколько градусов. Непроницаемый блузон не давал телу дышать. Джейн чувствовала, что ее раскрасневшиеся щеки красноречиво свидетельствуют о ее состоянии. Как назло она решила не оставлять под блузоном топ, и теперь не могла снять орудие пытки. Если она не съест суп, это обидит Марту — старая женщина старалась специально для нее, желая ее удивить, — но если она проглотит хоть ложечку обжигающей жидкости, то загорится сама. Она бросила несчастный взгляд на закрытые французские окна, выходящие на террасу. Рэй заметил ее взгляд и невинно поинтересовался.

— Хотите что-нибудь?

Джейн плотно сжала губы, не желая просить его о чем-либо. Да она скорее откусит себе язык!

Ей становилось все хуже и хуже. На лбу выступили капельки пота, а желудок как будто жгло каленым железом. Но она продолжала упорно молчать.

Ее спасла Марта, вошедшая в столовую с подносом, на котором аппетитно дымилось второе блюдо. Она увидела пожар на щеках Джейн и воскликнула:

— О, простите, я забыла открыть окна перед обедом! Здесь душно. Вечернее солнце все еще жаркое.

Она поставила поднос на стол и распахнула французские окна. Секундой позже в столовую ворвался свежий, сладкий воздух, наполненный ароматами ушедшего лета, лаская Джейн прохладой.

Снова почувствовав себя комфортно, она послала Рэю победоносный взгляд. Получай! Но по его невозмутимому лицу нельзя было догадаться, достиг ли выстрел цели.

— Картофеля?

Торжествуя победу, она принялась за овощи с удвоенным аппетитом.

Бриз, продувавший комнату, посвежел, напоминая, что лето безвозвратно ушло, и, когда подошла очередь сладкого, Джейн уже радовалась, что оделась так тепло. Так ему и надо, если он замерзнет в своем летнем костюме. Его тонкая рубашка едва ли могла защитить от холодного дыхания осени. Если Рэй захочет закрыть окна, ему придется встать и сделать это самому, признавая поражение. Но, к разочарованию Джейн, на его мускулистых загорелых руках не было и намека на «гусиную кожу». Казалось, он был так же равнодушен к переменам температуры, как и к человеческим чувствам.

— Я оставила поднос с кофе в студии, сэр, — сказала Марта, когда пришла убирать со стола, и Рэй кивнул.

— Спасибо, Марта.

Он был неизменно вежлив со всеми слугами, чего не скажешь о его обращении с ней.

— Идите в студию, Джейн. Я присоединюсь к вам позже. Мне нужно послать сообщение по факсу.

В Джейн поднялась волна возмущения его приказным тоном, но, если она хочет выпить кофе, придется подчиниться. Она поднялась и направилась в студию. Ее мозг сверлила мысль: хочет ли Рэй послать ответное сообщение Кит?

Придя в студию, Джейн скинула туфли и уселась на мягкий диван с чашкой кофе в руке. Она взяла с собой папку с документами, собираясь продолжить работу с ними за кофе, но мысли ее были далеко от истории поместья.

Джейн веером разложила документы вокруг себя на диване, ограждаясь от непрошеных гостей. Впереди были долгие вечера с Рэем, долгие и пугающие, и чем дальше от нее он будет сидеть, наслаждаясь чашечкой кофе в студии, или за обедом в столовой, тем меньше будет риск повторения того, что произошло утром.

Джейн надеялась, что история поместья — это хорошая и безопасная тема для разговоров с его владельцем. Это защитит ее от его магнетического влияния.

Но минуты текли, а он все не появлялся. Может, он разговаривает по телефону с этой Кит? Наверное, этот разговор был очень важен для него. Наговоришься ты там наконец?! Джейн отпила кофе и заставила себя читать текст, лежавший перед ней. Но после длинного и напряженного дня бокал выпитого за обедом вина давал о себе знать. Строчки начали расплываться перед глазами…

— Вы устали, — донесся до нее голос Рэя.

Джейн вздрогнула и открыла глаза. Наверное, она заснула. Она смущенно посмотрела в лицо Рэя. Он улыбнулся.

— Вы были похожи на спящего котенка, свернувшегося клубочком.

Джейн почувствовала с новой остротой страх и волнение перед ним. Его ласковый голос, чуть насмешливый взгляд возбуждали ее. Она неуверенно протянула руку за своей чашкой, стараясь унять пламя в груди.

— Ваш кофе остыл.

Рэй взял чашку из ее дрожащих пальцев, чтобы поставить хрупкий китайский фарфор на столик. От случайного легкого прикосновения его руки у нее перехватило дыхание.

— Оставьте документы на завтра.

Он собрал разложенные листки и убрал их в папку.

— Ваш мозг не может впитывать информацию до бесконечности, ему нужен отдых.

Ее мозг не мог, но чувства — чувства могли. Она вдруг ощутила слабость, когда Рэй сел на край дивана, преграждая ей путь к бегству. Она молча смотрела на него широко раскрытыми глазами, каждым нервом переживая ощущение его близости, так волнующей ее.

Она отчаянно пыталась контролировать себя, но чувствовала, что проигрывает эту борьбу. Но в то же время ей нравилось быть побежденной, отдаваться безумному потоку чувств. Она испытывала подобное и раньше, еще до того, как встретила Роба. Рэй — не первый привлекательный мужчина, взволновавший ее. В ранней юности Джейн была очень пылкой девушкой. Она быстро загоралась и так же быстро гасла. Ее влюбленности были страстными и недолгими. Когда работа над фильмом завершалась и пора было уезжать в другое место, завершалась и ее любовная история. Ее чувства не укреплялись и оставались лишь приятным воспоминанием. С началом новой интересной и захватывающей работы она забывала о них. Так повторялось из года в год, и ей уже стало казаться, что ей не суждено обрести настоящую любовь. А потом в ее жизнь вошел Роб, нежный, надежный, уверенный, вошел, чтобы остаться с ней навсегда…

Но с Рэем все было иначе. Он был не из тех мужчин, которых можно забыть. Она не сможет так легко вычеркнуть из своего сердца память о нем, даже если уедет.

Джейн попала в ловушку. Он пленил ее в этот миг.

Его руки медленно опустились на мягкую обивку дивана по обе стороны от ее тела. Джейн как загипнотизированная следила за его движениями, полными ленивой грации, как у пантеры. Кончиками пальцев он коснулся ее руки, наслаждаясь ее бархатной кожей. Потом, повинуясь долго сдерживаемой страсти, он крепко обнял ее. Его губы нашли пульсирующую жилку на ее шее, выдававшую ему ее тайну. Она таяла как воск в его объятиях.