Неумолимый свет любви - Лаймфорд Нора - Страница 25

— Подожди здесь. — И он помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

С этого дня началось их сотрудничество. Сначала Флоренс не очень понимала смысл, поскольку начала с семнадцатой главы, но ей понравилось, как Дуглас пишет. Вечером, после обеда, она устроилась на террасе и принялась читать роман с самого начала.

Джойс права: Дуглас на самом деле очень одаренный писатель. Роман был весьма необычным: увлекательным, смешным и, в то же время, лирическим. Чтение так захватило ее, что в какой-то момент к горлу подкатил комок, и Флоренс никак не могла справиться со своими чувствами.

Это была драматическая история молодого человека, который развелся и пытается устроить свою жизнь. Дуглас пишет о себе? Главный герой, помимо всего прочего, тоже был преподавателем.

Дуглас появился на террасе в тот момент, когда она дочитала до главы, которую печатала сегодня. По щекам текли слезы.

— Тебе нравится?

Флоренс хотела что-то ответить, но губы задрожали и по щекам с новой силой покатились слезы. Она смогла лишь протянуть к нему руки.

Дуглас подошел, опустился рядом на пол и нежно обнял ее за талию. Она наклонилась и поцеловала его в темя. Он поднял ее и прижал к себе, покачиваясь из стороны в сторону, словно убаюкивая.

Понял ли он, какое впечатление произвел на нее роман? Как поразил стиль и психологический анализ? Как восхитил сильный характер героя? Она переживала прочитанное, словно все это происходило с ней самой, и теперь чувствовала себя уязвимой, так как не могла больше скрывать свои чувства, прикрываясь гордостью, независимостью или просто гневом.

Дуглас слегка отстранился и нежно погладил ее по волосам. Руки были теплые и нежные. Он улыбался, глаза горели, как у человека, одержавшего какую-то победу. Затем он расцеловал ее заплаканные глаза, прижал еще крепче и поцеловал в губы. У Флоренс закружилась голова, казалось, она взлетела под облака. По телу разлилось тепло, восхитительное тепло, и она прижалась к нему еще сильнее…

Она пришла в себя, лишь когда Дуглас резко отступил, глубоко вздохнув, словно успокаиваясь, и отвел взгляд.

— Пора спать. Завтра надо начать пораньше.

Флоренс даже испугалась, поняв, как эти слова расстроили ее. И все же удалось улыбнуться и кивнуть в ответ.

Дни сделались похожими один на другой. Все утро, иногда до двух-трех часов, Дуглас писал, расхаживая по террасе, снова писал, а Флоренс печатала в столовой. Потом они делали перерыв и вместе с Крисом купались, катались на лодке или гуляли. Иногда просто катались на машине Дугласа. Потом, вечером, после ужина, который готовили вместе, Флоренс мыла посуду и стирала, а он сидел в своем любимом уголке на террасе, перечитывая и исправляя написанное за день. Раньше Флоренс и не догадывалась, насколько это утомительно — писать.

Как ни странно, но дело, похоже, пошло быстрее, чем когда он работал весь день напролет. У Дугласа улучшился аппетит, он посвежел, покрылся ровным золотистым загаром, которому она так завидовала в юности.

Крис чувствовал себя очень прекрасно, хотя они практически не уделяли ему внимания. Почти все время тихонько играл в саду у них на виду — строил из песка мосты и дороги для своих машинок.

Однажды Дуглас из города привез маленький надувной бассейн. Флоренс не удержалась от смеха, увидев приобретение и вспомнив, что пляж совсем рядом. Но туда нельзя было отпускать Криса одного, поэтому смысл в такой покупке был. Стало даже казаться, что в бассейне ему нравится больше, чем на пляже. К тому же бассейн вполне заменял океан для игрушечных корабликов, между которыми Крис устраивал сражения.

Однажды Флоренс поняла, как эти дни на острове изменили сына. Он больше не говорил об Остине в настоящем времени, а значит, принял его смерть, не плакал по пустякам. Это остров исцелил его своей красотой. И меня тоже, подумалось ей. Да, она была счастлива безоговорочно. Счастливее, чем когда-нибудь еще.

