Этот волшебник – Новый год! (Сборник) - Стивенс Линзи - Страница 67

— Да как ты смеешь намекать, что я будто бы вышла замуж за Клайва из-за его денег?! Ты… ты абсолютно ничего не знаешь о моей жизни! — вскричала Эмбер, задыхаясь от гнева.

Макс опять недоверчиво усмехнулся, и тут в голове у Эмбер помутилось. Почти не сознавая, что она делает, и желая одного — стереть эту презрительную усмешку с его лица, Эмбер размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

Наступила мертвая тишина. Ее нарушил лишь звук глубокого вдоха, который сделал Макс. Взглянув на Эмбер холодными как лед глазами, он произнес:

— Зря ты это сделала!

— Ты сам виноват… эта твоя презрительная мина! — выпалила Эмбер и в испуге попятилась от рассвирепевшего Макса.

— Ты, значит, не любишь, когда тебе говорят правду в лицо?! — Глядя ей прямо в глаза, он схватил ее за хрупкие плечи. — А правда в том, что ты просто распущенная девка, спавшая одновременно с двумя и охочая к тому же до чужих денег.

— Боже мой, ну это уж чересчур! — вскричала Эмбер. — Кто бы говорил!.. Вспомни свою любимую песню: «Он ее сперва любил, а позднее позабыл»! — Эмбер безуспешно пыталась отодвинуться от нависшего над ней Макса. — Но меня-то ты позабыл, когда я носила под сердцем твоего ребенка. Так что, если хочешь увидеть классический образец негодяя, взгляни на себя в зеркало.

Наступила продолжительная пауза. Макс немного расслабился, его прямая как струна фигура уже не казалась такой воинственной. Побледнев и сдвинув брови, он пристально смотрел на Эмбер.

— И ты хочешь убедить меня в том, что…

— Я и не мечтаю тебя в чем-нибудь убедить! Ты уверен, что во всем разобрался, — бросила зло Эмбер.

Макс медленно провел рукой по ее волосам.

— А когда-то я думал, что знаю тебя, — пробормотал он.

Странная хрипота в голосе Макса заставила Эмбер насторожиться. О Боже! От этого крайне опасного человека ей надо держаться как можно дальше!

— Что ж поделаешь, все мы ошибаемся, — проговорила она, стараясь увернуться, отодвинуться от Макса. Но было поздно: его пальцы погрузились глубже в ее волосы, он ближе притянул ее к себе.

Напрасно Эмбер пыталась удержать в себе злость и возмущение — они быстро уступили место совсем иным чувствам. Она ощутила обольстительный запах мужского одеколона, и в ответ на прикосновение к ней сильных мускулистых ног Макса по ее телу пробежала сладостная дрожь.

Хотя она, как никто другой, знала, что Макс — хладнокровный Казанова с моралью дворового кота, она уже не владела своими ослабевшими членами. Рука Макса медленно скользнула по ее спине, он обхватил ее за талию и еще крепче прижал к себе. Теперь Эмбер слышала стук его сердца, бившегося, казалось ей, в унисон с ее собственным.

Голова Макса начала склоняться к ней.

— Нет! — завопила Эмбер, отчаянно пытаясь вырваться из железного кольца его рук. — Нет!

Но его губы овладели ее ртом и запечатлели на нем такой страстный поцелуй, что в ее теле ослепительным фейерверком вспыхнуло невыносимое желание.

Напрасно Эмбер старалась сохранить ясную голову, окружающая реальность быстро тонула в дымке всепоглощающей страсти. Эмбер желала только одного — ответить на ласку его дерзкого языка, на распаляющие движения его рук, которые гладили ее бедра и все крепче сжимали ее тело. И вдруг, не выдержав безумного вожделения, она с беспомощным стоном обхватила его шею руками, спрятав пальцы в черных завитках волос.

— О Эмбер! — Губы Макса оторвались от ее рта и добрались до нежной впадинки на шее. Он погладил ее грудь, обхватил пальцами твердые соски, и она вся затрепетала от наслаждения. Но в этот самый миг пронзительно засвистел закипевший на плите кофейник. — Не обращай внимания! — нетерпеливо бросил Макс, когда Эмбер попыталась высвободиться из его объятий.

С большим трудом она все-таки оторвалась от Макса и на дрожащих ногах приблизилась к плите.