Почти каждое утро звонил Питер, но всякий раз находились причины, почему она не может пойти с ним куда-нибудь. Она не понимала или делала вид, что не понимает, почему ведет себя подобным образом. Питер Трент, несомненно, выгодная партия: красивый, представительный, имеет свое дело, прекрасный дом. Похоже, станет хорошим семьянином. И все-таки… они просто не подходят друг другу, не созданы друг для друга.

Лишь однажды в жизни она испытала это чувство — чувство настоящей гармонии…

Иногда Флоренс переставала печатать и задумывалась. Чувствовал ли Дуглас, что в то время между ними была настоящая гармония. Видимо, да. Моментами в его глазах появлялась бесконечная теплота, или, проходя мимо, он вдруг осторожно прикасался к ней… А что означали порывы страсти?

Но посещали и невеселые мысли. В жизни Дугласа была Джойс Стерлин, женщина, которая, похоже, не делает ничего просто так. По крайней мере, когда дело касается ее самой.

И пусть даже у них не было настоящей близости, стоит ли ей думать о своих отношениях с Дугласом? Прошлого не изменить. Если смотреть правде в глаза, то доверять ему нельзя.

И тем не менее она, кажется, опять его полюбила. Нет, не опять. Она никогда не переставала его любить. Все шесть лет, с тех пор, как убежала с этого острова, в ней жили гнев и обида. Но жила и любовь. И это теперь совершенно ясно.

Но ясно и другое: нельзя давать себе волю. Неизвестно, как поведет себя Дуглас, узнав, что она по-прежнему его любит. Один раз он уже воспользовался ее чувством, и этого одного раза хватит на всю жизнь.

Глава 12

Роман был закончен в середине следующей недели за пять дней до назначенного срока. Дуглас заявил об этом, продиктовав последнее предложение:

— Вот и все. Конец нашим мучениям.

Она чуть повернулась и переспросила:

— Что, что?

— Осталось перечитать последнюю часть и поправить, если нужно. Напечатай «конец», на этом — все.

Она сделала, как он просил, и откинулась на спинку стула. Дуглас подошел к двери на террасу и стал смотреть на пруд.

Работа была нелегкой, изматывающей, утомительной, но увлекательной. Зато наконец можно будет уделять побольше внимания сыну. Но все равно грустно, что все закончилось. Каково же сейчас Дугласу.

— И что дальше? — Тихо спросила Флоренс.

— Позвоню Джойс, — сказал он рассеянно.

— Да, конечно. — Он думает о Джойс все время. Следовало бы привыкнуть к этому.

— На днях она приедет. Отдам ей рукопись, ока заберет ее в Нью-Йорк.

Флоренс погрустнела. Дуглас закончил роман, а ведет себя так, словно сегодня самый обычный день. А она-то представляла его волнение, радость, надеясь, что он даже скажет что-то вроде: «Я не сделал бы этого без тебя!»

Дуглас взял телефон, присел на лестницу и набрал номер.

— Джойс Стерлин, пожалуйста.

Флоренс подняла с пола несколько скомканных листков и сунула их в уже и без того переполненную мусорную корзину.

— Привет, Джойс. Это Дуглас. — Он улыбнулся.

Она переставила пишущую машинку на пол, переложила рукопись на буфет и стала оттирать пятна, оставшиеся от кофейных чашек, стирать пыль, крошки и другие следы их работы в эти две похожие на сон недели.

— Да, поэтому я и звоню. — Низкий голос Дугласа звучал тепло и взволнованно.

Флоренс намочила тряпку и принялась тереть снова. Комната постепенно приобретала обычный вид, словно здесь никогда не происходило ничего особенного.

— Я отошлю ее с тобой в воскресенье. Ведь ты приедешь на выходные?

Флоренс подняла глаза. На его лице было такое знакомое выражение, запомнившееся еще с момента их первой встречи.

— Вечеринка? Это вовсе не обязательно…

Она отложила тряпку и сказала себе, что плакать совершенно не хочется. А если Дуглас решит отпраздновать конец работы без нее? У Джойс больше прав разделить его успех. Это она договорилась об этом ужасном контракте.

— Разреши, я пройду. — Она хотела подняться по лестнице, но он взглянул и жестом попросил ее подождать.