Да что же это с ней происходит? Вот уже второй раз она оказалась в его объятиях — всего за каких-то два часа пребывания Макса в ее доме! Невероятно! Но самое неприятное, что она, к своему ужасу, несмотря на его вероломство, по-прежнему во власти его мужских чар. А ведь его дьявольское обаяние, горько попеняла она себе, уже причинило ей в не столь отдаленном прошлом невыразимые страдания и муки.

— Если… если я не ошибаюсь, — запинаясь, промолвила она, — там наверху, в спальне, ты обещал, что подобная «ошибка» более не повторится.

— Да, я, кажется, говорил что-то в этом роде, — согласился он с насмешливой улыбкой.

— Ну и?.. — с возмущением начала Эмбер.

Макс небрежно передернул плечами.

— Выходит, что я передумал.

— А теперь изволь передумать еще раз! — обрушилась на него Эмбер. — Как ты посмел произнести такие отвратительные слова! Мне безразлично, что ты думаешь обо мне, но оставь в покое бедного Клайва.

— Ты же сама спросила меня, какого я мнения о твоем покойном муже, — хладнокровно сказал Макс. — Но я не собираюсь говорить о мертвом плохо и, если чем тебя обидел, прошу простить. Да по правде, я плохо знал этого парня и…

— Нет, ты его совсем не знал! — взорвалась Эмбер. — Когда ты меня бросил, мать попала в больницу, а я, узнав о своей беременности, погибала от страха перед будущим, и только Клайв Станоп спас меня. Поэтому не смей ни одним дурным словом чернить память человека, который исключительно по доброте душевной приютил мою семью. А сейчас, — мрачно продолжила Эмбер, с удовлетворением отметив про себя, что Макс с изменившимся лицом молча взирает на нее, — а сейчас, по-моему, самое время показать тебе дом. Я уверена, что тебе будет очень интересно осмотреть мое «богатое наследство», увидеть, как «хорошо и удобно» я здесь устроилась. — В заключение своей речи Эмбер саркастически усмехнулась и решительным шагом двинулась вперед, не беспокоясь о том, следует ли за нею Макс.

— Ну как, дошло до тебя наконец? — спросила Эмбер немного позднее, распахивая дверь очередной комнаты. В ней, как и в предыдущих, не было ни мебели, ни ковров, ни портьер — одни голые полы и стены.

Заметив, что, переходя из одной пустой комнаты в другую, Макс все больше мрачнеет, Эмбер испытывала сладостное чувство отмщения за те злые замечания, которые она выслушала от него по поводу ее якобы роскошного образа жизни. Но внезапно Эмбер это наскучило.

— Таких комнат еще, конечно, много, — сообщила она с усталым вздохом. — По правде говоря, мы уже давно на мели. Клайв промотал все свое состояние еще до нашей женитьбы. Но, пока он был жив, это меня не беспокоило. Я знала, что у меня есть крыша над головой, что я могу ухаживать за матерью и ребенком. А вот после гибели Клайва… — Эмбер помолчала. — Последние несколько лет мы сдаем комнаты, чтобы оплатить хотя бы часть счетов за дом. Но сейчас… Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что я вынуждена продать дом — мне просто уже не у кого занимать деньги, чтобы накормить и одеть семью. Как видишь, — Эмбер грустно улыбнулась и помахала рукой в сторону пустых стен, — твое обвинение, будто я вышла замуж за Клайва из-за его богатства, оборачивается скверной шуткой.

Вместо ответа Макс пронзительно взглянул на нее исподлобья и, оставляя следы на пыльном дубовом паркете, подошел к окну.

— Очевидно, мне следует принести глубокие извинения, — произнес он наконец, и его низкий голос гулко разнесся по пустой комнате. Сумерки раннего зимнего вечера скрывали его фигуру в полумраке. — Я понимаю, мне нет оправдания, но я думал… — Макс запнулся, тихо выругался сквозь зубы и провел рукой по густой шевелюре. — Значит, эти старинные портреты внизу и антикварная мебель…

— Не более чем витрина, — закончила Эмбер. — Как ты мог заметить, холл, гостиная и столовая обставлены надлежащим образом. Наши спальни уже гораздо скромнее, но все необходимое в них есть. И я постаралась сохранить в пристойном виде три комнаты для постояльцев. Вот так-то. Обстановка остальных комнат давным-давно пошла с молотка.

— Господи Боже мой! — вскричал Макс, резко отворачиваясь от окна. — Почему же ты мне не сообщила? Я бы позаботился о тебе. И не нужно было бы продавать дом и мебель. — Он обвел сердитым взглядом пустую комнату.